Архат

      Политика посещаемости – это набор правил по рабочим часам и присутствию сотрудников в организации. Она помогает эффективно управлять сотрудниками, отслеживать присутствие и поддерживать производительность и экономическую эффективность.               Снег в Нью-Йорке выпал неожиданно, как будто кто-то щёлкнул выключателем и сменил декорации. Рей пыталась натянуть бодик с рыбками на постоянно извивающуюся Беату, а взгляд снова и снова ускользал к окну. Белые хлопья падали плавными росчерками и она никак не могла поверить, что сегодня её дочь увидит это впервые. Что для Беатрикс весь мир - один огромный альбом с чистыми страницами. Она поправила рукавчик бодика, и сердце странно кольнуло: это ведь её девочка. На её руках. Видит первый снег. А через пару минут они пойдут на улицу и малышка будет потрясена.       - Снег! Рей, снег! - голос Бена ворвался в комнату раньше, чем он сам. Он выбежал из спальни босиком, с растрёпанными волосами и выражением лица, будто снег был лучшей новостью месяца. Рей рассмеялась. Не смогла удержаться, это было слишком искренне.       Иногда она завидовала этому мужчине: казалось, его собственный внутренний мир был тоже полон открытий, как и Беаты. Как будто он заново учился жить рядом с ней и их дочерью. И это было… красиво. С учётом, что раньше женщина была уверена, будто СЕО - заносчивый ублюдок. А теперь она влюбилась в него, в том числе, за это умение радоваться мелочам, не скрываться за бронёй должности.       - Да, босс, снег, - сказала она, чуть вытягиваясь, чтобы поцеловать его. Её женишка. Господи, как непривычно звучит. Их помолвке всего пара недель, и, наверное, если бы она носила его кольцо, всё осознание пришло бы быстрее. Но правила были правила: до их ухода из компании никто не должен знать об их связи.       - Выспался? - она смотрела на него поверх головы Беаты. Снег отражался в его глазах маленькими серебристыми точками.       - Как младенец.       - Не уверена, что это соответствует действительности… если только наш младенец не бракованный, - хмыкнула Рей. С тех пор как она стала матерью, эта фраза стала казаться ей самой большой ложью человечества. Дети спят мало. Неприлично мало. Оскорбительно мало.        - Ничего она не бракованная, - обиделся Бен.       Этой ночью Рей его не будила. Через пару часов ему надо было улетать в командировку и женщина давала ему возможность отоспаться, хоть он и не просил. Как она не просила его взять груз ответственности за их общего ребёнка перед правлением, но он сделал это. В этом была сила взрослых отношений. Не нужно было просить, нужно было понимать друг друга. И любить, да.       - Пойдём погуляем вместе? - Предложил он. - Заодно и поем в том ресторанчике в парке.       Рей застыла на секунду.       - Тебе разве не нужно собираться? - её голос вышел резче, чем она ожидала. Сухо. Почти отрывисто. Бен остановился. Возможно, ему просто показалось, а всё же решил уточнить:       - Ты… злишься?       Рей медленно подняла на него глаза. В них плескалось всё: недосып, усталость, гормоны, обида. И любовь тоже, но глубже, спрятанная под поверхностью.       - Ну да, ты так вовремя уезжаешь, правда? Бросил на меня ремонт. И ребёнка. И ещё у Беаты первый День благодарения. Первый, Бен.       Она выдохнула, словно сама испугалась своей открытости. А снег за окном падал всё чаще, будто подчёркивая паузу между ними. Бен растерялся. В буквальном смысле - будто кто-то выключил в нём весь привычный контроль. Он привык, что Рей говорит прямо, но не дома же. И не такими словами. Зачем она с ним…так?       Мужчина на секунду отвёл взгляд, чтобы собрать мысли, ощущая себя странно беспомощным. Его ждала командировка - срочная, жёсткая и связанная с риском. Ему нужно было лично сопроводить гуманитарный груз высокой важности для правительства - оборудование для полевого госпиталя и мобильные системы связи, которые нельзя было передавать третьим лицам. Слишком много утечек, слишком много угроз. Его присутствие требовали прямо. Как всегда в таких ситуациях.       