Пойманный своей судьбой

На следующий день Му Цин вместе с Фэн Синем работали без перерывов, а количество молитв только увеличивалось. Некоторые прошения были им не по силам и они откладывали их до возвращения принца. Через несколько дней Му Цин забеспокоился. Его высочество слишком долго не возвращался и не отвечал по духовной связи, а количество молитв все растут а народ от засухи перебирается на восток, и набралось беженцев уже пять с лишним сотен. Ситуация обостряется. Решив больше не тянуть юноша отправился на поиски. Рассудив что принц сейчас помогает в местах которые больше всего пострадали от засухи, он преодолев тысячу ли прибыл в селение Ланэрвань. Шел мелкий дождик и крестьяне скакали не веря своему счастью. Проходя мимо редких, почти засохших деревьев, Му Цин увидел спину принца и окликнул его: – Ваше высочество! Се Лянь обернулся, на его лице была легкая улыбка. А Му Цин подойдя ближе продолжил: – Ваше Высочество, куда вы исчезли? – Разве меня долго не было? - Изумился Се Лянь и его брови поползли вверх. – Вы отсутствовали несколько дней! Тут скопилась целая гора прошений от верующих. Принц раскрыл ладонь, подставив под капли дождя, посмотрел на небо: – Я же приказал, чтобы вы пока ответили на самые срочные, – пробормотал принц. – Мы сделали все что могли, но очень много осталось тех, которыми заниматься мы не вправе. Поэтому я и просил вас вернулся побыстрее, пока не скопилась слишком много дел. Дождь прекратился и Му Цин увидел поникшее выражение лица принца и сердце сжалось. Тучи постепенно рассеялись, и с небес в руки принцу упала зеленая бамбуковая шляпа. – Ты же видишь, что здесь за ситуация, я не могу отвлекаться. – вздохнул Се Лянь. – Ваше высочество, – нахмурился Му Цин, – вы одолжили у Повелителя Дождя артефакт? Откуда взялась эта вода? – С юга, из страны Юйши. Му Цин на секунду замер и тут же воскликнул: – Это же очень далеко! За раз сколько сил тратится! А дождик совсем короткий и на небольшой территории… Вы уже несколько дней носите дождь и это почти нечего не дает. Вы скоро выбьетесь из сил. Му Цин замолчал ожидая ответа, а Се Лянь устало вздохнул, пару секунд смотря на небо а затем переведя взгляд на него. Принц шагнул ближе, выронив из рук бамбуковую шляпу, и тут же сжал его в объятьях, крепко прижав к себе за талию. Му Цин застыл не зная что делать, держа руки в воздухе, не смея прикоснуться. Принц сжал еще сильнее, будто прося обнять его в ответ. Его прижали к чужому телу так крепко что он чувствовал биение чужого сердца. Му Цин медленно обхватил его плечи, положив руки на лопатки и стал легонько, едва прикасаясь поглаживать. Принц тут же выдохнул зарывшись носом в его волосы. Несколько минут они стояли неподвижно и вдруг принц ответил: – Я знаю… Но если оставить все как есть, в Юнъане рано или поздно начнётся восстание. Му Цин поморщился, услышав это. Он знал что ситуация накаляется и вздохнул, ответив почти шёпотом: – Оно уже вот-вот начнется. – Что?! – воскликнул Се Лянь, немного отстранившись, посмотрел ему в глаз. Руки принца ослабли на его талии и Му Цин сделал шаг назад, отведя руки за спину, начал доклад о ситуации в столице. Принц внимательно выслушал его и снова вздохнув, наклонился и поднял бамбуковую шляпу стряхивая с нее пыль. Они в срочно вернулись в столицу Сяньлэ. На улице они столкнулись с дворцовыми стражниками. Облачённые в доспехи и вооружённые, те вели под конвоем каких-то оборванцев в кандалах. По обеим сторонам улицы выстроились негодующие люди. Фэн Синь стоял, натянув