"Чего хочет ведьма?"

Утро в учительской было неспешным и обыденным. Несколько преподавателей вели дежурные разговоры о контрольных, профессор Биннс вёл монотонный рассказ о какой-то забытой дате, Флитвик оживлённо жестикулировал, споря с кем-то по поводу новой статьи в «Теоретике Заклинаний», а в дальнем углу, устроившись с привычной отстранённостью, сидел Снейп с чашкой чёрного кофе и свежим выпуском «Пророка», страницы которого он переворачивал с ленивой сосредоточенностью. Увидев его, Гермиона остановилась на пороге, внезапно чувствуя, как сердце срывается с ритма. Вчерашний вечер до сих пор звенел внутри — странной теплотой и обжигающим смущением. И теперь всё стало иначе. Незримо, но ощутимо. Словно тонкий лёд между ними потрескался, но не сломался до конца, и теперь каждое движение требовало сосредоточенности, чтобы не провалиться вглубь чувств, которым она не дала имени. — Доброе утро, — произнесла она вслух, обращаясь сразу ко всем. Несколько голосов отозвались в ответ, кто-то кивнул. Снейп мельком поднял глаза от газеты, взгляд его скользнул по ней быстро, но вполне равнодушно. Словно вчерашнего разговора и не было вовсе. Неужели она зря переживала? Гермиона подошла к буфету у стены и налила себе кофе. Пальцы дрогнули, и немного сахара просыпалось мимо. — Мисс Грейнджер? — прозвучал лёгкий голос сзади. Гермиона обернулась и увидела Китти — молодую, светловолосую медсестру с дружелюбными глазами. Та несмело улыбнулась, но в глазах у неё светилось любопытство. — Да? — Гермиона сделала глоток кофе и вежливо кивнула. — У меня до сих пор не было времени поблагодарить вас. За то, что вы тогда уступили мне пару с Невиллом. Это было очень мило с вашей стороны. — О… да, конечно. Пустяки, — пробормотала Гермиона. — Он такой милый, — продолжала Китти. — Сначала казался немного неловким, но… в этом ведь тоже есть обаяние, правда? Гермиона вежливо улыбнулась, всё ещё не до конца понимая, почему Китти вдруг решила заговорить с ней о Невилле. Они не были настолько близки. — Да, Невилл — прекрасный человек, — ответила она. — И… я рада за вас. Китти выглядела довольной, а потом неуверенно добавила: — Простите за бестактность… Я просто хотела кое-что уточнить. Вы… вы встречаетесь с профессором Снейпом? Гермиона едва не поперхнулась. Она поспешно поставила чашку на стол и подняла брови. — Что? Нет! Конечно нет! — О, простите, — смущённо заговорила Китти, сцепив пальцы перед собой. — Я вовсе не хотела вмешиваться. Просто… вас довольно часто видят вместе. И вчера, например, я видела вас вдвоём на станции. Мне это показалось… необычным. Гермиона выдохнула, откинула за ухо непослушную прядь и, не глядя на собеседницу, проговорила ровно: — Это было по делу. Ничего личного. Китти кивнула, и в её взгляде мелькнула осторожность. Но через миг на губах вновь появилась мягкая улыбка — не осуждающая, скорее даже сочувствующая. — Не волнуйтесь. Даже если бы было что-то личное — в этом нет ничего предосудительного. Мы все взрослые люди. — Она сделала паузу, будто собиралась с духом. — И, знаете… мне кажется, вы с профессором Снейпом на удивление хорошо подходите друг другу. Гермиона подняла глаза — не резко, но с явным недоумением. — Он… — продолжила Китти, чуть понизив голос, — непростой, да. Но в нём есть глубина. Тишина рядом с ним — не пустая. Она будто о чём-то говорит. А вы — вы умеете слушать. Это редкое сочетание. С этими словами она смущённо улыбнулась, кивнула и, прежде чем Гермиона успела что-то ответить, отошла к книжной стойке, оставив после себя лёгкое чувство удивления и тревожного тепла. Гермиона задержала взгляд на чашке с кофе, но мысли вернулись к одной-единственной фразе: «Вы хорошо подходите друг другу.» Только вот… для чего? Гермиона вновь повернулась к буфету — её кофе давно остыл, и она уже собиралась налить себе новую чашку, как вдруг почувствовала его приближение. Ещё до того, как он появился в поле зрения. Лёгкий след зелья сна без сновидений, тонкий и едва терпкий, с примесью знакомой горечи. Запах драконьей кожи и