Глава 1. Воспитание кнутом и жёстким пряником
9 мая 2025 г., 19:40
Эрвин Смит издал страдальческий вздох, покидая зал заседаний в королевской столице. Вопрос о судьбе Ирит повис в воздухе, но до суда, о чудо, дело так и не дошло. Впрочем, чему удивляться? Преступление-то, прямо скажем, не тянуло на вселенский катаклизм. К тому же, сам Эрвин великодушно провозгласил своё покровительство над этой особой, а его слово, как ни крути, вес имело. Кому вообще есть дело до какого-то там раненного рядового солдата из Разведкорпуса? Тем более высшим слоям общества, у которых и без того полно развлечений.
А уже сегодня днём его ждала встреча с потенциальным спонсором их очередной экспедиции за стены. Вот она, самая мерзкая часть работы командира! Без этих меценатов легион попросту сгинет. А если сам Эрвин не будет источать любезность и очарование, вряд ли кто-то захочет финансировать сборище безумцев, которые едят и спят за чужой счёт, а потом умирают, как мухи в пасти титанов. И самое ужасное — слушая жалобы и нытье инвесторов, Эрвин должен сохранять на лице улыбку мартовского жирного кота и благодарить их за то, что снизошли до него, смертного.
— «Надеюсь, мы просто выпьем по бокалу вина и на этой весёлой ноте придём к взаимопониманию, — кисло подумал он. — Скоро я начну Ханджи на такие встречи отправлять. Хотя это может быть опасно для психики аристократов… Боюсь, её энтузиазм касательно титанов доведёт их до инфаркта».
— Слышал о сегодняшнем происшествии? — спросил солдат Военной полиции своего товарища, стоявшего у ворот здания, когда Эрвин проходил мимо.
— О том, как армию разведчиков отделала какая-то моська из Подземного города? — ехидно уточнил его сослуживец, презрительно фыркнув. — Докатились! Даже с обычным человеком без спецподготовки справиться не могут толпой. О каких титанах тут вообще говорить?!
— Ну, их можно понять. Последним подпольным злодеем, который действительно внушал ужас, был Кенни Потрошитель. Вдруг они там все такие?
— Внизу кишмя кишит ужасными демонами, хочешь сказать? — окончательно расхохотался солдат, хлопая себя по колену.
— Возможно. Наши ребята с ней сталкивались на патрулях. Говорят, за все эти годы она избила и ограбила пятнадцать наших солдат ради УПМ. И пользуется им так профессионально, хотя стиль полёта даже близко не учебный. Очень шальной и гибкий, чисто уличный, чтобы рассекать воздух по подворотням и туннелям.
— Наши люди были на чужой территории, да и нападала она на каждого по отдельности, когда рядом никого не было. Не надо нас с разведчиками сравнивать, — огрызнулся рядовой, перестав смеяться. — Говорят, раньше она была тише воды, ниже травы, а сейчас эта девка совсем неуравновешенной стала.
— Погоди, этот подпольный убийца — девушка? — заинтригованно протянул его друг.
Эрвин остановился на полпути, услышав подробности об использовании Ирит УПМ. На ложные сплетни о погроме Разведкорпуса он даже не обратил внимания. Слухи всегда искажают правду.
На совещании никто из верхушки Военной полиции и словом не обмолвился, просто сообщили, что сами уже сталкивались с ней, выполняя свою работу. Эрвин даже удивился, что они так дружно поддержали идею вступления девушки в Разведкорпус. Теперь же всё стало ясно: они просто не смогли её поймать и решили избавиться от головной боли, подкинув её Эрвину и его людям.
Он перевёл взгляд на двух болтающих солдат, его сердце забилось чаще.
Путь Ирит в отряд был уже предрешён, Эрвин всё решил. Но некоторые моменты можно подкорректировать в зависимости от полученной информации.
— Даже жаль, что такая красивая дамочка — настоящий монстр во плоти, — грустно заныл солдат, скрестив руки на груди. — Стоун рассказывал, что она высокая блондинка с самодовольным личиком, в общем, очень даже… привлекательная.