Неделю назад он рассказал об этом Рей. Она только кивнула и пошутила что-то про то, как он похож на курьера, работающего на сверхурочную ставку. Прекрасно понимала, что работа есть работа. Знала его роль во всём это. А теперь… теперь перед ним стояла женщина, которая любила его и ранила. Потому что ранила себя.       - Зачем ты так? - тихо спросил он, и в его голосе впервые за долгое время звучала неуверенность. - Я же вернусь ко Дню благодарения. Я же обещал.       - А ты зачем так? Эта компания тебе больше ничего не должна. Ты ей всё отдал. Зачем снова… - Она замолчала, потому что дальше было сложнее. - А если… - дыхание сорвалось, взгляд дрогнул, - если ты не вернёшься?       Снег за окном падал гуще и налипал на стекло.       Бен смотрел на неё и сначала просто… не понимал, а потом всё стало очевидным. Его будто осветило изнутри. Рей боялась потерять его. До нутра. До боли. Это не о компании, не о ремонте, не о том, что он уезжает. Это о том, что он может не вернуться.       Но у Рей внутри в этот момент было по-другому - вся душа была, наоборот, скована леденящим ужасом. Как будто в груди вырос айсберг. С той ночи, когда Бен рассказал ей о своей истории - о той поездке, где он едва не погиб, о том, что потерял товарища - она смотрела на его командировки иначе. А, может, дело было в том, что теперь женщина любила его. Ей было не плевать.       Теперь каждый его отлёт был не рабочей необходимостью, а угрозой. Может, она была и рада тому, что им придётся уволиться. Подальше от беды.       - Я вернусь, Рей. У меня была сотня таких поездок.       Она закрыла глаза на секунду, будто удерживая слёзы. Чёртовы гормоны!       - И я теперь знаю, чем закончилась одна из них, - прошептала она. И голос у неё дрогнул.       Бен подошёл ближе:       - Всего одна. И то давно. Всё будет хорошо. Он даже не сомневался. Времена поменялись. Он - тоже.       - Увидишь, ты ещё не будешь рада, - он попытался сместить тему в светлое, в привычный их юмор. - На День благодарения я ем много. Индейку придётся делать большую. Тебе, между прочим.       Она вскинула подбородок, и впервые за эти минуты в её глазах мелькнул лёгкий блеск иронии.       - Нет, не мне, - сказала Рей и перевела взгляд. - Я пригласила твою маму на праздник. Лея меня убедила, что идеально готовит индейку. Надеюсь, это правда. - Она заметила, как он остолбенел, и сразу смутилась. - Ты… ты против? Что-то не так? Нужно было посоветоваться?       Бен даже не моргнул.       - Это всё, о чём я мог мечтать, - сказал он наконец, широко улыбнувшись. - Чтобы у нас был такой праздник. Настоящий. Семейный. - Он покачал головой с лёгкой, почти обидчивой улыбкой. - А ты всё ещё сомневаешься, что я вернусь. Господи, Рей…       Чтобы не сказать лишнего, он наклонился и начал одевать Беату на прогулку. Делал это медленно и с наслаждением. А ещё так, что Беата не могла закатить ему концерт. А сам он даже не думал переодеваться - мог выйти хоть в пижамных штанах, накинув сверху куртку. Лишь бы не упустить ни минуты с ними.       Когда они вышли из Семирамиды, снег усилился. Он оседал на воротники и ресницы. Рей накинула шарф плотнее, а Бен сразу подставил ладонь над коляской, будто мог одной рукой остановить непогоду.       - Ты похож на бродягу, – сообщила ему женщина, окинув всего его взглядом. А сама вздрогнула. В такую бурю ему только выходить в море.       Бен вскинул голову, сверкнул глазами, как обиженный школьник.       - Я, между прочим, СЕО.       Рей уже вдохнула, чтобы напомнить: «ненадолго», но остановилась. Сегодня не тот день, чтобы давить на его самолюбие.       Они пересекли дорогу, оставив позади дом, который теперь был «на двоих» и уже нравился Рей за близость к Центральному парку. Снежинки шуршали по крыше коляски, и Рей вдруг остановилась. Она наклонилась, расстегнула одеяло и начала вынимать дочь из тёплого кокона.       - Что ты делаешь? – насторожился Бен мгновенно. Порой Рей казалась ему… слишком легкомысленной матерью.       - Показываю снег, - увы, она подтвердила его худшие опасения.       - Она же заболеет.       - Бен, - только и сказала Рей, покачав головой. Он был слишком… слишком отец. Сотню раз мыл руки перед тем, как взять малышку. Трижды проверял температуру воды перед купанием. И переживал - за каждый вдох, за каждый всхлип, а ещё - чих. Иногда это раздражало, иногда трогало, но чаще - всё и сразу.       Рей подхватила Беату - такую тёплую, маленькую, ещё сонную. Малышка тоненько пискнула от перемены положения, но не заплакала. Рей осторожно повернула её лицом к небу. Первые снежинки коснулись её щёк. И мир для ребёнка в одно мгновение расширился.       Беата моргнула, будто не была уверена, что видит. Её глаза, ещё сероватые, как зимний утренний свет, раскрылись чуть шире. Губы дрогнули в каком-то удивлении.       Снежинка упала ей прямо на ресницы.       И малышке это… понравилось. Она вытянула ручку из варежки, слабо, неуверенно, словно хотела поймать воздух. Пальчики вздрогнули, дернулись, будто впервые узнали, что мир можно трогать. Она издала короткий звук - «ммх», что-то между вздохом и смешком. Крошечная грудь приподнялась. Потом ещё раз - чуть громче, почти восхищённо.       Бен замер.       Он смотрел так, будто снег падал только на неё одну. И когда ещё одна снежинка коснулась её носика, Беата вдруг тихо, почти беззвучно улыбнулась. У него сердце остановилось, а потом сделало сальто:       - Она… правда радуется.       Рей улыбнулась так мягко, как умеют только матери, которые видят мир глазами ребёнка:       - Конечно радуется. Это её самый первый снег.       Она прижала ребёнка чуть ближе, а снег шёл всё гуще - как будто мир решил подарить им этот момент, чтобы они оба поняли: какой бы ни была дорога впереди, вот - самое настоящее, живое, только их.       И Бен впервые за день перестал думать о полёте, о грузах, о правительственных приказах. Он думал только о том, что его дочь ловит снег ладошкой. И что он хочет успеть на каждый её «первый раз».       - Дай её мне, дай-дай! - Бен тут же потребовал, и Рей, с лёгкой улыбкой, уступила. Снег падал мягкими хлопьями, рассыпаясь на его куртку и крошечные волосики малышки. Это было так красиво, что Рей сделала фото на память, а затем - селфи втроём. Маленькие счастливые эпизоды их жизни. Сколько таких ещё впереди.       Они привычно направились к их любимой кофейне. Бен чувствовал привычное тепло, когда держал дочь на руках. Никто даже не представлял как ему нравилось быть отцом. Настолько, что у него созрела идея.       - Я хочу поговорить, – тихо сказал он, глядя на Рей.       - О, господи… – Рей закатила глаза и прикрыла лицо рукой. Обычно его идеи её слегка смущали. Снег тихо шуршал под их ногами, будто подслушивал. Они заказали кофе: женщина - без кофеина, её босс же - с имбирным вкусом Рождества.       - Я хотел спросить… – Бен сделал паузу, скользя взглядом по улице, где снег блестел в огнях фонарей,-– не хочешь ли ты сделать паузу? Не искать новую работу прямо сейчас.       Рей остановилась, будто снег вдруг обрушился на неё плотнее. Сердце ёкнуло.       – Что? – её голос сорвался. Она на самом деле волновалась, что он это спросил. – Бен, ты за кого меня принимаешь?       – Я не говорю «сидеть дома», – Бен продолжал, осторожно поглаживая Беату по спинке. – Но ты можешь пока быть внешним консультантом. Пока ищешь что-то новое. Разве ты не хочешь больше времени с ребёнком?       Рей вскинула бровь, и небольшой ветер поднял снежинку на её ресницах:       – А что ж ты сам не сделаешь паузу?       Бен задержал взгляд на своей дочери, потом снова на Рей.       – Я… я тоже хочу. И сделаю, – вдруг сказал он и тут женщина реально опешила. Ушам своим не поверила. Неужели он аж настолько готов всё изменить? – Я устал, Рей. Я всю жизнь работаю. И если уж так получилось, что у меня сейчас не будет роли СЕО… мне предложили место в Совете Директоров одного холдинга. Думаю согласиться.       Рей нахмурилась. Он продолжал:       - Это первый год моей дочери. И наш первый год. Для меня он важен. И я хочу быть рядом. С тобой. С ней. Хочу нормально планировать свадьбу, крестины и её первые шаги не могу пропустить.       Рей смотрела на него, на его лицо, на то, как снег падает на крошечные волосы Беаты. И вдруг поняла: он говорит серьёзно.       - Значит, ты тоже будешь рядом… - её голос дрогнул, и она улыбнулась. - Даже если я снова начну искать работу?       Бен кивнул, прижимая к себе дочь.       - Даже тогда.       Снег падал всё гуще, мягко ложась на их плечи. На мгновение весь мир сузился до трёх фигур на тротуаре. И было видно, что Рей кивнула. Она была согласна.       ***       Утро следующего дня было тихим.       Бен не позвонил сразу по прилёту, и Рей удивилась, но не встревожилась. Такое бывало. Он мог попасть в зону без связи, потому женщина не обрадовалась, однако и не паниковала. Просто расстроилась. А всё же напевала Беате, чтобы не показывать девочке своё настроение. Затем выпила свой безкофеиновый кофе. Снег всё ещё шёл, и казалось, будто город спит.       Она проверила телефон ещё раз. Пусто.       - Ну точно закрутился, - пробормотала она себе под нос и пошла готовиться на работу.       У офиса было непривычно серо. Даже вывеска компании выглядела сегодня чужой. Наверное, потому что она уже не связывала себя с этим местом. Так бывало, когда нужно было уходить.       Рей вошла внутрь, Беата уютно спала в своем автокресле. Асока должна была, как всегда, забрать дочь в обед, потому женщина забрала малютку на работу и испытывала от отсутствия Бена некое облегчение в эту секунду. Она всегда переживала, что он их как-то выдаст, а сегодня можно было работать спокойно.       HRD с дочерью поднялись на свой этаж. Рей открыла кабинет, а через минуту в дверь постучали. Сначала она подумала, что это ассистент с документами. Но вошли Армитаж Хакс и начальник службы безопасности - люди, которые никогда не приходят вместе и никогда не приходят без предварительной встречи.       - Доброе утро, Рей, - произнёс Хакс. Его голос был натянут, как струна. Он даже не покудахтал над Беатой, как частенько это сделал.       Она внимательно посмотрела на их лица. И сердце неприятно сжалось.       - Что произошло? - спросила она профессионально, включая в себе HRD. Как человек, который тысячи раз слышал плохие новости, но ни разу - свои.       Мужчина вздохнул. Положил папку на стол. - Наш корабль “Изгой Один”… не вышел на связь.       Мир не рухнул, а просто встал на паузу. Замер. Как будто время задержало дыхание. Изгой Один. Судно, на котором сейчас был Бен.       - Что значит - не вышел? - спросила она ровно. Слишком ровно. - Потеряли сигнал? Связь нестабильна? Это же обычная ситуация.       - Рей… - второй руководитель опустил взгляд. - Судно исчезло с радаров в океане. В районе сложных погодных условий. Поиск уже начат. Но… информации мало.       Её пальцы сжались в кулак на столе. Костяшки побелели. Вот оно. Тот самый страх, который жил между строками её вчерашних слов. Тот, что она пыталась придавить логикой, а Бен - смехом. Не позвонил утром. И теперь его нет на карте мира. А ее жизнь продолжалась, будто ничего не изменилось.       - Я… поняла, - произнесла она. Голос стал чужим. Сухим, как будто она говорит не про человека, которого любит, а про сотрудника. Потому что здесь и сейчас так оно и было же. В первую очередь Бен Соло был СЕО этой компании.       - Дайте мне… отчёт. Всё, что есть, - сказала она, открывая папку, хотя буквы плыли перед глазами. - И держите меня в курсе.       