"Чего хочет ведьма?"

Шёпот, даже самый робкий, всегда казался здесь кощунством, однако вечером библиотека Хогвартса погружалась в особенную, почти священную тишину. Высокие, уходящие в полумрак потолка стеллажи отбрасывали длинные тени, а свет от заколдованных ламп дрожал в стеклянных колпаках, разливаясь мягкими золотистыми пятнами по столам. Запахи старых книг, переплётной кожи и пыли становились особенно насыщенными, будто воздух сам наполнялся древними заклинаниями. Здесь пахло временем, знаниями и запретами. Часы на стене отсчитывали время с ленивым тиканием, а за окнами всё чаще поднимался ветер — вечерний Хогвартс просыпался к своим ночным тайнам. Поскольку оба журнала были найдены в библиотеке, именно здесь они решили начать свои поиски. Они договорились встретиться после ужина, и Гермиона пришла ровно в назначенное время. В одной руке — аккуратно перевязанные свитки, в другой — потрёпанный блокнот с пометками, сделанными дрожащей рукой в ночной тишине. Шаги её были чёткими, выверенными, но за каждым скрывалось напряжение. Она держалась с достоинством — так, как учили, как от неё ожидали. Но внутри что-то подтачивало, острое и горькое. С тех пор как вышел журнал, казалось, стены Хогвартса впитывали каждый шёпот и возвращали его эхом. Улыбки становились липкими, взгляды — слишком долгими, а молчание — оглушающим. Особенно от старшеклассников. И пусть никто вслух не произносил её имени — она чувствовала: обсуждение не утихает. Её преподавательский авторитет пошатнулся, и не было никакой гарантии, что он восстановится. А она всё ещё должна была стоять у доски, объяснять, вдохновлять, вести — как будто ничего не случилось. Единственным странным утешением было то, что Снейп, вопреки всем ожиданиям, предложил свою помощь. Иногда Гермионе казалось, отстранись он от этой ситуации, она бы не выдержала. И хотя она не знала, что именно её удивляло больше: факт его участия… или то, с какой самоотверженностью он в это погрузился, она была благодарна ему. Мадам Пинс, услышав о причине их визита, недовольно поджала губы, но всё же вручила Снейпу список студентов, допущенных в запретную секцию за последние три месяца. Они уселись за дальний стол. — Предлагаю разделить список подозреваемых на две группы: преподаватели и студенты, — хрипловато сказал Снейп, усаживаясь и доставая из кармана своё чернильное перо. — Я займусь преподавателями. — Хорошо, — кивнула Гермиона, уже разворачивая блокнот. Некоторое время они работали молча. Скрип пера, шелест пергамента, редкие сдержанные замечания. Гермиона водила карандаш вдоль строк, делая аккуратные пометки. На лице её — привычная сосредоточенность, но пальцы всё ещё были напряжены, как будто всё происходящее давало о себе знать в теле сильнее, чем в разуме. — Почти все студенты, посещавшие Запретную секцию, — старшекурсники, готовившие эссе по Защите от Тёмных искусств, и старосты факультетов, — проговорила Гермиона, наклоняясь вперёд, внимательно прослеживая взглядом список. — Однако вот что действительно странно: в день, когда Коллинз нашёл первый выпуск, в Запретной секции был замечен староста Рейвенкло. А за месяц до этого, незадолго до того, как вы изъяли журнал на уроке, туда заходил староста Хаффлпаффа. И так далее… Снейп приподнял бровь и наклонился ближе, чтобы взглянуть на её пометки. Его тень на секунду легла поверх стола, будто сама ночь склонилась прочитать чью-то тайну. — Действительно любопытно, — пробормотал он. — Значит, старосты знают точную дату выхода журнала. Возможно, кто-то из них получает его первым — и затем распространяет… но, судя по всему, не по всему Хогвартсу. — Только среди избранных? — задумалась Гермиона. — Вполне вероятно. — Снейп тихо хмыкнул. — Подпольные студенческие клубы — не редкость в Хогвартсе. — Думаете, это что-то вроде… клуба любителей порнографии? — спросила она, и на её лице сквозь смущение проступил холодный сарказм. Снейп фыркнул, как будто не ожидал от неё