— Господа, — прервал их Эрвин, и усталость внезапно накрыла его с головой.
— «Ну почему у меня такое ощущение, что даже через чужой разговор Ирит высасывает из меня все соки?»
Двое солдат Военной полиции отдали честь командиру, ошеломлённые его появлением.
— Командир Эрвин, сэр! Простите, мы не хотели…
— Эта наёмница по имени Ирит… — серьёзно произнёс Эрвин. В его горле будто что-то царапнуло. — Расскажите подробнее о её навыках. Всё, что знаете. Понимаю, что это всего лишь слухи, но всё же лучше, чем ничего.
Эрвин Смит протяжно и сдержанно вздохнул, когда на него нахлынули воспоминания. Когда-то давно отец спрашивал у него, хотел бы он себе младшую сестру. Мальчик, поглощённый учёбой, ответил, что ему и так не одиноко, что у него много планов и целей. Кто же знал, что этот ответ так сильно повлияет на будущее? Что отец просто решит не рассказывать о том, что завёл ещё одну семью?
Что ж, ему определённо нужно связаться с Леви.
***
За этот год Леви научился безошибочно распознавать мельчайшие нюансы в поведении Эрвина, словно читал между строк его тщательно выверенных речей. Он нутром чувствовал: что-то гложет его обычно невозмутимого командира. Первые звоночки прозвенели еще утром, когда Леви случайно подслушал, как Эрвин, позабыв о всякой сдержанности, смачно выругался, скомкал какой-то злополучный документ и от души пнул несчастный письменный стол. Поначалу Эрвин, хоть и оставался немногословным, то и дело ронял намеки, что пойманная девица – птица не простого полета. Но Леви и представить себе не мог, что эта грязная оборванка окажется… сестрой самого Смита. Он остановился перед комнатой, которую лично выделил для этой… особы. — «Да чтоб меня, она и правда сестра Эрвина?» Леви ни за что бы не поверил. — «Почему она не появилась раньше?» Невысказанные вопросы вихрем проносились в его голове, и он с досадой вздохнул. Подземный город… Она тоже выросла в этой проклятой дыре. Леви понимал, через что прошла эта девчонка. Он видел это в ее звериных зеленых глазах; в глазах, познавших страдания. Они были ему до боли знакомы. Такие глаза были у каждого обитателя этой бездны. Люди не выбирают, кем и где родятся. Ровно как и животные. Это истина, которую Леви Акерман усвоил на собственной шкуре. В конце концов, он вырос в трущобах, снискав печальную славу отпетого головореза. Грабежи и убийства – вот и вся его жизнь до вступления в Разведкорпус, а точнее, до встречи с Эрвином Смитом, который вытащил его из этого болота. Был ли это его выбор – жить как бандит? Нет. Был ли это его выбор – убивать? Возможно. Но вся жизнь – это цепочка принятых решений. О некоторых ты жалеешь, некоторыми гордишься, а некоторые будут преследовать тебя вечно. Для Леви не существовало никаких предопределений или судьбы. Просто кому-то везет при рождении, а кому-то нет. Так или иначе, он знал, что всегда сам несет ответственность за свою жизнь. Он не мог выбирать, как начать свой путь, но всегда мог выбрать, как его закончить. Он всегда стремился вырваться наружу. Пожалуй, не было ни единого момента, когда он полностью и безвозвратно отчаялся бы, перестав тянуться к свету. И в этом они с Ирит были похожи. Она пришла под их окно, чтобы зубами выгрызть себе место под солнцем. Да, немного неудачно, учитывая, что это был Разведкорпус, приют для отчаянных самоубийц. Но все же лучше, чем прозябать подземной крысой. Он вырос жестоким головорезом, а теперь он – сильнейший, почитаемый капитан Разведкорпуса. Его сердце отдано делу спасения человечества, его цель стала масштабнее, чем когда-либо прежде. Как все изменилось. Но Леви никак не ожидал, что даже получив должность капитана и славный титул Сильнейшего Человечества, ему когда-нибудь снова придется столкнуться с отголосками своего прошлого. Да