тонкий аромат чего-то… неуловимо личного. Снейп появился, как всегда, бесшумно. Не глядя на неё, протянул руку к кофейнику, наполнил себе новую порцию крепкого чёрного. Движения — выверенные, точные, без суеты. Гермиона сглотнула, ощущая, как тишина между ними натягивается. — Доброе утро, — произнесла она ровно, чуть тише обычного. Он поставил кофейник обратно и, всё ещё не поднимая взгляда, отозвался: — Вам лучше? Гермиона чуть замерла, удивившись: в его голосе не было ни язвительности, ни издёвки. Только сухая, почти формальная сдержанность — и, под ней, нечто похожее на осторожную обеспокоенность. — Да, — ответила она. — Спасибо вам за вчерашнее… За то, что остались. Что… были рядом. — Не стоит, — отозвался он с утомлённой деликатностью. — Такие вещи не требуют благодарности. Тем более… между друзьями. Она слабо улыбнулась, но внутри что-то сжалось. — Мне всё равно стыдно, — выдохнула она. — Я наговорила уйму глупостей. Он, наконец, посмотрел на неё. Глаза тёмные, как кофе в его чашке, пронзили насквозь. В них мелькнуло едва различимое движение — как всплеск в затенённом пруду. Что-то, что можно было бы принять за участие, если бы не его привычка тут же прятать любое тепло за непроницаемостью. — Тогда предлагаю просто забыть об этом, — сказал он после короткой паузы. Затем сунул руку в карман мантии и протянул ей знакомую цепочку. — Полагаю, это принадлежит вам. — Так вы… поэтому заходила вчера? — спросила она, принимая украшение. — Да. — Спасибо, — отозвалась она робко. — Знаете… я куплю вам новый галстук. Вместо испорченного. Снейп чуть насмешливо вскинул бровь, но голос его остался спокойным: — В этом нет необходимости. Он был довольно старым и не представляет никакой материальной ценности. — И всё же… — Гермиона чуть склонила голову. — Я настаиваю. Он коротко кивнул, с лёгкой, почти усталой усмешкой. — Как пожелаете. На мгновение между ними повисла пауза — не тягостная, но осторожная. Они оба словно нащупывали почву, проверяя, не провалится ли она под ногами вновь. — Встретимся на матче? — спросила она. Снейп перевёл на неё взгляд — спокойный, сдержанный, но в уголках губ дрогнула искра насмешки. — Не забудьте запастись носовыми платками, мисс Грейнджер, — сказал он вкрадчиво. — Слизерин разорвёт ваш Гриффиндор в клочья. Она вскинула подбородок, и на лице вспыхнуло старое, узнаваемое выражение боевого духа. — Это мы ещё посмотрим. Глаза их на секунду встретились — и вдруг оба невольно улыбнулись. Не потому что было смешно, а потому что в этом мгновении было что-то удивительно нормальное. После всего, что произошло.

***

Стадион Хогвартса постепенно наполнялся шумом и нетерпением. Над головами студентов колыхались флаги факультетов, играя в догонялки с колючим мартовским ветром. Края баннеров были обвешаны инеем, и, когда они трепетали, казалось, что по воздуху несутся тысячи крошечных ледяных брызг. Гриффиндор и Слизерин должны были сойтись сегодня в очередном, как всегда напряжённом, матче. И, несмотря на промозглую погоду, азарт в толпе можно было почти потрогать руками. Гермиона медленно поднималась по лестнице на смотровую площадку преподавателей, когда её нагнал профессор Роу. — А, мисс Грейнджер! Вас-то я и ищу, — с улыбкой произнёс он. — Меня? — переспросила Гермиона, замирая на ступеньке. — У меня возникла идея… И, должен признаться, я сразу подумал о вас. Речь идёт о маггловедении. Он говорил живо, увлечённо. Предложил совместный проект — серию лекций и практических занятий о пересечении маггловской и волшебной культур. И, как магглорождённая, Гермиона могла бы внести бесценный вклад. Эшли сыпал примерами: транспорт, технологии, традиции. Он казался искренне заинтересованным, и Гермиона слушала с вежливым вниманием, поддаваясь его энтузиазму. — Тогда договорились, — с лёгкой улыбкой сказал Эшли. — Зайдите ко мне сегодня вечером, если будет минут десять. Обсудим детали, пока я не растерял весь запал. — Конечно, — кивнула Гермиона. — После ужина? — В самый раз. С нетерпением жду нашей встречи. Он помог ей