Они вышли. Тихо закрыли дверь. Рей сидела неподвижно. Только плечи едва заметно дрожали - еле-еле, почти незаметно, как если бы её тряс холодный ветер.       Снег за окном падал плотнее. Безмолвный. Белый. Такой же, как в тот день, когда он нёс Беату на руках, а она смеялась. Просто так смеялась. От счастья быть в том моменте, любить его и свою дочь, ловить снежинки ртом. А сейчас же…       Она закрыла глаза. И впервые услышала, как внутри неё раздалось единственное слово: Пропал.       Не погиб. Не найден. Не спасён.       Пропал. Как будто мир у неё украли - тихо, бесследно, среди снежной тишины.        - Ох, Бен, где же?       ***       Два дня спустя       Снег всё ещё шёл. Он падал так же тихо, как дышала во сне дочь Бена Соло. Ещё пару дней назад снег казался волшебством, сейчас же будто каменной плитой давил сверху, делая город приглушённым, слишком белым, слишком холодным, слишком стерильным. Новостей не было.       Не пришло ни одного письма. Ни одного звонка. Никакого обновления от службы безопасности или поисковой группы.       Каждый час Рей проверяла телефон. Каждый раз - пусто. Вчера она ещё надеялась. Сегодня - просто ждала. Разница была чудовищной. А компания жила своей жизнью и лишь чат акционеров компании кишел отчётами, в которых не было ни малейшей информации.       Рей Палпатин ходила на работу на автопилоте. Не потому что была обязана. Потому что иначе не знала, куда себя деть. Она не знала, как прожила эти два дня.       Сейчас женщина открыла кабинет. Села. Включила ноутбук. И только через минуту поняла, что не зарегистрировалась в корпоративной системе. Пальцы зависли над клавиатурой. Мелкая дрожь прошла по кистям.       - Рей? - выглянула ассистентка. - Вам принести чай?       - Нет, спасибо, - ответила она автоматически. Снова посмотрела на экран телефона.       Пусто.       Ни сообщения с пропавшего борта. Ни сигнала аварийного маяка. Ни обломков. Ничего. И такая же оглушительная тишина внутри неё. Оглушительная и белая. Как чёртов снег, который она уже от всей души ненавидела.       После обеда ей позвонили из службы безопасности компании. Рей такая натянутая, что почти сорвалась:       - Есть новости?       Пауза. Слишком длинная, чтобы быть хорошей.       - Нет, Рей. К сожалению… никаких изменений. Поиск продолжается. Вчера шторм помешал дронам выйти на линию.       У неё заложило уши, как в самолёте при наборе высоты.        - Продолжается, - повторила она. Голос ровный. - Хорошо. Продолжайте.       Они продолжали.       А она сидела в кресле, уткнувшись взглядом в белый пейзаж за окном. Снег падал хлопьями. Большими, как ладонь младенца. Какая-то часть её ненавидела этот снег. Беата, проснувшись, потребовала внимания, а минуту спустя уже вертелась у неё в руках, что-то лепетала, смешно тянула губы трубочкой. Рей обнимала дочь крепче обычного - почти судорожно, будто боялась, что и её потеряет.       - Папа скоро вернётся, - шептала она, даже не веря своим словам. - Скоро-с-ско-ро…       Беата, двухмесячная, конечно, не понимала. Она просто моргала своими огромными глазами и тянулась ладошками к маминым щекам. Маленькие пальчики обводили контур её лица и только тогда Рей поняла, что плачет.       Тихо. Без звука. Так, чтобы не напугать ребёнка.       Её телефон снова лежал беззвучно. Впервые в жизни она боялась до ужаса.       ***       В ночь на третий день она сидела у окна. Не спала. Даже не пыталась. Снег падал без остановки. Мир стал молочным, бесформенным, будто стёрся. Рей представляла, что в этот момент Бен тоже где-то видит снег. Например, на палубе. Может быть, просто ждал, когда его найдут, потому что судно утратило сигнал. Такое случалось, да. Случалось.       Она цеплялась за эту картинку как за спасательный круг.       