еще и через сестру того, кто перевернул его мир с ног на голову. Леви был в полном замешательстве. Какого черта, как закаленный в боях двадцативосьмилетний солдат должен был найти общий язык с этой явно мстительной девчонкой? Это просто нелепо! И меньше всего ему хотелось копаться в чужой душе и наставлять ее на путь истинный. Ведь совершенно непонятно, чего конкретно она ждет от Смита и что подразумевает под его "заботой". Эрвин, видимо, тоже не в курсе, раз переложил эту головную боль на Леви. — «А, черт возьми!» Он ворвался в комнату, даже не постучав, раздраженный тем, что ему приходится играть роль няньки. Детей он терпеть не может, потому что просто не знает, как с ними обращаться. И плевать, что эта верзила давно уже выросла. Во всех смыслах. — Эй, дылда, держи одежду и марш в душ! А не то я сам тебя железной щеткой отдраю! Бондинка восседала на узкой кровати, словно королева на троне из гвоздей. Волосы… Такие длинные волосы Аккерман видел разве что у матери, давно канувшей в Лету. До этого, ослепленный яростью из-за раны Петры, он и не замечал их. Сейчас же они предстали перед ним во всей своей запущенности: спутанные, пыльные, словно сосульки, повисшие безжизненно. — «Интересно, а вши там водятся? Или какая другая живность поинтереснее?» — промелькнуло у Леви в голове. Спальня напоминала склеп. Каменные стены дышали холодом вечности. Ковер на полу, когда-то наверняка яркий и пестрый, теперь выцвел до неузнаваемости, храня лишь блеклые воспоминания о былом великолепии. В углу сиротливо примостился старинный шкаф, чья лакированная шкура знавала лучшие времена. Теперь же его украшали лишь царапины да потертости – эдакие шрамы прожитых лет. Скупой луч солнца пробивался сквозь небольшое окно, рисуя причудливые тени на стенах. На подоконнике зеленел неприхотливый кактус, добавляя этому царству уныния крохотную толику жизни. Рядом со шкафом стоял деревянный стул, а возле него — столик с книгами. Чтение — единственная отрада в этой глуши. Неожиданно новоявленная сестра Эрвина вскинула голову и посмотрела на него с неприкрытой, леденящей душу бесстрастностью. Потом, словно потеряв интерес, опустила взгляд на свои стоптанные ботинки. Леви поморщился, сдерживая рвущийся наружу язвительный комментарий о том, что эту ветошь пора предать огню. На ней была надета рваная, грубая бежевая рубаха, покрытая багровыми разводами засохшей крови и лоснящимися пятнами неведомого происхождения, а бесформенные штаны тоже не сияли свежестью. — Мое обещание отрезать тебе язык и скормить собакам все еще в силе, если продолжишь молчать, как рыба об лед, — спокойно оповестил её Леви, чувствуя, как раздражение душит его. Но родственница командира продолжала упорно игнорировать его, словно он был не более чем надоедливым комаром. — Эй, я к тебе обращаюсь, дикарка, не знающая человеческой речи. Ирит, с нарочитой медлительностью поднялась, развела руки в стороны и расплылась в улыбке. Леви недоуменно вскинул бровь, всё больше сомневаясь в ее адекватности. — Неужели ты не собираешься меня раздеть? Ты же так рвался помыть меня. Или просто хочешь поглазеть на голое женское тело? Леви молча швырнул одежду, мыло и полотенце на кровать. — Ты совсем не похожа на Эрвина, и сомневаюсь, что ваш общий отец был таким, — сухо констатировал он после затянувшейся, неловкой паузы. Ему хотелось добавить, что она грубая и испорченная, но он сдержался, вспомнив, откуда она пришла. — Ну, что поделать, отец отбросил копыта раньше, чем успел меня воспитать и обучить хорошим манерам, как Эрвина, — ответила она. В ее высоком голосе прозвучала нотка гордости, словно она хвасталась каким-то достижением. Она была похожа на затравленную собаку, ощетинившуюся в целях самозащиты. Вопреки ожиданиям, Леви почувствовал