"Чего хочет ведьма?"

Учительская Хогвартса выглядела так, будто её обустраивали по принципу «каждый принёс, что хотел, и никто не возражал». Казалось, сама мебель здесь спорила между собой: у камина стояло массивное кресло с грифами на подлокотниках (никто, кроме МакГонагалл, не смел в него садиться), а рядом — неустойчивая табуретка, которую кто-то однажды заколдовал, чтобы цапала за пятки любого слизеринца. На стенах висели портреты прежних преподавателей — большинство спали, но некоторые храпели нарочно громко, особенно когда проходил профессор Бинс. Угол возле окна был густо заставлен горшками с экзотическими растениями, и над ними нависал плакат с надписью: «Руки прочь от мухоловного лилиоподобника! Он помнит обиду». С тех пор как Невилл Лонгботтом занял пост преподавателя травологии, зелёных питомцев в учительской стало больше, чем чернил. На потолке над чайным столом болталась люстра, украшенная… носками. Говорили, что это когда-то была рождественская шалость Флитвика, но с тех пор традицию поддерживали. Среди носков были вязанные, невидимые, а один, кажется, ворчал, когда его игнорировали. Учительская жила своей странной, упрямой жизнью. Здесь каждый преподаватель оставил после себя что-то: колдовской след, старый чайник, кресло с подушкой, пахнущей нафталином или взрывной смесью. Хогвартс был не просто школой — он был организмом. А учительская — его слегка свихнувшейся, но оригинальной головой. Когда Гермиона вошла, в комнате пахло чем-то резким — смесь перца, серы и, почему-то, палёного крыла летучей мыши. Снейп сидел в углу, словно только что вынырнул из тени, хотя солнце ярко лупило в окна. Его мантия, как всегда, казалась на размер больше, чем надо, а взгляд — в десятки раз мрачнее, чем требовала ситуация. Он как раз читал какой-то трактат с заголовком «Споры спорыньи: культурная война грибов» и время от времени записывал что-то в тетрадь, и, судя по угрожающему шороху пера, страница была ни в чём не виновата, но уже раскаивалась. — Доброе утро, профессор, — осторожно произнесла Гермиона, делая вид, что не заметила, как перо у него в руке чуть замерло. — Разве? — процедил он, не поднимая взгляда. — Не стоит делать поспешных выводов. Особенно вам. Она сдержалась. С тех пор как Снейп вернулся из Мунго и восстановил звание профессора, общение с ним напоминало партию в шахматы с живыми фигурами. Только фигуры плевались ядом и, кажется, время от времени проклинали. — Профессор, — начала она, подходя ближе. — Мне нужно ваше… содействие. Снейп издал звук, напоминающий скрип не смазанных дверей, и не отрываясь от чтения, процедил: — Если вы снова собираетесь просить у меня волос единорога, как на прошлой неделе, ответ — нет. — Нет, это… кое-что другое. Помните, когда я ещё была студенткой, Локхарт предложил создать дуэльный клуб? Снейп тяжело вздохнул, словно воспоминание об этом клубе лично отняло у него несколько лет жизни. — Помню. До сих пор удивлён, как этот хлыщ получил должность профессора по Защите от тёмных искусств. — Дело не в нём, — спокойно продолжила Гермиона. — Я собираюсь возродить клуб. И начать… с показательного поединка. Мне нужен партнёр. Он поднял бровь — движение почти незаметное, но в нём чувствовался целый монолог. — Грейнджер. Я провёл три ночи, проверяя эссе о слизи мантикоры. Мои нервы натянуты, как струны арфы на похоронах. И вы предлагаете мне участвовать… в представлении? — Вы боитесь мне проиграть? Он прищурился. — Это шантаж в форме просьбы? — Это преподавательская солидарность, — сладко улыбнулась она. Снейп что-то проворчал себе под нос, но всё же кивнул.