тетиву своего чёрного лука, словно готовясь в любой момент отражать натиск толпы. Му Цин с его высочество остановились и Се Лянь закричал: – Фэн Синь! Кто это? Куда их ведут? Му Цин тоже в недоумении поднял бровь, что же могло произойти с беженцами из Юнъаня в его недолгое отсутствие когда он искал принца. Фэн Синь, услышав голос принца, быстрым шагом устремился к ним. – Ваше высочество, – объяснил он, – это люди из Юнъаня. Все они, несколько с лишним десятков, были высокими, худыми и смуглыми. За солдатами едва поспевали несколько стариков, а также насмерть перепуганные женщины и дети. Принц спросил: – А те, сзади, – что, тоже? – Да, – нахмурился Му Цин и принялся рассказывать ситуацию с самого начала. Но почти под конец рассказа его прервали, солдаты подвели мужчин из Юнъаня к входу на рынак и велели: – На колени! Пленники выразили явное нежелание повиноваться, но когда к горлу приставили сабли, им пришлось опуститься на колени, даже не желая того. Глядя, как они беспорядочно падают на землю, собравшиеся поглазеть жители столицы тут же стали вздыхать, а кое-кто даже браниться. Се Лянь спросил: —С твоих слов выходит, что обеим сторонам пришлось пойти на уступки. Ну а сегодня что приключилось? Му Цин и Се Лянь выжидающе посмотрели на Фэн Синя, но он не успел ответить, из толпы раздались громкие рыдания какой-то женщины: – Ах вы, дикари! Мало того, тащите что ни попадя, теперь и мужа моего избили! Он даже встать не может! Вам это с рук не сойдет! Окружающие принялись её утешать, а кто то сказал с укором: – Покинули родные земли, явились на нашу территорию и имеют наглость свои порядки устанавливать! – В чужом доме хозяевами себя считают, а еще и воруют! Один из молодых людей, закованных в кандалы, не выдержал и принялся оправдываться: – Да мы же вам говорили, это не мы украли! И в драку первыми не мы полезли! У нас ведь тоже есть пострадавшие… Но старик оборвал его: – Тихо! Юноша задохнулся от негодования и замолчал. Фэн Синь принялся объяснять: – В прошлый раз ребёнок из Юнъаня стащил утку, сварил ее и съел. А сегодня один человек недосчитался собаки и решил, что это снова вина приезжих… Он пошёл разбираться, слово за слово и началась потасовка. – Это все из-за одной собаки? – не поверил Му Цин. Принц продолжил: – И стольких схватили? – обведя взглядом толпу в кандалах, Се Лянь приподнял бровь. – Да, – подтвердил Фэн Синь, – с обеих сторон копилось напряжение, вот и прорвалось. И те и те клянутся, что не первыми начали… А как итог массовые беспорядки. Тут стражник, возглавляющий конвой, провозгласил: – За подобные бесчинства полагается строгое наказание. Будете стоять на всеобщем обозрении в кандалах, что бы в следующий раз неповадно было! После этих слов солдаты отступили, а жители столицы стали кидаться в мужчин Юнъаня овощными очистками и тухлыми яйцами. Несколько арестантов постарше принялись отвешивать во все стороны поклоны и приговаривать: – Простите, господа, простите! Пожалуйста, проявите милосердие! Му Цин хмурым взглядом скользнул по толпе и вдруг увидел знакомую фигуру: среди мужчин, понуро опустил взгляд, стоял Лан Ин, тот самый несчастный, что закопал в лесу покойного сына! Му Цин тут же произнес: – Ваше высочество, смотрите. Принц проследил за его взглядом и оцепенел от неожиданности. Му Цин услышал рядом ворчание прохожих: – Такое чувство, что последние месяцы народу из Юнъаня всё больше и больше. Да наглые какие, уже и драться начали. – Уж не заявятся ли они сюда все сразу? Какой-то господин, с виду похожий