укол интереса. Как же ее воспитывала мать, та, что провела детство и юность наверху, вдали от жестоких законов Подземного города? — А мать? Разве она не успела заложить в тебя основы человеческого поведения? — А что можно втолковать шестилетнему ребенку? — пожала плечами Смит, принюхиваясь к мылу, которое лежало под полотенцем и новой одеждой. — Ну, разве что не надо убивать собак, даже если совсем нечего есть. Поэтому я просто крала их тушки у того, кто этим занимался. Он изучал женщину перед собой, пытаясь понять, что она за фрукт. Но на ее лице постоянно застывала то ледяная маска стоицизма, то непроницаемая широкая улыбка. Даже такому мастеру, как Леви, было трудно ее расшифровать. И как бы он ни сопротивлялся, Леви мог ей сопереживать. Он, Изабель и Фарлан когда-то тоже были частью этого подпольного мира. Он знал, как тяжела жизнь детей там, внизу. Помнил, как эти двое однажды притащили ему труп кошки. Прищуренные глаза блондинки обшарили комнату и остановились на двери, через которую вошел Леви. — Даже не думай об этом, соплячка, — лениво бросил Леви, невозмутимо. — Ты никуда не пойдешь. Девушка с интересом уставилась на него, оценивая его проницательность, прежде чем спросить: — Это приказ Эрвина – запереть меня здесь? — Как же у тебя все просто, — усмехнулся Леви, уловив в ее голосе непоколебимую уверенность в собственной правоте. Словно она самая умная и всезнающая. — Извини, что развею твою сказочную наивность, но это мое решение. Ты должна без всяких пререканий следовать моим приказам. Ее, казалось, ничуть не смутил его сарказм и полное пренебрежение ее правами. — Перейду сразу к делу. Раз Эрвин спихнул тебя мне на голову, слушай сюда, соплячка: ты вступаешь в Разведкорпус. Забудь про Военную полицию или Гарнизон, можешь даже не мечтать о тёплом местечке. И, само собой, никаких казённых денег от Эрвина. Это твой единственный шанс, такая, как ты, большего не заслуживает, а о спокойной жизни обычной гражданской и подавно забудь. Внезапно её лицо передёрнуло, словно в предсмертной гримасе, а из горла вырвался утробный рык, достойный разъярённой кошки. Казалось, она закипела быстрее, чем чайник, подброшенный в огромный костёр. Леви приподнял бровь. Ну и перемены настроения. — Ты хоть понимаешь, что несёшь, коротышка?! Лишь осознав, что Леви говорит на полном серьёзе, в её глазах отразилась не растерянность, а откровенное отвращение. — Да чтоб я ввязалась в этот цирк уродов?! Крылья свободы? Надежда человечества? Да пошли вы все в… Ради кого я должна гнить в поле, в пасти титанов? Сколько народу вы спасли? Да никого, капитан, потому что за стенами, кроме вас, никого и нет. А сколько народу вы потеряли?.. О, боюсь даже представить! Из ваших трупов можно было бы новый город отгрохать! Леви зарычал, с вызовом отшвырнув ее на пол, как дохлую крысу, и схватил за шею, оставляя багровые следы пальцев. — Мы сражаемся за будущее, за людей, для которых эти стены перестанут быть защитой. Человечество не может вечно прозябать в этой каменной клетке. Это удел скота, а мы — люди. Так что либо ты присоединишься к нам, либо, клянусь, я просто убью тебя. Или отправлю тебя без рук и ног обратно в Подземный город. Посмотрим, как ты там выживешь. Конечно, Леви не собирался причинять вред сестре Смита. В конце концов, он был в долгу перед Эрвином. Но ярость, которая внезапно захлестнула его, удивила даже самого Акермана. Кажется, девчонка нечаянно задела за живое. Он предлагал ей выбор. Новую жизнь, другое будущее – как когда-то предложил ему Эрвин. Или жалкую смерть на улице Подземного города, которая так или иначе её настигнет. Леви предлагал ей смысл, хоть какой-то смысл её никчёмному существованию. На мгновение он даже растерялся: что это с ним? Пытается строить из себя