столь прямого формулирования. — Мисс Грейнджер, вы бы удивились, сколько нелегальных объединений существовало в этой школе. Некоторые — безобидные, другие… куда как более изощрённые. — Лично я в таких клубах не состояла, — с достоинством заметила Гермиона, откладывая перо. Снейп взглянул на неё с иронией. — Вы девушка. — Простите, и что это должно значить? — возмутилась она. — Лишь то, что такие клубы, как правило, организовывались и поддерживались парнями. Девушек туда допускали нечасто. По крайней мере, в моё время, — он пожал плечами. — Хотя, возможно, сейчас всё иначе. — Вы хотите сказать, что… знали о таких клубах? — медленно произнесла Гермиона. — Слышал. — Снейп хмыкнул. — И этого было более чем достаточно. — Мерлин… — прошептала она, ошеломлённо качнув головой. — Неужели эта… «традиция» тянется с прошлого века? — Возможно, даже с позапрошлого, — задумчиво сказал он, опуская взгляд обратно в записи. — Хогвартс — очень старая школа. У неё долгая память… и немало тёмных углов. Лучше скажите, они посещают секцию в определённые дни? — уточнил Снейп. — Да. — Гермиона подняла глаза и подтвердила с лёгким нажимом: — Практически каждые двадцать восемь дней. Это совпадает с фазами луны. — Если выпуски подстраиваются под фазы луны, то следующий следует ожидать… — он прикинул на пальцах, — примерно через три недели. — Значит, у нас есть немного времени, чтобы найти источник, — прошептала Гермиона, обводя пальцем имя одного из старост. — Но мы всё ещё не знаем, кто передаёт редакции материал… — Пока вопросов больше, чем ответов, — отозвался Снейп. Он звучал сухо, но в его голосе слышалась нацеленность. Не злость, не обида — чистая, отточенная решимость. В этот момент к ним приблизилась мадам Пинс, её стоптанные туфли едва слышно скрипнули по полу. — Время вышло, — коротко сообщила она, скрестив руки. — Библиотека закрывается. Снейп поднял голову, задержал взгляд на библиотекарше и спокойно произнёс: — Я прослежу за тем, чтобы всё было заперто как положено. Можете не беспокоиться, мадам Пинс. Она, хоть и недовольно поджала губы, кивнула и, держа спину прямой как жезл, удалилась, выключая по пути настенные светильники. Где-то час спустя они собирали бумаги в тишине, как вдруг дверь в библиотеку осторожно скрипнула. Сначала Гермиона подумала, что мадам Пинс всё же решила вернуться и лично всё проверить, но вскоре поняла, что ошиблась. В следующую секунду Снейп рывком перехватил её, прижал к себе, прикрыл ладонью ей рот и отступил с ней вглубь между стеллажами. Гермиона от неожиданности пискнула, но звук утонул в его руке. Её сердце колотилось так сильно, что она была уверена — он тоже его слышит. Она ощутила, как пуговицы его сюртука болезненно впились ей в лопатки, а дыхание обожгло висок. Тишина. А затем… смех. Сдавленный, женский, игривый. Потом — лёгкий вздох. Ещё один. Приглушённые голоса. Они выглянули осторожно: в глубине зала, в полумраке, профессор Вектор и новый преподаватель магловедения, по-видимому, не подозревали, что библиотека не пуста. — Мерлин… — прошептала Гермиона одними губами, глаза расширились от удивления. — Тише, — прошептал Снейп в ответ. Он отпустил её и сделал шаг назад, отступая вглубь прохода. Гермиона вглядывалась в тени, смущённая и всё ещё сбитая с толку. Когда стало понятно, что сцену лучше не видеть дальше, Снейп взял её за локоть и мягко повёл к выходу. — Нам лучше уйти, — сказал он. — И забыть, что мы это видели. — Определённо, — прошептала она, стараясь не краснеть. Прошло несколько недель. Школа вновь вернулась к своей рутине: зелья, домашние задания, перемены, недовольные письма родителей, совы, чай в Большом зале. Но Гермиона и Снейп жили в ожидании. Каждый вечер они проверяли списки, сверяли время посещения, уточняли мелочи — пока наконец не пришёл день, на который выпадал следующий «выпуск». В этот вечер Гермиона пряталась между дальними стеллажами, контролируя одну из сторон секции. Снейп, как и