Пойманный своей судьбой

Му Цин прогуливался по людным улицам, отдыхая от пыльного кабинета и нескончаемых бумаг. Он любил в свои перерывы прогуливаться по городу, даже не смотря на божественное благословение, он все равно остается обычным человеком. Мимо сновали прохожие которые просто спешили по своим делам. Му Цин не знал сколько времени прошло, витая в своих мыслях, но постепенно небо затянуло облаками и зарядила мелкая морось: пошёл дождь. Му Цин снял с пояса удачно прихваченный красный зонт, раскрыл его, а прохожие прикрывая головы, поднимали глаза и ворчали: – Ну что за напасть! Скорее по домам! – Да уж, не повезло! Капли барабанили по зонту стекая вниз, и юноша остановился, уперев ручку зонта в плече и посмотрел на небо. Мимо пробежали какие-то люди, заметив что Му Цин стоит на месте, они стали поторапливать: – Что ж вы на месте стоите, юноша? Такая непогода разыгралась! Му Цин оторвав глаза от неба последовал за ними, и вместе они укрылись под широким козырьком. Сложив зонты, люди захохотали: – Повезло, что сегодня перед выходом из дома увидели тучки и зонтики взяли, а то бы вымокли до нитки! – Давно дождя не было! Накопилось, видимо, теперь льёт как из ведра. – Ого, глянь-ка! Ещё сильнее припустил! Да это настоящая буря! Капли капали на землю и разбивались сотнями брызг. Пока люди болтали, дождь поутих. Незнакомцы со словами «Идем скорей!» раскрыли зонтики и выбежали из-под крыши. Му Цин тоже раскрыл зонт и отправился дальше по улице. Вдруг он увидел неподалеку небольшой заброшенный храм. Из интереса Му Цин, шлепая по лужам, решил зайти в него. На входе не висело никаких табличек, значит храм и правда заброшен. Зайдя в храм, он увидел в тени старый постамент и на нем небольшой силуэт, похожий на куклу. Подойдя ближе он увидел что то на подобие статуи из глины. Статуя была небольшая, не больше двух чи. Глина местами была почти свежая, будто только недавно законченная работа. Несмотря на неумелую и кривую работу статуя точно изображала юношу, в одной руке он держал саблю, острие которой было направленно вниз. А вторая рука была пустой, будто неумеха-мастер хотел что то слепить в руку но передумал. Длинные одежды и почти развивающиеся рукава, почти передавали изящность изображенного юноши. Длинные волосы были в высоком хвосте, а на лице была вылеплена кривая но мягкая улыбка. Му Цину этот юноша смутно показался знакомым, но он никак не мог уловить эту мысль. Му Цин услышал за спиной торопливые шаги. Он быстро сделался невидимым и, не выпуская из рук зон, встал рядом с постаментом. Лишь после этого Му Цин обернулся, и увидел, как из-за серой стены дождя в храм скользнул подросток не больше двенадцати-тринадцати лет на вид. Его старая, грязная одежда промокла до нитки, а лицо скрывали такие же перепачканные бинты. Правой рукой мальчик тщательно прикрывал левую, словно нёс великую ценность. Когда мальчик разжал пальцы, Му Цин увидел у него на ладони крохотный белоснежный цветок. Му Цин невольно охнул, при виде замотанного бинтами лица он невольно вспомнил ребёнка, которого встречал три года назад. Мальчик приблизился к постаменту и положил цветок в пустую руку статуи. Со своего места Му Цин отлично видел, что у цветка лепестки нежные, свежие, изящные, и источает насыщенный аромат, очевидно, его сорвали совсем недавно. Не может такого быть, что мальчик сам сделал статую неизвестного божества, так еще и принес цветок, чтобы вложить в руку статуи… Снаружи послышался шум: шлёпая по лужам, по улице пронеслась стайка радостных ребятишек под зонтами. Сначала Му Цин подумал, что они просто бегут мимо, однако вскоре те возвратились заинтересованные, будто заметили что-то любопытное. Мальчики захлопали в ладошки: – Ха-ха-ха, опять уродца выгнали! Дети были погодками, но все они без исключения превосходили в росте паренька. Похоже, они не знали недостатка в еде. К тому же близился праздник, а потому они щеголяли в новой одежде и обуви. Дети скакали по лужам и выкрикивали дразнилки с таким беспечным видом, словно это самое безобидное развлечение. Паренек сжал кулаки, впрочем, скорее кулачки, совсем небольшие, а снаружи опять раздались вопли: – Уродец сегодня снова в храме ночевать будет! Смотри, как бы мать тебя не прибила, когда домой вернешься! Му Цин нахмурился. Тот глаз паренька, что виднелся между бинтов, налился кровью, и мальчик гневно закричал, размахивая руками: – Нет у меня дома! Нет у меня матери! Она мне не мать! Катитесь! Катитесь отсюда! Будете доставать, я вас поубиваю! Детишки совершенно не испугались и принялись