Небо в красных облаках

      Всегда шептались легенды о рае и аде. О том, как праведники, словно ангелы во плоти, воспарят в райские кущи, где их ждет вечный покой и сладостные арфы. А грешники… о, грешники прямиком полетят в адское пекло, где черти жарят их на медленном огне. Звучит весело, правда? Ну, если ты не грешник, конечно. Хотя существование загробной жизни – это еще тот холивар.       Я же знала наверняка: ад существует, и он — здесь, на этой земле. Я видела его, была свидетелем его злодеяний, жила в нем, и, увы, порой сама становилась его творцом.       Почему?       Сколько раз я проклинала небеса за эту уготованную мне судьбу. Злоба и обида разъедали мою душу, отравляли каждый вдох. Но как оставаться хорошей, когда с самого детства тебя окружают лишь чудовища в облике людей, когда не видишь вокруг никого, достойного твоего добра? Только воры, торговцы людьми, насильники, убийцы и каннибалы.       Я никогда не мечтала никого убивать, никогда не хотела ненавидеть, и уж тем более не планировала прописаться в этом филиале ада, становиться его частью. Все, о чем я грезила — это очутиться в компании светлых и солнечных людей, и быть такой же. Но, видимо, моя карма решила, что мне это не светит. В Подземном городе таких не водилось, за исключением разве что детей. К ним-то я и питала самые нежные чувства. Любила их до безумия.       — Хорошо, — прошептала я, — сегодня я вырву себе билет в прекрасное будущее.       — Эй, ты, подъем.       Я медленно подняла голову, внезапно оглушенная холодным голосом, и встретилась взглядом с тусклыми серыми глазами незнакомца.       Низкий.       На его лице застыла хмурая ухмылка, которая тут же исчезла, обнажив едва заметные ямочки на щеках. Видимо, это было его фирменное выражение лица — хмурый циник. Короткие черные волосы колыхнулись, когда он наклонился, открывая дверь ключом. В руке он сжимал металлические наручники.       — Тебе, должно быть, очень понравилось в нашей темнице, условия, я смотрю, королевские, — язвительно процедил он, — но Эрвин желает видеть тебя в своем кабинете. Хочет узнать, чем же мой доблестный солдат так тебе не угодил, что ты решила напасть на него прямо под окнами Разведкорпуса.       Я неохотно поднялась, сохраняя на лице бесстрастную маску и игнорируя его неприкрытую враждебность.       Несмотря на укол сожаления при мысли о раненом солдате, я была полна решимости не показывать ни единого признака раскаяния.       Сопровождающий повел меня по узким коридорам штаб-квартиры в гнетущей, напряженной тишине.       — Капитан! Что это за чучело огородное и почему мы вынуждены с ней якшаться? — крикнул кто-то у меня за спиной.       Сквозь колтун свалявшихся, грязных волос я выудила взглядом ещё двоих в форме: самодовольного блондина и мужчину с прилизанными каштановыми волосами, чье лицо напоминало кислую луковицу.       Моя охрана увеличилась. Какая сомнительная честь. Или это просто верные псы этого недоростка?       — Приказ Эрвина, — сухо отрезал капитан, подталкивая меня в спину, чтобы я шла быстрее. Его прикосновение было брезгливым и быстрым, будто боялся запачкаться. — Выяснилось, что она — подпольная наемница, которую удалось схватить. Другой информации нет.       — Ее поймали? Она практически не сопротивлялась, — прошипел блондин, словно змея, вполголоса, — пришла и зачем-то набросилась на Петру, как дикий зверь.       — Оруо!       — Но почему ее вообще доверили нашему капитану, Гюнтер? Разве не должна ею заниматься военная полиция? Это же не в нашей компетенции.       Гюнтер вздохнул, потянув блондина за плечо.       — Я ничего не знаю, — признался он, качая головой. — И нам лучше не знать. А не отдали ее другим, потому что покушение было совершено на нашего человека.       Ответ, казалось, смутил блондина, но я готова была поклясться, что в тот момент, когда он вновь бросил на меня взгляд, в нем плескалось лишь презрение.       — Здесь не должно быть грязи. Ни за стенами, ни в штабе. Пусть лучше ее уберут отсюда поскорее.       — Повторяю, это прямой приказ командира. Мы не имеем права его оспаривать. Хотя… я слышал, она сняла устройство пространственного маневрирования с раненого солдата и смогла его использовать, когда наши начали преследовать ее.       Тонкая бровь Оруо взлетела вверх от удивления и недоверия. Скрестив руки на груди, он презрительно фыркнул.       — Гюнтер, ты не шутишь? Эта девчонка? Ну и головная боль! — в его голосе сквозило раздражение. — Да она же хрупкая, как тростинка, и дрожит, словно сейчас описается! Хотя… высокая, это да, жердь еще та. Не удивлюсь, если единственное, на что хватило эту великаншу, — это закрепить экипировку на поясе.       Гюнтер, кажется, мечтал врасти в паркет, особенно после ядовитой усмешки Оруо, высмеивающего недостатки роста прямо в присутствии молчаливого брюнета. И немудрено. Я тихонько хихикнула про себя, ведь тот коротышка вполне мог принять колкость и на свой счет, хоть она предназначалась мне.       — Но если это приказ самого командира Эрвина, я доверюсь ему, — с напускной деловитостью заявил блондин, неловко почесывая затылок.       Крупный мужчина уныло вздохнул.       — Опять пытаешься копировать капитана Леви, да? Безнадежен! Не надейся, что это поможет тебе с Петрой.       — Да как ты мог вообще такое подумать?! — возмущенно заверещал самовлюбленный блондин, едва не заикаясь.       Пока мы шли вчетвером по коридору, их голоса постепенно стихали. Казалось, главного эскортирующего абсолютно не интересовали эти перебранки.       А говорят, что такие невежды обитают только в Подземном Городе. Теперь я готова была поспорить.       Но с другой стороны, как я могла ожидать человеческого обращения от таких людей, как они? У нас слишком разные положения в обществе. А после моего преступления о подобном можно было не мечтать.       Вскоре перед нами возникла массивная дверь из белого дуба. Сердце ухнуло куда-то в пятки, когда я поняла — вот оно. Леви, их капитан, как я уже успела понять из обрывков разговора, пару раз постучал и без церемоний втолкнул меня внутрь. Да так, что я споткнулась и грохнулась на пол, больно приложившись коленями.       Леви не спеша вошел следом, дверь с тихим щелчком закрылась. Остальная охрана осталась снаружи, видимо, чтобы я не вздумала сбежать.       Леви прожигал меня взглядом, полным нескрываемой угрозы. Наверное, пытаясь сломить меня и запугать до того, как я осмелюсь поднять руку на хозяина кабинета. И, признаюсь, ему почти удалось. Волоски на руках встали дыбом.       — Что ты собираешься с ней делать, Эрвин? Зачем вообще ее сюда притащил? Нельзя было допросить в камере, где она никому не навредит? — черноволосый капитан не стал ходить вокруг да около и сразу перешел в наступление.       Леви перестал скрывать свое отвращение сразу же, как перешагнул порог, но я не ожидала, что он ударит меня ногой в живот. Пусть и очень слабо, но этого хватило, чтобы вздохнуть от боли.       — На колени, — прошипел он ледяным голосом. — Из-за нее наш солдат сейчас в госпитале. И не по вине титана, как ты мог заметить. А из-за этой верзилы.       Но я старалась не обращать внимания на этого напыщенного коротышку, который так и жаждал прочитать мне нотацию или хотя бы заставить почувствовать вину, которую я и так давно чувствовала. Медленно подняв взгляд, я увидела его – человека, которого ждала всю свою жизнь: Эрвин Смит, командующий Разведкорпусом.       Эрвин нахмурился и поднял руку, прежде чем Леви успел продолжить свою тираду.       — Леви, — отрезал он, — хватит. Эрвин подошел ко мне и присел на корточки, нависая надо мной с абсолютно невозмутимым выражением лица.       — Как тебя зовут? Если тебя кто-то подослал, то жду подробностей о заказчике. Если нет, то каковы твои личные мотивы и цели?       Прозвучало мягко, но в голосе чувствовалась стальная хватка. Отказ означал неминуемое наказание. Я невольно усмехнулась его прямоте и уверенности, отчего его брови еще сильнее сдвинулись к переносице. В комнате повисла гнетущая тишина.       — Ты немая или просто тупая? — язвительно поинтересовался Леви, которому, видимо, надоело ждать. — Эрвин слишком мягок с тобой. Раз так, воспитанием займусь я, если не заговоришь.       Я расслабленно выдохнула. Было очевидно, Леви явно не любил тратить время на пустые разговоры и тем более нянчиться с преступниками. Я могла бы ответить, но мне было безумно интересно, что он сделает дальше. Или я просто хотела его позлить? Почему бы и нет? Пусть не думает, что каждое его слово — закон. Я ведь ему не подчиненная.       Леви сердито засопел. Он резко наклонился и схватил меня за волосы, дернув ближе к себе.       — Если ты не пользуешься языком, я могу тебе его отрезать.       Я не дрогнула. Вместо этого выдержала его взгляд, не моргнув и глазом, и показала язык. Выражение лица Леви медленно исказилось: сначала удивление, затем ярость. Казалось, дай ему сейчас в руки лезвие, и он бы без колебаний привел свою угрозу в исполнение.       