прежде, действовал хладнокровно — его фигура, чёрная и почти бесшумная, скользила по теням, будто он был не преподавателем, а полноправной частью самой библиотеки. И вот, примерно за двадцать минут до отбоя, в зал скользнул староста Слизерина — шестикурсник Квентин Барлоу. Он осмотрелся, перекинул сумку через плечо и прошёл мимо мадам Пинс уверенным, будто слегка снисходительным шагом. Снейп наблюдал за ним из-за книжного пролёта. Лицо его не выражало ничего, но пальцы привычно легли на рукоять палочки. Квентин зашёл в Запретную секцию, провёл там всего несколько минут и вышел. Он не успел сделать и трёх шагов, как в него влетела мисс Грейнджер. Держа перед собой стопку книг, она совершенно его не заметила. — О, простите! — Гермиона воскликнула и сделала шаг назад, но стопка книг в руках предательски качнулась. С глухим шлепком книги посыпались на пол, некоторые с гневным треском раскрылись. Барлоу отпрянул, растерянно глядя на них. — Нет, это я виноват, — пробормотал он, отступая, чтобы не наступить на том «Заклинаний усиленного действия». — С вами всё в порядке? — поспешно сказала она, опускаясь на колени и начиная собирать книги. Щёки её порозовели — и от усилия, и от напряжения. — Как можно так обращаться с книгами? — раздался холодный, возмущённый голос мадам Пинс. — Эти книги… Этим книгам нет цены! Они очень старые и требуют уважения! — Конечно, мадам Пинс, — выдохнула Гермиона, поднимаясь. — Уже собираю. Барлоу стоял неловко, слегка прижав сумку к боку. Он чувствовал себя не к месту и, воспользовавшись моментом, шагнул в сторону, собираясь ретироваться. В тот момент, когда его внимание было отвлечено шумом и голосом библиотекарши, Снейп беззвучно приблизился с другой стороны и извлёк из его сумки журнал. Движение магии было точным, выверенным. Журнал, обёрнутый в пергамент, исчез в складках чёрной мантии Снейпа так, будто его там никогда и не было. — Ещё раз прошу меня извинить, мисс Грейнджер, — пробормотал Барлоу и, не заметив ничего, направился к выходу. Снейп вышел из-за стеллажа только после того, как дверь за ним закрылась. — Успели? — спросила она полушёпотом. Снейп не ответил сразу. Вместо этого он молча вынул из-под полы свёрток и коротко кивнул. — Не здесь, — бросил он глухо. Когда они вышли из библиотеки, коридоры были уже пусты. Лишь редкие отблески зачарованных факелов дрожали на каменных стенах, отбрасывая неровные тени. — Мои комнаты совсем рядом, — негромко сказала Гермиона. — Если вы не против… Снейп лишь кивнул. Её голос звучал спокойно, но он уловил в интонации едва заметное напряжение. Гермиона сняла с двери охранные чары и впустила его внутрь. Её комнаты были, как и следовало ожидать, аккуратными и тёплыми. На полке рядом с камином стояли книги по древним рунам, несколько потрёпанных травяных справочников и… кружка с эмблемой «Домашние эльфы заслуживают свободы». Он заметил, но ничего не сказал. — Присаживайтесь, — предложила она, указывая на диван. — Чаю? — Нет, благодарю, — коротко ответил Снейп, опускаясь в угол дивана. Гермиона молча присела рядом. Снейп достал журнал, аккуратно развернул его, и… Они оба застыли от потрясения. На обложке — безошибочно узнаваемая сцена. Тусклый свет, высокие стеллажи, двое возлюбленных страстно целуются в тишине библиотеки. Родерик одним выверенным движением сметает книги со стола, сажает на него ведьму, задирает ей юбку и… На миг Гермиона ощутила странное, мимолётное облегчение — это были не они. Не она. Не Снейп. Затем пришло осознание: — Это невозможно, — прошептала она ошеломлённо. — Там никого больше не было кроме нас. Снейп молча закрыл журнал. Затем перевёл взгляд на Гермиону. Его пальцы сжались. — Значит, мы ошибались. В его глазах больше не было иронии — только холодная уверенность и недовольство. Теперь они знали: информация утекала не через студентов. Кто-то, кто никогда не появлялся в списках, был свидетелем всего происходящего. И этот кто-то снова передал это в «журнал».