подняться. На последней ступеньке Гермиона подняла голову. Преподавательская трибуна была почти заполнена. Профессор Флитвик сидел, свесив короткие ноги с лавки, и оживлённо спорил с Макгонагалл. Профессор Спраут поправляла вязаную шапку в форме подсолнуха. Даже завкафедрой Прорицаний, которую редко видели на спортивных мероприятиях, сидела под пледом, будто предчувствуя драму на горизонте. Свободных мест оставалось два. Одно — по центру, рядом с профессором Снейпом, облачённым в зелёную мантию и явно погружённым в раздражённое разглядывание игроков внизу. Другое — ближе к краю трибуны, где уже устроилась профессор Вектор, строгая, с вечно озябшими руками и свитой шарфов на шее. Увидев рядом с Эшли Гермиону, она наградила её ледяным взглядом и демонстративно отвернулась. — Я сяду с профессором Снейпом, — сказала Гермиона, неловко улыбаясь. — Что ж, увидимся позже. — Да. Увидимся. — Не возражаете? — спросила она тихо, когда села рядом. Снейп кивнул едва заметно, но не взглянул в её сторону. Только спустя несколько минут, когда где-то внизу пронёсся тренировочный мяч, он, не отрывая взгляда от поля, произнёс почти лениво: — Вам стоит быть осторожнее. Профессор Вектор вот-вот проклянёт вас. Гермиона закатила глаза с такой выразительностью, что это могло бы считаться жестом отчаяния. Она посмотрела на небо, будто вселенная там могла предложить хоть какую-то помощь. — Профессор Роу просто хотел обсудить совместный проект, — ответила она устало. — К тому же ходят слухи, что я… встречаюсь с вами. Так что ей не о чем беспокоиться. Снейп замер, перевёл на неё взгляд полный недоумения. — Простите? — произнёс он ровно, но в голосе появилась опасная тишина. — Китти заметила, что мы много времени проводим вместе, вот и сделала логический вывод, — пояснила Гермиона спокойно. — Она что, дура? — раздражённо бросил он. — Я и вы. Это же абсурд. Ни один здравомыслящий человек до такого даже не додумается. Он говорил быстро, раздражённо, будто сам разговор о чём-то личном — даже в контексте слухов — требовал немедленного уничтожения. Как если бы само предположение было чем-то оскорбительным. — По всей видимости, ничто так не стимулирует воображение, как нехватка умственной нагрузки, — добавил он резко, отпивая кофе из бумажного стаканчика. Гермиона не ответила сразу. Лишь опустила взгляд, рассматривая свои ботинки, будто обдумывая что-то, что нельзя сказать вслух. — Китти просто поделилась своим наблюдением. Снейп слегка поморщился, не уловив перемены в её тоне. — Глупость, — бросил он. — Не имеющая отношения ни к реальности, ни к логике. — Слухи редко бывают разумными. И уж точно — не достоверными, — отозвалась она спокойно. — И всё же… неужели вы даже не допускаете возможность, что для кого-то такая идея могла показаться… не такой уж и абсурдной? Снейп фыркнул, глядя на кофейную гущу в стаканчике, как будто пытался прочитать в ней весь спектр человеческой глупости. — Я, по-вашему, произвожу впечатление человека, склонного к… романтическим авантюрам? — Нет, конечно. Вы производите впечатление человека, который всё просчитывает заранее. Даже чувства. Он бросил на неё взгляд, острый, холодный. — Любовь, мисс Грейнджер, — понятие переоценённое. Особенно в академической среде. Обычно она мешает ясности мысли и искажает суждение. Гермиона чуть усмехнулась. — А я-то думала, она делает людей… счастливыми. — Тогда вы переоцениваете её не меньше, чем те, кто видит романтику там, где её быть не может, — отрезал он. Наступила пауза. В ней не было ни комфорта, ни остроты — только тишина, в которую можно было уронить слово, и оно бы раздалось эхом. Свисток рассёк воздух — матч начался. Студенты радостно загалдели, стадион ожил, заиграл красками. Гермиона смотрела на поле, стараясь сосредоточиться на игре, но краем глаза ловила каждое движение Снейпа. Он не просто смотрел — он проживал матч. Его пальцы сжимались в кулак, когда игрок из его факультета промахивался, его челюсть чуть дёргалась, когда судья принимал спорное решение. А когда Слизерин забил