Neon Seoul

Чонин, послушно следуя указаниям Сынмина, направился в нужное место. На парковке машин было немного, но Ян предложил припарковаться подальше от въезда, на всякий случай, хотя и сомневался, что полиция станет их здесь искать. Всю дорогу их окутывало напряженное молчание. Губы, еще пылающие от недавних укусов и поцелуев, хранили молчаливое эхо страсти. Адреналиновый пожар утих, и они, словно очнувшись, начали трезво оценивать свои действия. Неловкость витала в воздухе, но ни один из них не сожалел о случившемся. Когда машина замерла на выбранном месте, парни вышли наружу. Сынмин сладко потянулся, жадно вдыхая прохладный воздух ночного города. – Студия совсем рядом, нужно лишь немного подняться. Идем, волчонок, – Ким прекрасно помнил, как Чонин реагировал на это прозвище, и воспоминание о том грудном рыке, что вырвался из его груди, заставило мурашки пробежать по коже. Слишком уж интересным оказывался этот парень. Чонин покорно последовал за Сынмином, а тот не собирался погружаться в тишину. – Почему ты участвуешь в гонках? – вопрос сорвался с его губ, ведь ему действительно было интересно. Должна же быть причина. Пусть даже Чонин сейчас расскажет лишь часть правды, этого будет достаточно, чтобы Ким смог хоть немного лучше понять его. – Ну… – он не знал, как правильно об этом рассказать. Его проблема не была окутана пеленой секретности, да и скрывать ему было нечего. Благодаря отцу, он научился жить с этим, но прекрасно знал, что люди по-разному реагируют на тех, кто живет со справкой. А терять этого парня ему совсем не хотелось. Поэтому он расскажет правду, но не всю. – У меня есть некоторые трудности с подавлением агрессии. Мне необходимо куда-то ее выплескивать. Я многое пробовал, но только гонки помогают хоть на время унять ее. Выброс адреналина, скорость – это затягивает не хуже алкоголя или наркотиков. Многие с такой же проблемой именно подсаживаются на такой вид «успокоительного». Я бы этого не хотел, поэтому выбрал просто рисковать, сидя в машине. Сынмин смотрел на парня, наблюдал за его робкой улыбкой и не мог поверить, что у того действительно есть такие проблемы. А может, он врет? В любом случае, это его право. Не спеша, погруженные в разговор, они поднялись наверх и оказались перед небольшой студией. Вывеска не светилась, но Чонин все же разобрал надпись: "Painful Soul". Необычное название, подумал он. Когда они вошли, Ким зажег свет. Перед Чонином предстало небольшое, но уютное пространство. Белые стены оживляла розовая неоновая лента. Небольшая прихожая со стеллажом для обуви встречала гостей у входа. Чонин снял куртку и прошел дальше. Его взгляд скользнул по кожаному креслу, кушетке, предназначенной, видимо, для пирсинга, дивану и небольшой стойке с кофемашиной. Сынмин, как хозяин, сразу направился к ней. — Чай, кофе? — спросил он, глядя на гостя. Ян, все еще рассматривавший интерьер, перевел взгляд на лиса. — Хочу кофе с карамелью… — не задумываясь, ответил он. Сынмин улыбнулся и кивнул. — Тогда сделаю тебе капучино. — Хорошо, спасибо. Парень перевел взгляд на стену с витриной украшений. Он подошел ближе, чтобы рассмотреть их. Все они были такими разными, но больше всего его привлекал прокол Кима на губе. "Интересно, он не мешает целоваться", – подумал Чонин, – "Надо будет еще раз повторить". Он усмехнулся своим мыслям и не заметил, как Ким поставил чашку на столик рядом с ним. Парень подошел к волку и пристально посмотрел ему в глаза, находясь совсем близко. – Не хочешь попробовать? Ян оторвал взгляд от мерцающего калейдоскопа сережек и поднял свои янтарные глаза на