***

Дуэльный клуб был полон до отказа. Ученики толпились у стен, сидели на подоконниках, а самые отчаянные пытались пробраться поближе к импровизированной арене. Шёпот стоял такой густой, что казалось, воздух вибрировал от возбуждения. — Ты слышал? Она будет дуэлировать со Снейпом. — Грейнджер? Да ладно, это же самоубийство. — А если она его победит? — Никто не может победить Снейпа. Он один раз испарил метлу просто взглядом. С каждой минутой волнение росло. Некоторые студенты уже делали ставки — не на победителя, а на то, кто первым отправится в больничное крыло. На арене появились Гермиона и Снейп. Она — в белой блузке и чёрной юбке в пол. Он — как будто не выходил отсюда с прошлого столетия, его мантия тяжело волочилась по полу, а взгляд предвещал грозу, независимо от погодных условий. Комната замерла. Всё замерло. Даже воздух стал плотнее. Снейп снял мантию одним отточенным движением, и она небрежно упала на пол. — Поклон, — произнесла Гермиона с лёгким наклоном головы. Снейп поклонился так, словно это была личная трагедия. — На счёт три, — объявила она. Палочки в боевой готовности. — Экспеллиармус! — начал Снейп, мгновенно переходя в атаку. Гермиона, почти не моргнув, отбила заклинание и ответила закрученной серией отражающих чар. Они двигались, как участники старого ритуала: быстро, точно, с той грацией, которую дают годы практики и капля презрения друг к другу. Старшекурсники разразилась восхищёнными возгласами. Кто-то начал шептать ставки. Теперь бой стал по-настоящему быстрым: заклинания вспыхивали и исчезали с почти музыкальной синхронностью. Один из световых лучей срикошетил от щита и врезался в портрет Барнабаса Ударника, заставив того на мгновение сменить свою сцену на что-то более абстрактное. И всё бы шло по строгому учебному сценарию, если бы Снейп внезапно не сменил тактику. Его палочка описала в воздухе узор — резкий, сложный, и явно не из числа тех, что преподавались в Хогварсте на шестом курсе. Гермиона среагировала мгновенно: — Protego Maxima! — выкрикнула она, перекрыв зал почти до потолка серебристой сферой. Однако луч, вырвавшийся из кончика палочки Снейпа, не просто ударил в него — он скользнул по поверхности, как масло по стеклу, и внезапно прошёл сквозь защиту, взорвавшись у неё под ногами. Раздался оглушительный хлопок — глухой, с вибрацией, пробежавшей по стенам зала. Гермиона вскрикнула и тяжело рухнула на помост, сбитая с толку, не успев даже осознать, что случилось. От ударной волны заколка в волосах лопнула, и они рассыпались по плечам и лицу. Между тем, остаточное эхо заклинания превратилось в тонкую молнию-змею и скользнуло по её блузке вниз, оставляя после себя тонкие выжженные полосы. Один из таких разрезов обнажил белоснежную кожу груди и нежно-розовый сосок. В зале воцарилась мёртвая тишина, как после грома. Ни один из учеников не двигался — все были прикованы к происходящему, не в силах отвести взгляда. Снейп замер на долю секунды, триумфальный блеск в глазах мгновенно сменился ужасом. Одним ловким движением он подобрал с пола свою мантию, бросился вперёд, опустился на колено и, не говоря ни слова, аккуратно укутал Гермиону. — Грейнджер, — тихо сказал он. — Вы в порядке? Её глаза метали молнии. Щёки пылали от унижения. Она сжимая мантию у горла, как доспех, и прошипела: — Мерзавец. И, вложив в это всю свою ярость, ударила его по лицу. Громкий хлопок пощёчины отозвался эхом в зале. Кто-то испуганно охнул, где-то послышался вздох восхищения. Снейп выпрямился. Его лицо оставалось непроницаемым, но подбородок дрогнул — едва, почти незаметно. — Урок окончен, — произнёс он с холодной ясностью, не глядя на Гермиону. — Все вон. Ученики начали выходить из зала, гудя, как пчелиный рой, с лицами, на которых отразилось сразу и потрясение, и недоумение, и непрошеный восторг. Вскоре зал был уже пуст. Только рассеянный свет, пробивавшийся сквозь витражи, резал тишину длинными полосами. Гермиона всё ещё прижимала к себе мантию Снейпа, как броню, и не сводила с него взгляда. Он стоял на том же месте, где раздался