Пусть бы только появился сигнал. Пусть бы нашли хоть что-то. Она запрещала себе вспоминать историю, которую Бен рассказал ей. О пиратах. Ведь если бы их судно захватили сейчас - компания бы уже обо всём знала. Никто не похищал корабли просто ради спортивного интереса, лишь ради выкупа. Это давало ей надежду. Потом она вспоминала какой груз был на борту и куда тот шёл и всё внутри скручивалось. Нет, порой судна топили чтобы те никогда не достигли конечной точки.       Но это не могло случиться с Беном. С кем угодно, но не с ним же. Да, хуже всего было ждать без тени информации, потому что мозг придумывал самые безумные сценарии.       Два дня тишины - и Рей начала понимать:       Страх уже давно стал не эмоцией. А средой. Воздухом. Тем, чем она дышала. И от чего задыхалась…       ***       На третий день снег ослаб, но холод стал пронизывающе острым. Рей вошла в офис чуть позже обычного: Беата не спала почти всю ночь, и Рей казалось, что всё внутри у неё так же натянуто, как тонкая льдинка, готовая треснуть от одного прикосновения. Но в офисе нельзя было позволить себе треск. Здесь она держалась.       Она включила компьютер, успела выпить первый глоток тёплой воды - на кофе у неё не поднималась рука последние двое суток - когда дверь в кабинет открылась без стука.       - Рей, - вбежал Кардо, начальник логистической безопасности. У него был растерянный вид, глаза красные от недосыпа. - У нас… кажется, есть сигнал.       Рей замерла, не моргая. Слишком быстро. Слишком остро. Она не позволила себе ни дрожи, ни вдоха - только подняла глаза на Кардо, как будто новость касалась одного из сотен сотрудников.       - Что за сигнал? С какого корабля?Голос получился ровным - настолько, что ей самой стало страшно.       - Мы зафиксировали отражённый маяк EPIRB, - заговорил он быстрее, чем обычно, будто хотел успеть выдать всё, пока держится адреналин. - Он бьёт в районе северной кромки шторма, примерно в сорока милях от последней известной точки судна «Изгой Один». Это может быть оно.       Слово может резануло её сильнее, чем если бы он сказал не оно.       Рей кивнула, сохраняя полную внешнюю холодность.       - Покажите координаты на карте.       Кардо развернул планшет, поставил перед ней. Пятно шторма отступало, над ним висела бледная точка - слабый пульсирующий сигнал. Он был похож на сердцебиение, бьющееся где-то в темноте.       “Бен, там ли ты?” - мысленно подумала женщина, не позволяя себе никакой надежды.        - Мы отправили туда ближайший спасательный катер. Через час будем знать точнее, - сообщил он.       Рей почувствовала, как туго сжались пальцы. Пришлось опустить руки на стол, чтобы скрыть дрожь. Она заставила себя кивнуть - спокойно, словно речь шла об обычной аварии, а не о человеке, без которого её мир схлопывался.       - Правильно сделали. Держите меня в курсе. Только факты, Кардо. Без предположений.       Он ушёл, оставив её в тишине, которая казалась оглушающей. Рей ещё долго смотрела на точку на карте. Она молчала. Не молилась. Не просила. Она просто смотрела на этот маленький свет, который, казалось, бился в такт с её собственным сердцем.       А через час дверь снова открылась. На этот раз Кардо вошёл медленно, и по тому, как он держал планшет, Рей уже знала.       - Это был старый маяк с дрейфующей платформы, - сказал он тихо. - Его сорвало штормом. Не связанный с нашим судном.       Воздух в кабинете словно вытолкнуло наружу.       Рей коротко кивнула.       - Поняла. Благодарю за обновление. Продолжайте поиск.       Когда дверь закрылась, Рей медленно потянулась к окну. Снег снова начинал падать - тихо, спокойно, будто мир не знал, что где-то там, в ледяной серой воде, дрейфует судно, а на нём человек, который пообещал ей вернуться. Она так и стояла, пока снежинки не начали растворяться на стекле, оставляя влажные следы - похожие на крошечные слёзы, которые она себе не позволяла.       ***       Рей стояла у дверей кабинета Бена дольше, чем следовало. Просто держала руку на холодной ручке и смотрела на матовое стекло, будто за ним могло скрываться что-то, что снимет с груди этот камень. А потом тихо нажала и вошла.       