праведника и сострадательного Эрвина? Леви Акерман знал наверняка, что прогнил до мозга костей, и никогда не отрицал этого. Его руки по локоть в крови. Но, может, именно поэтому он хотел помочь этой девчонке. Он увидел в ней себя – такого же потерянного и сломленного. Может, он действительно хотел дать ей шанс, раз уж такая возможность подвернулась. А как это сделать иначе, не как Эрвин, он просто не знал. Да и правду он сказал: такие, как они с ней, большего не заслуживают, чем стать солдатами Разведкорпуса. — Ты просто идиотка, и у тебя нет ни капли тех мозгов, что есть у Эрвина, — процедил Леви, с презрением глядя на разгорячённую Ирит. — Я хочу жить, тупой ты коротышка! — голос сорвался, она вцепилась ногтями в его руки, сжимающие её шею, казалось, еще чуть-чуть, и он её придушит. — Я вылезла из той дыры не для того, чтобы сдохнуть уже завтра! Леви шумно выдохнул и отшатнулся от неё. Ясно. Ирит Смит, как и многие другие, просто жертва этого безумного мира. А дальше произошло то, чего он и ожидал. Ирит подскочила, схватила вилку и бросилась на него, целясь в живот. Леви знал, что это не просто угроза. В её глазах плескался животный страх загнанного в угол зверя. «Или ты, или тебя» – он давно не видел такого взгляда. Целая вечность прошла с тех пор. Черноволосый парень остался невозмутимым. Его губы скривились в лёгкой ухмылке, он заинтригован наглостью этой женщины. Леви должен признать: смелости ей не занимать, но безрассудства – тем более хоть отбавляй. Он не знал, что с ней случилось, и не мог утверждать, что понимает, какие страдания ей пришлось пережить. Но Леви мог с уверенностью сказать: она тоже жертва обстоятельств. С самого рождения вне брака и до сегодняшнего дня. А сейчас она просто боялась. Чувствовала себя в ловушке, в которую сама же себя загнала, и отчаянно пыталась сбежать обратно – к тому, от чего ушла. В Подземный город. С уверенностью, что не промахнётся, Леви нанес удар коленом под дых, хватая ее за запястье и выкручивая его, заставляя выронить столовый прибор. Ирит попыталась сопротивляться, но он лишь сильнее скрутил ее, резко вывернул руку и прижал к столу. Из неё вырвался стон, когда голова с оглушительным треском ударилась о дерево. — Единственная причина, по которой меня назначили на эту нелепую роль няньки, заключается в том, что нет никого искуснее и способнее в дисциплинировании зарвавшихся выскочек, — его тягучий голос и горячее дыхание опалили её ухо. — Успокойся, тебя никто не тронет. Кроме меня, конечно. Он ожидал, что она продолжит отбиваться, но, к его удивлению, она замерла под его хваткой. — Борись за жизнь, — тихо сказал он. — Ты думала, наверху будет легче? Сколько товарищей он принёс в жертву титанам? Леви давно сбился со счёта. Но эта девчонка всё ещё жива и дышит. Все они прошли через ад, но тот факт, что она выжила, что-то да значил. — Ты совершенно не умеешь драться напрямую, а значит, предпочитаешь нападать исподтишка и умеешь хорошо бегать, — усмехнулся он, отпихивая вилку под кровать. — Но, должен признать, у тебя хватило мужества напасть на меня в моем доме, когда вокруг полно солдат. Девушка сползла на пол и села на колени, выглядя беззащитной. — Это комплимент? Леви откинул мокрую челку и вытер пот со лба. Он был рад, что эта истеричка наконец успокоилась. — Остаешься в разведке и сражаешься. Повторять не буду. Условия ты знаешь. — Тогда зачем я вылезла оттуда, если разницы нет? — прошептала она, ударив кулаком по полу. Пряди волос упали на лицо. — Скажи! — Разница есть, глупая ты девчонка, – выплюнул Леви, не поддаваясь на ее крики. Поцарапанные запястья горели от женских острых ногтей. — Тебя больше не будет окружать этот вонючий сброд. И убивать ты будешь ради благой цели, а не просто ради выживания. Остановившись в дверях, он добавил: — Бери вещи, мыло и полотенце. Душевая на этаже выше прямо по коридору. Ты всё ещё воняешь как помойка. И не пытайся сбежать, будет хуже, я обещаю. В покое мы тебя не оставим.***