Ну же, чего ты еще придумаешь? Какую пытку приготовишь для меня?       — Леви.       На это замечание Леви бросил короткий, полный раздражения взгляд на своего начальника, прежде чем грубо отпустить мои волосы. Я едва успела подставить руки, чтобы не клюнуть носом в ковер.       — Я спрошу еще раз. Как тебя зовут и что привело тебя сюда?       Когда Эрвин снова задал тот же вопрос, только в более узкой форме, я наклонила голову набок и тихонько засмеялась.       — Ты… — услышала я злобное шипение со стороны Леви, но не дала ему договорить.       — Ирит Смит. Ты ведь уже видел моё свидетельство о рождении, — просто ответила я, замечая на его столе развёрнутый документ, который у меня отобрали при обыске. — А хотела я лишь привлечь твоё внимание и добиться личной встречи, чтобы любимый братец помог своей сестрице и позаботился о ней, взял под крыло. Если, конечно, не хочешь, чтобы я придумала много отвратительных вещей и очернила имя твоего... нашего отца в глазах народа.       В комнате повисла тишина, такая густая, хоть ножом режь. Я чувствовала, как Леви настороженно молчит, словно кот, приготовившийся к прыжку. А вот Эрвин… Эрвина прочитать было сложнее. Раздражающий, осуждающий блеск в его глазах заставил меня отвернуться.       — Хорошо, я беру ответственность на себя.       Шестнадцать лет я мечтала об этом дне, строила воздушные замки, но даже в самых безумных фантазиях не могла представить, что Эрвин вот так просто согласится. Что он задумал? Во что играет? Или, черт возьми, просто смирился?       — Твой отец, будучи уважаемым учителем, однажды заприметил хрупкую, но обворожительную женщину на фестивале. Она была из бедной семьи, и он, как истинный джентльмен, решил покорить её сердце. Выиграл ей какую-то безделушку в ларьке. А поскольку судьба обделила её возможностью получить достойное образование в детстве, он предложил подтянуть её по наукам. Ну, а дальше… дальше закрутился бурный роман. Женщина забеременела и родила здоровую девочку. Он, честно признавшись в том, что у него есть сын от первого брака, в котором жена трагично скончалась при родах, через пару дней… исчез. Просто испарился. Как потом выяснилось, его убрали какие-то важные люди. Почему? Непонятно. Но женщина решила докопаться до истины, рискуя жизнью на каждом своём шагу, только чтобы убийцы получили по заслугам. Вскоре её вынудили бежать в Подземный город. В Подземном городе жить можно, но условия — хуже не придумаешь. А через шесть лет новоявленная мать скоропостижно умерла от болезни, успев рассказать дочери всю правду об отце и отдать свидетельство о рождении, чтобы она нашла наверху своего родного брата. Этим братом был… ты, командир.       Внезапный порыв ветра распахнул окно, врываясь в комнату и трепля шторы, мои и Эрвина волосы.       Закончив свою душещипательную историю, я снова погрузила комнату в тишину.       – Черт, — Леви плюхнулся в большое мягкое кресло, закинул ногу на ногу и помрачнел от услышанного. — Да ты вляпался по самые уши, да?       — Найди ей подходящую комнату у своих подчинённых и обработай её раны, — сухо бросил Эрвин, отвернувшись к окну, чтобы никто не видел его лица. Вот непроницаемый! — Сейчас я предоставляю все тебе, Леви. Делай, как считаешь нужным, а я решу, что с ней делать, позже.       Я саркастически расхохоталась.       — Я не его сестра, а твоя.       Они меня проигнорировали.       Неодобрение Леви было просто осязаемым, а протест — откровенным.       — Теперь ты заставляешь меня нянчиться с ней? Свалишь всё на меня, а сам будешь сидеть здесь и думать, закрывшись от всего мира? Не забыл, что она ранила моего подчинённого?       Резкий и напряженный взгляд Эрвина заставил Леви зашипеть в знак поражения. Он грубо схватил меня за воротник и не слишком нежно поднял на ноги.       — Ты его слышала. Шевелись, — проворчал он. — Тебя нужно отмыть, воняешь дохлой собакой и такая же грязная. Даже Ханджи чистоплотнее.       Перед тем, как дверь в кабинет командира закрылась, я оглянулась в последний раз. Эрвин все еще стоял у окна, его фигура казалась такой одинокой. И только сейчас я заметила логотип на спине их униформы. Почему-то не обращала внимания на спины солдат, пока была в штабе Разведкорпуса. А те, кого я встречала в Подземном городе, были из Военной полиции. У них были изысканные и красивые единороги на одежде, такие же величественные, как сам король.       А у разведчиков вышивка другая.       Крылья свободы.       Я ухмыльнулась.       Так ли ты теперь свободен, как раньше, Эрвин Смит?