первый гол — уголок его рта дёрнулся, будто в победной ухмылке, хотя он тут же вернул лицу невозмутимость. «Он даже здесь не может быть просто зрителем…», — с иронией подумала Гермиона. Он был… страстным. И эта страсть, хоть и скрытая, проявлялась в таких деталях, которые она раньше упускала. Как он приподнимал подбородок, когда игра шла на грани. Как щурил глаза, прищуром алхимика, высчитывающего верный ход. Как тихо бурчал что-то под нос, что, наверное, было нецензурным комментарием. Её улыбка была почти невольной. Когда финальный свисток стих, толпа взорвалась восклицаниями — радостными на одной стороне стадиона и протяжно-унылыми на другой. Флаг Слизерина взмыл в воздух, зелёно-серебристый, сверкающий на фоне холодного мартовского неба. Снейп выглядел по-настоящему довольным. Он не ликовал, не аплодировал, не вставал — просто позволил себе на мгновение прикрыть глаза, будто с наслаждением впитывал результат. Гермиона тем временем поднялась, поправляя мантию. — Примите мои поздравления, профессор. Слизерин сыграл честно и сильно. И… — она чуть склонила голову в сторону поля, — вам есть чем гордиться. Она уже собиралась уйти, но Снейп заговорил — негромко, почти задумчиво: — Странно. Я всегда считал, что гриффиндорцы не умеют проигрывать с достоинством. Гермиона обернулась. — Возможно, вы просто не давали им шанса. И с этими словами она улыбнулась — не вызывающе, не лукаво, а с тем редким внутренним спокойствием, которое приходит от силы духа. Снейп смотрел ей вслед чуть дольше, чем следовало бы, а потом тихо рассмеялся. Всё-таки она была удивительной ведьмой.

***

Как и было оговорено, Гермиона зашла к профессору Роу после ужина. Его кабинет напоминал одновременно и жилую комнату, и лавку старьёвщика. Повсюду громоздились странные магловские безделушки: электрочайник, телевизионный пульт, старинный фотоаппарат. На столе царил лёгкий хаос: чашки, свитки, несколько магловских журналов, раскрытая коробка с печеньем и беспорядочно разбросанные заметки, некоторые из которых были пришпилены к лампе заклинанием, чтобы не унесло сквозняком. На стенах висели магловские постеры — один изображал старинный автомобиль, другой — схему космического спутника, рядом в ритмичном такте покачивался ёлочный огонёк на батарейках. Всё это освещалось мягким, тёплым светом с характерным янтарным оттенком, который делал комнату удивительно уютной, несмотря на её научный хаос. — Мисс Грейнджер, вы как раз вовремя! — профессор Роу с широкой улыбкой поднялся из-за стола. — Я только-только закончил составлять план. Не хотите чаю? — Не откажусь, — кивнула она с благодарностью и прошла внутрь. Он ловко налил чай, пока она раскладывала бумаги на маленьком круглом столике. — Значит, насчёт проекта по интеграции магловских технологий в курс защиты от тёмных искусств… — начала Гермиона, но Роу прервал её взмахом руки. — Да-да, великолепно, просто великолепно. У меня есть безумная идея — что если мы создадим демонстрационный модуль? Что-то вроде симуляции — магловские меры безопасности против магических угроз. Ну, допустим, школьник сталкивается с дезориентирующим заклятием, а рядом — кнопка тревоги, как в метро! — его глаза горели. Гермиона рассмеялась, но быстро вернулась к делу. Они говорили минут двадцать — обсуждали схему, делали наброски, спорили о психологии тревожных кнопок — пока, наконец, разговор не иссяк. На короткое мгновение повисла тишина. Роу с интересом взглянул на неё поверх чашки, слегка прищурившись. — Простите, Гермиона, — начал он осторожно, — вопрос, возможно, не совсем по теме… Но вы случайно не встречаетесь с профессором Снейпом? Она застыла. — Простите? — Не хочу показаться бестактным, — проговорил он спокойно. — Но вас часто видят вместе. Сегодня, например, утром — на матче, потом — возле его кабинета. А ещё пару дней назад вы, кажется, вместе куда-то ездили. Я вовсе не собираюсь лезть в чужие дела, просто… Он пожал плечами с лёгкой, задумчивой усмешкой. — Профессор Снейп не из тех, с кем легко сойтись. Тем более — так близко. Вот я и подумал… Он оставил фразу в воздухе, будто давая ей самой решить, как её закончить. Гермиона покраснела. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова не пришли сразу. Впервые за вечер она почувствовала себя не в своей тарелке. И почему-то ей было не столько неловко от самого вопроса, сколько от того, насколько спокойно он был задан. — Мы… работаем над некоторыми… вопросами. Учебными. Исследовательскими. Деловыми, в общем. — Какие именно? — мягко уточнил Роу. Она замялась. Бумаги в её руках стали как-то неловко перекладываться сами по себе. — Ну… это довольно… — она фыркнула, пытаясь сохранить спокойствие, — сложные… вопросы. Ничего личного. Роу наблюдал за ней с лёгкой улыбкой. Не насмешливой — скорее, тёплой, как у человека, который понял больше, чем ему сказали. — Вы ужасно врёте, — заметил он почти весело. — Я… — Гермиона прикусила губу. — Мы не встречаемся, если вы об этом. Роу кивнул. — Хорошо. Я вам верю… почти. Гермиона не знала, что ответить. Было странное ощущение — как если бы кто-то заглянул в потайной ящик её души, тот, что она сама до конца не решалась открыть. — Я не осуждаю, — произнёс Эшли мягко, почти извиняющимся тоном. — Правда. Хотя, если быть откровенным… мне трудно это понять. Он суров, замкнут. И вечно смотрит так, будто ты — не человек, а ошибка в его зелье. Гермиона едва заметно улыбнулась — сдержанно, устало. — Он… — начала она, но запнулась. Подумала. Перевела взгляд с чашки на угол стола, где лежала полураскрытая тетрадь с её заметками. — Он не такой, каким кажется. Просто… непростой человек. Эшли кивнул. Он не стал спорить. И не стал спрашивать, что именно делает его «непростым». Казалось, он уже знал, что не получит прямого ответа — и не настаивал. — Ну что ж, — сказал он наконец с лёгким вздохом, сменив тон на более деловой. — Пожалуй, оставим философию отношений и вернёмся к нашим кнопкам тревоги и зачарованным турникетам, да? Гермиона благодарно кивнула и перевернула лист. Но ощущение, что что-то важное всё же сдвинулось в ней самой, не покидало её до самого конца разговора.

***

Кабинет Гермионы наполнялся мягким полумраком: в высокие окна уже не заглядывало солнце, а над книгами и свитками зависала та особая тишина, что приходит в старинных стенах Хогвартса после занятий. На столе лежала стопка пергаментов — она разбирала домашние задания, делая на полях пометки своим аккуратным, но твёрдым почерком. Свет лампы мягко дрожал в стекле чернильницы. Гермиона устало откинулась на спинку стула и невольно коснулась цепочки на шее. Гладкий металл приятно холодил кожу, легко скользя между пальцев. Но в груди росло странное чувство беспокойства. Словно в глубине души она надеялась, что он… не вернёт её. Что оставит себе. Как память о ней. — Глупость какая, — прошептала она, чуть усмехнувшись и покачала головой, будто пытаясь стряхнуть с себя навязчивую мысль. В конце концов, она не была в нём заинтересована. Конечно, нет. Это же Снейп. Колкий, замкнутый, упрямый. Человек, с которым её связывало разве что терпение… и общее дело. И всё же… Память, будто вспышкой, выхватила из глубин рождественский вечер. Снег за окном, холодный воздух в коридорах, кабинет профессора Флитвика… Их разговор, вынужденный поцелуй. Лёгкое, робкое касание губ. Тогда она решила, что это ничего не значило. Маленькая нелепость в череде стрессовых событий. Ни он, ни она не обмолвились об этом ни словом. Прошли мимо — как проходят мимо теней на стенах. Но теперь, сидя в тишине, она вдруг поймала себя на мысли, что в тот момент ей было вовсе не неприятно. — Что ты вообще несёшь? — пробормотала она себе под нос, подперев щёку рукой. — Это всё нервы… бессонные ночи… Переутомление. Да. Именно так. Просто переутомление. Она опустила взгляд на цепочку, слабо блеснувшую в её руке. — Или, может быть… — голос её стал тише, почти неслышным, — может, дело в другом? Она фыркнула, складывая документы. — Чудишь, Грейнджер. Совсем спятила. Снейп, серьёзно? — Она поднялась из-за стола, заперла кабинет и направилась к себе.