Леви с крайне сдержанным выражением лица и аурой невозмутимости наблюдал за отрядом перед собой, несмотря на бурю эмоций, бушевавшую внутри. Чай, который он сейчас пил за широким деревянным столом, впервые показался ему отвратительным. Да и пол, такое ощущение, что был непомытым и лип к подошве. — Вы шутите, капитан? — Эрд был потрясён новостями настолько, что не мог не повысить голос на того, в чью сторону порой боялся даже неправильно подышать. Он тут же сглотнул слюну, когда Леви бросил на него уничтожающий взгляд, и быстро пояснил: — Набор новых рекрутов проводится после трёхлетнего курса обучения. Вы хотите принять её в наши ряды, даже если у неё нет никаких навыков?! — Она умрёт в своей первой вылазке, давайте её примем! – воодушевился Оруо, чуть не выронив тряпку, которой протирал пыль. — Это опасно. Хоть она и совершала ужасные поступки, скармливать хрупкую девушку без опыта титанам — бесчеловечно, — тихо сказал Гюнтер, угрюмо глядя в кирпичную стену старого замка, где их отряд проживал неподалёку от леса. Эрвин, сидевший напротив Аккермана, прекрасно понимал чувства Гюнтера. Ирит весила мало и казалась очень хрупкой, а её лицо не выглядело готовым к насилию, будто говорило: «Не подходи, и я тебя не трону». Он знал о слухах, циркулирующих в военной полиции, о том, что она не такая простая, какой кажется. Но даже так Эрвин был уверен, сражаться за стеной сложнее, чем в Подземном городе. И это доказывал печальный опыт Изабель и Фарлана. Возможно, подучи их получше, они бы не умерли так быстро, ведь были способными и выгодно отличались от многих курсантов. Леви же не идёт в этот послужной список смертников. Его действительно можно было принять в отряд сразу. Истинно талантливый солдат, возможно, лучший за всю историю. Поэтому сравнивать других с ним нельзя. Аккерман нахмурился и поморщился, звонко стукнув фарфоровой кружкой о стол. — Эрвин, я знаю, что это нарушает правила, и такого никогда не было ни до моего появления в Разведкорпусе, ни после, то был единичный случай. Я ничего не скажу, если ты возразишь, но всё равно останусь при своём мнении насчёт этой убогой девчонки. Эрвин переплёл пальцы, глядя прямо в глаза своего лучшего солдата и хорошего друга, пытаясь понять, что им движет. Когда он оставил приказ, что пока оставляет всё на Леви, последнее, чего он ожидал, — что этот человек завербует его сестру. Это была тайна, которую не мог разгадать даже сам Эрвин Смит. Сам же он планировал отдать её в кадетское училище, хоть и не сообщал об этом Леви пока, а только собирался. — Ты в любом случае повесишь её на меня, так какая разница потом или сейчас? Подмять под себя отродье из Подземного города — куда проблематичнее, чем кажется. Обычный человек может с треском провалить это задание. Мы не знаем, какая она, и о чём думает её дурная голова, — казалось, будто Аккерман истратил всю свою общительность, потратив терпение и силы на этот монолог, потому что под конец его голос стал совсем тихим и бесцветным. Объясняться перед Эрвином не хотелось, та ещё морока. Но беспокоиться о том, что эта соплячка, подобная ему самому в молодости, попытается прирезать Эрвина, ему не хотелось ещё больше. Кто знает, вдруг у неё потаённая злоба на весь мир и на Смита в частности. Всё же взять её под свой полный контроль будет самым правильным решением. Не хотя, но Леви это признал, тщательно всё обдумав ни один раз. — Я прекрасно понимаю опасения твоих подчинённых, что у неё нет никакой подготовки, и она может вызывать у них вопросы, особенно после ситуации с