В кабинете было темно, лишь утренний зимний свет ложился на стол полосами. И воздух… он действительно пах им. Его одеколоном, кофе, металлом ноутбука, даже старой кожей кресла. Будто он только что вышел и пообещал вернуться через минуту.       Странно, её больше не раздражал стеклянный стол и все те же фото в рамках, что и раньше. Нет, ни капли не раздражали. Это всё теперь напоминало о Бене и Рей улыбнулась. Беата сопела у неё на руках и женщина гладила её по спинке. Коснулась пальцами стола и была уверена, что прикасается к чему-то живому. К нему.       Шел пятый день. Пятый день неизвестности. Сто двадцать часов тишины. Семь тысяч двести минут. И каждая из них - мучительная, как…как… Боже, даже слова было сложно подобрать. Даже Беата начала подозревать, что с её миром что-то не так. То ли маму ощущала, то ли отца не хватало.       Рей опустилась на край его стола, аккуратно, чтобы не разбудить дочь, которую с трудом успокоила. Девочка уткнулась носом ей в плечо, посапывая, такая маленькая, такая тёплая - и такая беззащитная перед всем этим миром, в котором их главного человека сейчас нет. Столько времени без новостей. Рей больше не понимала, как держать лицо.       От этого кабинета ей становилось хуже и лучше одновременно. Хуже - потому что каждый предмет здесь напоминал о нём. Лучше - потому что будто бы он рядом, на шаг, на вдох, на касание.       Она нашла ту самую флешку, за которой пришла, - банальная, чёрная, с небольшим сколом на боку. Он ненавидел, когда вещи ломались, но никогда не выбрасывал их, пока работали. Даже смешно.       Дверь тихо скрипнула, и Рей чуть вздрогнула.       - Рей? - осторожно позвала Роуз.        - Я зашла за одной вещью. Уже ухожу.       Она прижала Беату чуть ближе. Просто чтобы руки не дрожали.       Роуз какое-то время молча смотрела на неё. На ребёнка. На кабинет. На то, как Рей стоит там, где обычно стоял он. Потом негромко сказала:       - Я его ассистентка уже десять лет, Рей. - Она улыбнулась чуть грустно. - Я всё давно поняла.       В кабинете снова стало тихо. Тише снега за окнами. Тише её собственного сердца, которое перестало биться ровно в тот момент, когда сообщили о пропавшем судне. Рей опустила взгляд. Она не успела ни придумать ответ, ни собрать лицо. Да и в целом сейчас ей было всё равно и что их выдало, и что у неё было за выражение. Знала и толку? Бена всё равно это всё не возвращало.       - Мне просто нужно, чтобы он вернулся, - выдавила из себя женщина.        - Вы сделали его таким счастливым, Рей, - ассистентка осмелилась сказать что-то настолько личное. - И мне так жаль, что вы через это проходите.       Рей кивнула. Один раз. Сухо. Беата пошевелилась у неё на руках, будто подтверждая: да, им действительно через это приходится проходить. Всем троим.       Рей крепче прижала дочь к себе и наконец подняла глаза.        - Спасибо, Роуз.       Это было всё, что она могла сказать. И этого было достаточно.        - Вы можете побыть здесь. Я попрошу чтобы Вас не беспокоили, - предложила Роуз и это была прекраснейшая из идей. Рей благодарно кивнула. И больше не сказала ни слова, потому что… ну а что было ещё говорить?       ***       Город жил так, словно ничего не случилось.       Улицы были забиты людьми с пакетами, подарками, коробками с индейками, связками зелени, тыквенными пирогами. Витрины светились жёлтым, теплотой, рекламой скидок ко Дню благодарения. Везде стоял запах корицы и хвои. Такси сигналили, дети тащили родителей к ярмаркам, даже снег казался праздничным. Аж хрустящим. До тошноты.       Мир готовился к завтрашнему празднику. Мир кипел. Мир спешил. Мир смеялся.       А в доме Рей и Бена было так тихо, что каждый шаг отзывался глухим эхом.       