его дразнить, высовывая языки: – Смотри, пальцем тронешь, мы все расскажем твоему отцу! Увидишь, какую трёпку он тебе задаст! А кто-то, не переставая корчить рожи, добавил: – Матери у тебя нет потому, что она от тебя отказалась. И дома нет потому, что ты там противен. Только и можешь сидеть в этом дрянном храме с этой уродской статуей и… Услышав это, мальчишка отчаянно завопил и ринулся наружу. Статью он не вышел, но злость добавляла ему сил, и от его грозного крика дети бросились было прочь. Но один из хулиганов решил ввязаться в драку, да ещё других принялся подначивать: – Эй, чего вы боитесь? Нас же больше! Остальные вернулись и кучей навалились на противника, начали толкать и дергать за одежду. Му Цин больше не мог на это смотреть. Он взмахнул рукой, и тот час же неведомая сила отбросила ребят в сторону. Затем мощный порыв ветра сбил их с ног, и мальчишки кубарем покатились по земле. Только что они смеялись над оборванцем, а теперь выглядели ничуть не лучше его. Получив подзатыльник от невидимого противника, нахлебавшись грязной воды и вымочив новые одёжки, из хохочущих сорванцов они превратились в ревущих малышей. Мальчики поднялись на ноги, похватали зонтики и побежали прочь, размазывая по щекам слёзы. Му Цин проводил их хмурым взглядом. Он обернулся к спасённому пареньку и застыл в изумлении. В драке бинты сползли и обнажили его лицо, сплошь покрытое синяками и ссадинами. Похоже, его колотили далеко не впервые. Черные волосы были в беспорядке но среди прядей отчетливо выделялась потрепанная красная нить. Это точно тот ребенок который пропал три года назад! Рассмотреть Му Цин не успел, мальчик молча поправил повязки и сел у ног глиняной статуи, обхватив руками свои колени. Му Цин подошел ближе, и неожиданно у паренька громко заурчало в животе. На тарелке на постаменте лежали кое-какие плоды, выглядели они не свежими, но Му Цин решил, что в такой ситуации сгодится. Он легонько подтолкнул фрукт, и тот упал на голодного мальчика. Бедняга сразу закрыл руками голову и сжался в комочек, защищаясь, как будто в него метнули камень, и сейчас они повалятся градом. Но открыв глаз, увидел рядом лишь упавший фрукт, он медленно опустил руки. Поколебавшись, мальчик поднял его, вытер об одежду и вернул на тарелку. Похоже, он предпочел бы голодать, чем съесть то, что предназначено божеству. Потом он подошел к выходу и выглянул наружу, наверное, думал отправится на поиски съестного. Но дождь хлестал сплошной стеной, он бы промок до нитки, так что парнишка возвратился к статуе, свернулся клубочком и заснул. Простояв пару минут Му Цин посмотрев на зонт, вышел из святилища, раскрыл зонт и поставил его у входа. Услышав звонкий стук капель, паренёк на полу встрепенулся и приподнялся на локте, посмотреть, кто идет. Никого не было, но звук не стихал, и мальчишка в недоумении встал и направился к дверям. Он сделал несколько шагов и замер от удивления: на земле под дождём одиноким цветком стоял, накренившись, красный зонт. Мальчишка подбежал и схватил его. В ту же минуту он вернулся в храм и закричал: – Молодой господин! Му Цин он громкого крика невольно вздрогнул и снова посмотрел на мальчика. Тот весь трясся от возбуждения, прижав к груди зонтик, он поднял на глиняную статую покрасневшие глаза и опять воскликнул: – Молодой господин! Это вы? Му Цин не отвечал, а мальчик, крепко обхватил зонтик обеими руками, сжал зубы и продолжил: – Мне ужасно плохо! Я каждый день жалею о том, что не могу умереть, каждый день хочу убить всех, кто есть на этом свете, а потом и себя! Моя жизнь невыносима! Му Цин опешил, что таком маленьком теле неистовствовал безудержный дух, он и прорывался наружу этим яростным криком. Мальчик поднял голову, глаз его покраснел, но он не плакал. Продолжая сжимать одной рукой зонт он спросил: – Зачем я вообще пришёл в этот мир? Какой смысл в человеческой жизни? Повисло тягостное молчание. Похоже, мальчик и сам не ожидал ответа. Отчаявшись он сгорбился и уставился в пол. Вдруг тишину прорезал мягкий бархатный голос: – Я не знаю ответа на твой вопрос. Мальчик встрепенулся и принялся оглядываться по сторонам. Му Цин продолжил: – Если не знаешь, ради чего жить, найди свой смысл в любимом человеке или цели которой хочешь добиться. Мальчик застыл в изумлении. И перед тем как уйти Му Цин сказал: – Я не знаю чья это статуя, но цветок очень красивый. Выйдя из храма под дождь, сразу намочив волосы и одежду, Му Цин услышал что мальчик еще что то кричал но не обратил на это внимания. Время отдыха закончилось, пора приниматься за работу.