Петрой, — осторожно начал Эрвин. — Но я также частично согласен с тобой. Думаю, именно ты мог бы отточить Ирит до уровня грозного солдата, учитывая её навыки ускользания в погонях. Вероятно, у неё есть потенциал, раз ты что-то в ней заметил. — «Как когда-то заметил во мне». Майк, впервые увидевший Ирит, когда та напала на Петру, сказал, что её взгляд показался ему таким же проницательным и продуманным, как у самого блондина. Хотя даже внешне у Эрвина и Ирит было мало схожего, помимо цвета волос и высокого роста. Но раз Майк увидел что-то общее на более глубоком уровне, значит, так оно и есть. Однако, несмотря на это, Эрвин не мог не почувствовать укол в сердце, когда его отчуждённая сестра угрожающе шантажировала его. Но Эрвин не мог не смотреть на молодую девушку, угрожающую ему, без ностальгии по отцу. Это была его кровь и плоть, его дитя. Единственное, что осталось у Эрвина от отца, помимо знаний и книг. — «Теперь я буду видеть в ней отца, даже если никакой реальной схожести не будет, просто потому, что знаю, что это его ребёнок, — подумал Эрвин, когда Ирит впервые появилась на пороге его кабинета, — это обычная иллюзия и самовнушение, которое нельзя контролировать». — Я категорически против её появления в нашем элитном отряде! — взревел Оруо, начисто игнорируя испепеляющий взгляд Гюнтера. Тот считал, что блондин ведёт себя очень по-детски в присутствии начальника. — Пусть эта соплячка идёт удобряет землю своим прахом под началом кого-то другого, но не у нас под ногами! Она будет как гиря на ноге в наших экспедициях! Эрвин задумчиво прикусил губу. Недовольство Оруо было ощутимо почти физически, и командир прекрасно понимал его причины. Тот прогрыз себе путь на вершину потом и кровью, шлифуя мастерство до блеска от заката до рассвета. Неудивительно, что новость о внезапном пополнении вызвала у него бурю эмоций. Дело было даже не в страхе провалить миссию из-за новобранца, а в нежелании делить пьедестал с кем-то недостойным со стороны. — Да эта пигалица даже Майку поначалу не давалась, а она ведь и не думала убегать, так, дёргалась для проформы, — Леви растягивал слова, словно пробуя их на вкус. Он вальяжно откинулся на спинку стула, прикрывая глаза от наглого солнца, пробивавшегося сквозь окно. Шторы в этой обители аскетизма, как и во многих других, отсутствовали. – От неё будет больше пользы здесь. Нет смысла мариновать её ещё три года в кадетах, среди молокососов, не знающих, с какой стороны браться за нож. Насколько я помню из слов Майка, она отлично владеет УПМ, считаю, этого будет достаточно. В остальном же я её быстро натаскаю. Оруо опешил от такой многословности капитана. Эрвин ещё раз взвесил все "за" и "против", обдумал веские аргументы Леви, прежде чем решительно подняться и направиться к выходу. — Как только она станет твоей подчинённой, все её промахи — твои собственные. Вся ответственность за её действия ляжет на твои плечи. Леви тут же ощетинился, словно Эрвин усомнился в его способности воспитать салагу. — Тц, знаю. — Тогда решено, — Эрвин кивнул, заставляя дверь противно скрипнуть. — Еженедельно жду стандартный отчёт о её обучении. Свободны. — Командир, капитан! —Эрд чуть не задохнулся от переизбытка эмоций, случайно наступив Оруо на начищенный до блеска ботинок. Тот взвыл, подпрыгивая как ошпаренный заяц. Эрд мгновенно ретировался, признавая поражение, и в отчаянии схватился за затылок, когда Акерман бросил на него испепеляющий взгляд, недвусмысленно приказывая замолчать и не отсвечивать. Когда Эрвин покинул тренировочную площадку возле конюшни, в его голове вихрем проносились тысячи вопросов. Он посмотрел в бездонное небо, размышляя, не ошибся ли он в своём решении. Солнце сияло вовсю, ветер трепал волосы, а сомнения продолжали грызть изнутри.