Квартира встречала её тишиной, от которой хотелось спрятаться под пледом и не вылезать. Ни музыки, ни запахов, ни движений. Ей казалось, что воздух здесь стал тяжелее, плотнее. Как будто в нём растворился страх, который она носила в груди эти двое суток. Беата спала на руках. И эта тишина давила сильнее всего. Но Рей от чего-то не включала даже музыку, будто боялась, что из-за неё пропустит звонок.       Когда раздался звонок в дверь, Рей вздрогнула так резко, будто ожидала чего угодно - плохой новости, падения, обрыва - всего, кроме того, что увидела, открыв.       Лея стояла на пороге с пакетом в руке. Уставшая, в тёплом пальто, с красным от снега носом.       - Я привезла суп… - сказала Лея, но голос её был тихим, как будто даже слова боялись прозвучать слишком громко в этой тишине.       Рей молча кивнула и пропустила её внутрь.       Они почти не говорили. Лея разогрела суп, поставила тарелку, но Рей так и не притронулась. Лея не настаивала. Она сидела рядом, просто сидела и в этом было больше поддержки, чем в любых фразах. А Рей думала, что о ней никто так не заботился никогда. Никто, кроме сына этой женщины. Мужчины, которого она так сильно любила, что задыхалась.       Беата лежала у Рей на груди и дышала ровно, спокойно, будто весь мир был в порядке. Но он не был. Совсем не был.       За окном мелькали огни. Завтра должен был быть праздник. Завтра все вокруг будут благодарны за то, что имеют. А Рей не знала, за что ей благодарить, если не вернулся он. Бен… Бен обещал вернуться и не вернулся.       “Лгун” - думала она и очень хотела злиться, но не могла. Страх съел все.       Лея тихонько коснулась её плеча:       - Ты должна хоть лечь. Я посижу с малышкой.       - Я боюсь заснуть, - прошептала Рей, впервые позволяя голосу сорваться. - Вдруг… вдруг позвонят. А я…       Она не договорила. Лея поняла без слов.       И тоже не нашла, что сказать. Потому что как можно утешить, когда человек, который должен был быть дома сегодня вечером, на пути к празднику, к своей дочери… исчез?       В квартире снова стало тихо. Тише снега. Тише отсчёта времени. Тише, чем Рей могла вынести. Пусто. Слишком пусто.       И завтрашний День благодарения казался ей чем угодно, только не праздником.        - Простите. Я знаю, что Бен Ваш сын…Вы тоже волнуетесь, но вынуждены возиться со мной. - Рей замолчала, потому что дальше слова рассыпались. Она не знала, что именно просит - прощения за тишину, за слабость, за то, что не может быть сильной. Лея покачала головой и очень осторожно, почти неловко, накрыла её руку своей.       - Не извиняйся, - сказала она тихо. - Он выбрал тебя. И если он сейчас где-то там… значит, он думает о вас. О тебе. О ней.       Рей кивнула, но внутри ничего не прояснилось. Только стало чуть теплее - совсем немного, как от руки, положенной на плечо в темноте. Она опустила взгляд на Беату, на её спокойное лицо, и вдруг поняла: завтра не будет праздника. Будет просто день, который нужно пережить. Ради этой маленькой жизни, которая ещё верит миру без условий.       За окном продолжали зажигаться огни, город готовился благодарить судьбу за всё, что у него есть. А Рей сидела в тишине и училась быть благодарной хотя бы за дыхание дочери, за присутствие Леи рядом и за то, что любовь - даже такая, потерянная во времени, - всё ещё была с ней.        *** Конец года. С ума сойти, мне кажется, он пролетел слишком быстро. Не самая светлая нота для финала, но сюжет, как и жизнь, не всегда подстраивается под наши ожидания, и с этим ничего не поделаешь. Впрочем, если оглянуться назад, год был весьма неплох, правда? Он был живым, насыщенным, полным текста, пауз, эмоций и тех самых поворотов, ради которых мы вообще читаем и пишем. Я правда рада и благодарна каждому из вас за то, что вы были со мной: читали, ждали, переживали, писали слова поддержки и просто оставались рядом. Это бесконечно ценно - знать, что история живёт не только у меня в голове. Финальная глава Архата выйдет 10 января. Репарация вернётся ориентировочно 2-3 января. До встречи совсем скоро.