на торговца, яро замахал руками: – Государь этого не допустит! На днях чужаки из Юнъаня обнесли мой дом! Что начнётся, если они все к нам переедут?! И тут Лан Ин, который стоял повесив голову под градом овощных очисток, поднял на него глаза и спросил: – Ты видел? Мужчина не ожидал, что кто-то станет ему отвечать, и переспросил в недоумении: – Что? – Ты своими глазами видел, что вещи украли люди из Юнъаня? Торговец замешкался. – Сам я не видел… Но ведь раньше все нормально было, а после вашего приезда меня обокрали! Не может это быть простым совпадением! – Вот оно что, – кивнул Лан Ин. – Раньше воровали ваши, а теперь – обязательно наши. Едва он договорил, в щёку ему впечаталась гнилая хурма и оставила большое красное пятно возле рта. Торговец разразился хохотом, а Лан Ин с безразличным видом замолчал, и больше нечего не говорил. Му Цин поморщился и скрестил руки на груди. В словах Лан Ина была истина, люди будут воровать всегда и везде, сейчас вину за это взвалили на приезжих людей. Прилюдное наказание длилось до вечера. Несколько раз им пришлось вмешаться, когда из толпы швыряли острые камни или опасные предметы которые попадались людям под руку. Постепенно зеваки стали расходится, стражники решили что достаточно, и наконец сняли кандалы, предупредив, что еще раз подобное повторится и кара будет более суровой. Те из мужчин, что были в летах, усердно гнули спины, кивали и улыбались, рассыпаясь в извинениях, а Лан Ин с отрешённым видом в одиночестве пошёл прочь как ни в чём не бывало. Му Цин с Се Лянем переглянулись. Принц кивнул и отправив Фэн Синя выполнять задания они скрылись недалеко в безлюдном месте. Му Цин как в прошлый раз на горе Тайцаншань не стал менять внешность только одежду на белые даосские. Они последовали за Лан Ином и подгадав момент вышли из-за дерева преградив дорогу. Во взгляде парня вспыхнул страх. Испуганный таким появлением, он едва не ударил их, но в следующие мгновенье разглядел, кто перед ним, успокоился и бросил только: – А, это вы. Му Цин несколько удивила такая реакция, но он ничего не сказал. – Я же подарил тебе алые бусины. Почему ты не вернулся с ними в Юнъань? – Спросил принц. – Мой сын здесь. Поэтому и я здесь. – Помолчав, Лан Ин достал из-за пояса бусины и спросил: – Хочешь забрать их? На руке, которую он протянул, отпечатался след от кандалов. Принц поспешно отказался: – Не надо. Лучше возвращайся. Сегодня в Ланэрвань был дождь. – Он указал на небо: – И завтра будет. Я обещаю! Му Цин предостерегающе потянул принца за белый рукав и Се Лянь закусил губу. Но Лан Ин только покачал головой: – Уже неважно есть там дождь или нет, я не вернусь. Му Цин проводил взглядом удаляющийся силуэт, не говоря не слово. Принц вздохнул и они направились в храм, разбирать молитвы верующих. Пока Му Цин и Фэн Синь разбирались с проблемами и молитвами, Се Лянь метался между севером и югом, таская воду. Му Цин с тоской смотрел принца, ведь каждый дождь отнимал по несколько дней времени и огромное количество духовных и физических сил. Отговорить принца было невозможно, он все равно стоит на своем. Но спустя месяц правитель Сяньлэ выпустил указ: «В связи с тем, что уже несколько месяцев в городе царят беспорядки, не утихают драки, ради спокойствия народа с этого дня все беженцы Юнъаня, расположившиеся в столице, должны её покинуть. Каждому выдадут деньги на дорожные расходы, что бы они могли обосноваться в новых поселениях». И вот так ворота столицы Сяньлэ захлопнулись перед ордой явившихся с востока жителей Юнъаня.