хлопок, опустив палочку и будто вырезанный из тени. — Как вы могли? — её голос был тихим, но звенел от обиды. — Как вы могли так унизить меня… перед учениками? Снейп не двигался. Он словно врос в пол, чёрной статуей в просветах золота. — Мисс Грейнджер… — его голос был хриплым. — Я… Он сделал шаг вперёд, но остановился, не доходя до света. — То, что произошло… Я не хотел этого. Это было экспериментальное заклинание. Я разработал его несколько лет назад. Оно предназначено для разрушения сильной защиты, не более. Оно должно было… разрядиться в воздухе, рассеяться. Он наконец посмотрел на неё. — Я допустил просчёт. Я не учёл, что взаимодействие с Protego Maxima исказит формулу. Мне… искренне жаль. Гермиона сглотнула. Она выпрямилась, с тем достоинством, которое всегда носила, как броню. — Я доверяла вам, — тихо сказала она. — Не как учителю. Как коллеге. А вы… Вы воспользовались этим. И вместо того, чтобы остановиться, вы предпочли использовать на мне нестабильное заклинание, лишь бы выиграть. Снейп опустил взгляд. Его лицо оставалось сдержанным, но в уголках глаз появилось напряжение — не страх, не стыд, но понимание тяжести содеянного. — Я не оправдываюсь, — сказал он глухо. — Только признаю: это была моя ошибка. И я приму последствия. Молчание сгущалось между ними, как магический туман, набирающий плотность. — Вы имеете полное право подать на меня жалобу, — продолжил он сдержанно. — Я не стану защищаться. Её реакция была мгновенной. Голос сорвался, обнажая эмоции, которые она слишком долго держала под контролем: — Вы думаете, мне станет легче от этого?! — выкрикнула она. — Как будто одной бумажкой можно стереть позор, который уже разошёлся по всей школе! Он не ответил. Только смотрел. Выдержанно. Слишком спокойно, как показалось ей. — Каждый старшеклассник сегодня увидел мою обнажённую грудь, — продолжила она, дрожащим голосом. — И теперь я должна вернуться в класс и вести урок, глядя им в глаза. Снейп сделал шаг, но не осмелился приблизиться. — То, что они видели, — сказал он, — не отражает вас. Только мою ошибку. — Да, — отозвалась она с горечью. — И всё же расплачиваться буду я.

***

Коридоры Хогвартса, обычно наполненные шумом, смехом и топотом, сегодня казались Гермионе подозрительно тихими. Ей чудилось, что за каждым поворотом кто-то перешёптывается. Мальчишки-старшекурсники вдруг стали странно вежливы, оглядывая её с тем видом, каким изучают запретную книгу на полке. Девочки из Равенкло при её появлении замолкали, а одна — первокурсница с русыми косичками — даже покраснела и отвернулась, когда Гермиона проходила мимо. Она выпрямила спину. Шла с высоко поднятой головой. «Это пройдёт. Всё проходит. Я не дам этому меня сломать». Когда она завернула за угол, её внимание привлёк чей-то гогот. Несколько слизеринцев, человек пять, сидели на встроенной каменной скамье возле окна. Они рассматривали что-то, переглядывались и сдавленно хихикали. Один особенно громко бросил: — Ну, эта точно не прочь провести дуэль один на один… в спальне! Хохот усилился. В этот момент Гермиона уже стояла позади них. — Передайте, пожалуйста, — её голос был ровным, почти спокойным, — то, что вызвало у вас такой культурный восторг. Парни обернулись. На секунду повисло молчание. Один из них — третекурсник с круглым лицом и лоснящимися волосами — в нерешительности протянул ей журнал. Гермиона взяла журнал из рук слизеринца с показным спокойствием, но уже по тяжести взгляда было ясно: внутри неё нарастал липкий ужас. Обложка глянцево поблёскивала в солнечном свете — «Чего хочет ведьма?» — надпись выведена витиеватыми буквами, под ней — движущаяся иллюстрация. Большая панорамная сцена: дуэльный зал. Мужчина в длинной тёмной мантии, чья фигура неприятно напоминала кого-то слишком хорошо знакомого. Его палочка нацелена на ведьму с золотистыми локонами, та отлетает назад, оглушённая. Взрыв — и часть её одежды сходит огненной бахромой, обнажая пышные груди. Мужчина прикрывает её своим плащом. Ведьма даёт ему пощёчину. Это лишь распаляет Родерика, и он бросается на неё