лиса, непринужденно облокотившегося на стойку. – Что попробовать? Прокол? Ким усмехнулся, забавляясь тем, как ведет себя этот парень наедине с ним. – Да, прокол. Ты зависим от адреналина, а это еще один способ его получить, да еще и с красивым украшением в придачу, а не со сломанными ребрами. Чонин, не моргая, изучал лицо напротив. В свете комнаты тени танцевали на его изящных чертах, окутывая образ аурой таинственности. В воздухе витал густой аромат кофе и карамели. Чонин лишь за несколько часов настолько привык к этому запаху, что расслаблялся, стоило лишь уловить его едва различимую нотку. Что с ним делает этот парень? Почему его зверь успокаивается, едва он оказывается рядом? Чонин не знал, но был полон решимости докопаться до правды. Он медленно кивнул, словно принимая вызов. – Тогда хочу. Хочу крыло носа. Сынмин изучающе скользнул взглядом по его лицу. В парне чувствовалась дикая, необузданная решимость, которая вызывала у него невольную симпатию. И эта же дикость, контрастируя с внезапной смущенностью, то и дело проглядывающей в его движениях и словах, несказанно забавляла Кима. – Что ж, тебе пойдет. Спустя каких-то пару минут Чонин утонул в объятиях кожаного кресла, наблюдая за плавными движениями мастера, раскладывающего инструменты. Идея с пирсингом вспыхнула внезапно, как искра, – желание запечатлеть на коже отголосок этого странного вечера, прикосновение Кима. Не раздумывая, словно зачарованный, Чонин согласился на эту безумную авантюру. Чонин не отрываясь следил за уверенными движениями парня. Его руки, казалось, обладали собственной памятью. Даже с закрытыми глазами процесс подготовки продолжился бы с той же безупречной точностью. Это завораживало и внушало безоговорочное доверие. Взгляд Яна, скользнув от ловких пальцев вверх, замер на губах парня. В полумраке мерцала крошечная серебряная сережка, пойманная в плен робких лучей света. Неведомое влечение кольнуло сердце, и Чонину стало нестерпимо интересно… – Кто делал тебе проколы? – поинтересовался Чонин, сгорая от нетерпения прикоснуться к губам Кима, но решив приберечь это удовольствие на потом. – Я сделал их на обучении. Один из учеников предложил, я и согласился, – небрежно ответил Ким. – Ты доверил себя ученику? Да ты просто безумец, – тепло рассмеялся Чонин, но смех замер, как только он увидел в изящных пальцах Кима зловещий катетер. "И вот это сейчас войдет в меня?" – промелькнуло в голове парня. Его трудно было чем-либо испугать, но сейчас он был парализован ужасом при виде иглы в руках Сынмина. Ким, заметив смятение на лице жертвы, хищно усмехнулся, наслаждаясь его страхом. – Не стоит бояться… Говорят, это как комариный укус, – промурлыкал он, наблюдая, как лицо Чонина теряет краски. – Блять, – только и выдохнул Ян. Сынмин звонко рассмеялся, и этот звук, словно теплая волна, окатил Чонина, немного рассеивая его страх. Он вдруг осознал, что чувствует себя так, словно впервые доверяет кому-то настолько, что готов безропотно отдать себя в чужие руки. Эта мысль одновременно пугала и восхищала. – Расслабься, волчонок. Я буду нежным, – прошептал Ким, наклоняясь ближе. Его дыхание опалило щеку Чонина, заставляя мурашки бежать по коже. – Просто закрой глаза и думай о чем-нибудь приятном. Чонин послушно зажмурился, стараясь выкинуть из головы образ сверкающей иглы. Он представил себе бархатную тьму ночи, огни гоночной трассы, рев мотора и ощущение свободы, когда он несется вперед, навстречу ветру. Но даже сквозь этот калейдоскоп образов он ощущал присутствие Сынмина, его тепло, его запах, его взгляд, словно прожигающий его насквозь.