My dear scag

Двадцать шестого декабря, спустя два дня после нашего приезда в ЛА, мы уехали в Лондон с готовым альбомом. Я на коленке свела его и сделала мастер, пока Резнер и Гаан что-то делали в спальне наверху. Брайана Ино я отпустила на волю. В Лондоне, в студии депеш мет, нас встретил Мартин Гор, но он почему-то был трезвым (мб потому что щас шесть утра). - И почему Гаан всё ещё нарк? - недовольно спросил осёл, смеряя джанка взглядом, - и кто это? - он указал на Трэнти. - Он... э... уборщик наш, - придумала гениальное объяснение я. Рэпер хотел чёт сказать, но Гаан уебал его по жопе(он впервые сделал что-то полезное). После того, как я заставила Дэйви сорвать глотку на I feel you, он больше не говорил (окончательно сорвал). - Второй раз спрашиваю: чё он всё ещё под веществами? - Нас послали в том рехабе, сказав, что набор закрыт. Дэйви очень расстролся, пошёл в лес и орал там часа два. Поэтому он щас не может разговаривать. Да, Дэйв? - спросила я у герыча, повернувшись. Он кивнул и сделал страдальческое лицо. Мартина устроил этот ответ и он ушёл к себе в кабинет бухать. Мы втроём пошли в студию Уайлдера, чтобы показать тот шедевр, который мы записывали. Я крутила в руках диск с "Songs of faith and devotion (а эта мой альбомчик ещкере) " и была уверена, что это то, чего Алан добивался многие годы. Несмотря на ранний час, Аланчик уже сидел в студии и играл на басу с таким выражением лица, как будто его маму назвали шлюхой. Он отвлёкся от гитары и посмотрел на нас... никак. - Бро, мы записали альбом, - сказал Резнер, выхватывая из моих рук диск. Алан смотрел на него с недоверием. - Включайте что-ли... Трэнти вставил его в музыкальный центр и заиграло это: I feel you с индустриальными битами, рэпом и писками аппарата жизнеобеспечения на фоне; Walking in my shoes - липкая баллада с текстом, смысл которого заключался буквально "Попробуй походить в моей обуви - она будет тебе великовата: у меня сорок четвёртый размер, а у тя - тридцатый, скррр". Без никаких скрытых смыслов. Condemnation - рэпчик с электронными элементами и с сэмплов умирающей гуски, Гаан поёт о том, как опозорился в восьмом классе, когда насрал в туалете и говно не смылось. Но наша гордость - In your room. Там Резнер выдал свой самый лучший флоу и навалил текста о девушках-шлюхах, пока Гаан дрочил ему на фоне, завывая о какой-то комнате из Ikea. Алан закрыл лицо руками и начал плакать. Гаан выключил альбом и непонимающе уставился на друга, пока тот проклинал всё и всех на свете. Резнер сел у синтезатора и начал тихонько петь песню Crazy town. - Я вас ненавижу! Ёбаные джанки и малолетняя писюха! - сказал он, глядя на меня в упор, - всё! С меня всё! Я основываю группу Recoil и не хочу иметь с вами ничего общего! Алан встал со стула и ушёл из студии, попутно якобы случайно ударив меня плечом. Было немного стыдновато.