со страстным поцелуем. Мир перед глазами Гермионы поплыл. Лицо её побледнело, губы чуть приоткрылись — дыхание перехватило, как от ледяного воздуха. В ушах зазвенело, пальцы вцепились в края журнала так сильно, что чуть не смяли его. «Это невозможно. Это же я и… Снейп». Гермиона медленно подняла глаза на слизеринцев, и в них, за слоем холода, уже начинала тлеть буря. — Где вы это взяли? — голос её сорвался. — В библиотеке, — глухо отозвался один из учеников. — Не мели чепухи! — взвилась Гермиона. — В библиотеке Хогвартса с роду не было такой похабщины! Сто баллов со Слизерина, — выговорила она, дрожа от гнева. — А теперь — марш за мной. К декану. Мальчишки сгрудились, недоумённо переглядываясь, кое-кто побледнел, но ослушаться никто не посмел. Гермиона шла вперёд, будто рассекала коридор лезвием. За ней, чуть ссутулившись, семенили провинившиеся слизеринцы. В кабинете Снейпа было тихо и жутко, как в склепе. Высокие потолки терялись в тени, полки ломились от пузырьков с надписями на латыни. Воздух пах сухими травами, зельями и чем-то неуловимо жутким. Где-то в глубине шипела и плескалась смесь в колбе — будто змея, запертая в стеклянной ловушке. Гермиона резко распахнула дверь кабинета и, не дожидаясь приглашения, вошла внутрь. За ней, неловко переглядываясь, протиснулись трое слизеринцев. Снейп, сидевший за столом в полумраке, поднял голову. Его брови едва заметно приподнялись. — Мисс Грейнджер? — Профессор, — холодно сказала она и подошла к его столу. — Прочтите. Третья страница. Она со шлепком положила журнал. Обложка броско мерцала, как насмешка. Снейп не спеша развернул его. Его взгляд упал на разворот — и замер. Лицо его мгновенно изменилось: и без того мрачное, оно теперь стало жёстким, как вырезанное из белого камня. Взгляд метнулся к Гермионе — быстро, остро — а затем сразу к стоящим за её спиной ученикам. — Где вы это взяли? — голос его был низким и угрожающим, как гул грозы. — В… в библиотеке, сэр, — пробормотал один из слизеринцев, пониже ростом, с пепельными волосами. — Он просто лежал на столе. Наверное, кто-то забыл его там… Это правда! Мы его не покупали! Снейп резко захлопнул журнал. — Вы получите выговор и будете оставаться после уроков неделю. Все трое. Вон. Мальчишки кинулись к выходу, как подстреленные вороны, не оглядываясь. Как только дверь за ними захлопнулась, Гермиона выдохнула, и напряжение в её плечах немного ослабло — но только на миг. — Это… — Она сделала глубокий вдох. — Это распространяется по школе. На меня и так все странно смотрят, а теперь ещё и это… Голос дрогнул. Она отвела взгляд, но сдержалась. Снейп ничего не ответил. Он снова открыл журнал, перелистал пару страниц. Указаний на издателя не было. Ни типографии, ни даты печати, даже имя редактора отсутствовало — только рубрика: «Фантазии читателей. Автор: Маркус К.» «В предыдущем выпуске была Астория В.», — припомнил он. В каждом — новое имя. Фальшивые подписи. Ложные следы. Значит, кто-то намеренно скрывает, откуда идут эти публикации. Снейп медленно поднялся, подошёл к полке с книгами и выдвинул один из узких томов — Реестр Незарегистрированных Изданий Британского Магического Сообщества. — Если журнал не зарегистрирован официально… — пробормотал он себе под нос, — …значит, он либо самиздат, либо распространяется подпольно через учеников. — Думаете, это кто-то… из студентов? — спросила Гермиона, почти не веря. Он кивнул, не оборачиваясь. — Кто-то из старшекурсников. Он должен был присутствовать на показательном выступлении, чтобы так детально описать всё произошедшее. Гермиона сжала край своей юбки. В комнате повисла тревожная, глухая тишина. — Мы должны это остановить, — сказала она наконец, решительно. — Это не просто эротический журнал. Это попытка разрушить мою репутацию. Снейп закрыл книгу и, медленно повернувшись к ней, ответил: — Тогда нам нужно выяснить, кто за этим стоит. И я вам в этом помогу. Гермиона посмотрела на него с напряжённым удивлением. Он не искал оправданий. Он предлагал союз. — Кто бы за этим ни стоял, я выкорчую это с корнем.