Neon Seoul

Сынмин распахнул дверь и застыл в изумлении, увидев на пороге две знакомые светлые макушки. Феликс, услышав щелчок замка, мгновенно напрягся, словно сжатая пружина. Увидев друга, он, не раздумывая, повис у него на шее, обнимая так крепко, словно боялся, что тот исчезнет. Ким, еще не проснувшийся окончательно, выглядел помятым и взъерошенным. Обрывки сна все еще витали в его сознании. Он машинально обнял Феликса в ответ и перевел взгляд на Хёнджина, который смотрел куда-то за его спину. Даже спрашивать не нужно, что привлекло его внимание. Сынмин лишь безмолвно взмолился ко всем богам, чтобы Чонин успел одеться и не предстал перед Хваном во всей своей красе. — Ты чего? — Сынмин мягко похлопал Феликса по спине. Тот отстранился и отступил на шаг. Радость от того, что с Кимом все в порядке, быстро сменилась недовольством. Ему захотелось схватить что-нибудь увесистое и обрушить на голову друга. Почему он не отвечал на его звонки и сообщения ни вчера, ни сегодня?! — Это я «чего»?! — возмутился Феликс. Но тут его взгляд скользнул за плечо Сынмина, и он увидел парня. Тот стоял в одних штанах, с помятым лицом и сонным взглядом. Черные волосы торчали во все стороны, словно после урагана. Ли прищурился, внимательно рассматривая друга. На шее красовались предательские красные отметины. Как он сразу не заметил?! В своих мыслях Феликс коварно захихикал, но ему все еще необходимо было выяснить причину игнорирования звонков, хотя… кажется, он уже все понял. Внезапно тонкие, словно выточенные из слоновой кости, пальцы легли на талию Феликса. Хёнджин, словно тень, обвил парня руками, притягивая к себе. Рядом с этим гонщиком, казалось, не вполне осознающим происходящее, Хван ощущал необъяснимое напряжение, словно натянутую струну. Что бы ни случилось, он запомнил это лицо. Разве возможно забыть того, кто с легкостью покоряет гоночные трассы? Хёнджин был наслышан о его талантах и понимал, какую опасность может таить эта невинная внешность. Нужно во что бы то ни стало узнать все подробности, вытащить на свет все его скелеты. Чонина, бесцеремонно вырванного из объятий Морфея, действительно мало что волновало. Но его неимоверно раздражал факт внезапного пробуждения. Но почему? Ответа не было. Лишь размытые силуэты: Сынмин, увлеченно беседующий с какими-то незнакомцами. А ему так хотелось вернуться в тепло и уют, в ту самую постель, пусть и на узком диване, который сейчас казался ему роскошнее царских лож. Тем более, он впервые за последнее время так сладко спал. Он ощущал тепло чужого тела, чувствовал запах, окутывающий его, словно мягчайшее одеяло. Сейчас он жаждал лишь одного: вернуть себе это тепло, пьянящий аромат кофе с карамелью и объятия мягких рук. Внутри Чонина разгоралось пламя ярости. Будь его воля, он бы вышвырнул этих двоих за дверь и вернулся к Сынмину, чтобы провести остаток дня в объятиях друг друга. Его бесило все: необходимость вставать из-за этих незваных гостей, кто бы они ни были и с какими бы целями ни явились. Чонин подошел к Сынмину со спины и обвил его талию руками. Ноздрей коснулся знакомый аромат карамели, и Ян чуть не заурчал от удовольствия, зарываясь носом в теплую шею Кима. Раздражение отступило, уступив место покою и умиротворению. Зверь внутри словно заснул глубоким сном, и Ян намеревался этим воспользоваться. Сынмин вздрогнул от нежности. Он и представить не мог, что Чонин будет так ластиться, словно они не провели вместе бурную ночь. Ему почему-то казалось, что Чонин из тех, кто исчезает с рассветом, оставив лишь воспоминания о жарких объятиях. Но Чонин прижимался теснее, обнимал, обдавая шею горячим дыханием. От этого прикосновения по коже Сынмина пробегали мурашки, словно нежное перышко скользило по обнаженной коже. Этот парень и вправду напоминал дикого волчонка, жаждущего ласки и любви. Не успев осознать, Сынмин почувствовал, как его пальцы утопают в шелковистых волосах цвета ночного, безлунного неба. Феликс, завороженный открывшейся картиной, невольно расплылся в довольной улыбке, глаза его заискрились озорным блеском. Он изо всех сил сдерживал ликующий порыв, чтобы не выдать себя, не начать прыгать и хлопать в ладоши от переполнявшего его счастья. Сколько раз он пытался свести Сынмина хоть с кем-нибудь! Тщетно, тот отвергал всех, даже не удостаивая взглядом. И вот теперь Ли видел его в нежных объятиях молодого человека, поразительно красивого – этого не мог отрицать даже он, находясь в объятиях собственного парня. От этих мыслей Феликс коварно хихикнул, предвкушая расспросы Сынмина и выстраивая в голове хитроумный план по выведыванию всех пикантных подробностей. Единственным, кто не разделял царящую атмосферу умиротворения, был Хван. Его брови были сдвинуты в хмурой складке, взгляд прикован к парню за спиной Сынмина. Он обладал безошибочным чутьем на опасных людей, и сейчас его интуиция кричала во все горло: "ОПАСНОСТЬ!" Он не собирался игнорировать этот сигнал, он никогда не ошибался в подобных предчувствиях. Ким ощущал тяжелый взгляд парня, словно свинец, давящий на плечи, и отчаянно искал лазейку в этой напряженной тишине, способ растопить лед в этих немигающих, словно осенние сумерки, глазах. Он приоткрыл рот, собираясь выдохнуть слова примирения, но его опередил мелодичный, бархатистый голос Хёнджина: — Ты не отвечал на звонки ни вчера, ни сегодня. Мы места себе не находили. Обмолвился о какой-то облаве на гонках и словно в воду канул. Мы сорвались к тебе домой, но тебя там, естественно, и след простыл, — он сильнее прижал Феликса к себе, бросив недовольный взгляд на Чонина. — Скажи спасибо, что я уговорил Ликси не звонить сразу в полицию, а то твою берлогу сейчас бы перетрясли вдоль и поперек, уверен, пару самокруток они бы у тебя точно нашли. Хёнджин опустил взгляд на Феликса, который сейчас демонстративно надул губки. Да, его сдали с потрохами. И кто сдал — его собственный парень. Они явно поговорят об этом наедине. Хван прочел эту невысказанную обиду на его лице и усмехнулся про себя: «Сам напросился. Ведешь себя так, что любой бы догадался». Сынмин же, при упоминании самокруток, неловко передернул плечами. «У всех бывают темные времена. Подумаешь, вспомнил, идиот,» — промелькнуло в голове Сынмина. Хван часто припоминал ему эту историю годовой давности. Ким обычно не обижался, потому что всегда находил что ответить, но сейчас, в присутствии Чонина, который ничего не знал о прошлом, у него зародилось беспокойство. Никогда не угадаешь, как человек отреагирует на упоминание наркотиков. Чонин, утопающий в нежной волне аромата кофе и карамели, пропустил слова Хёнджина мимо ушей. Он все прекрасно слышал, но делать выводы сейчас точно не собирался. Сейчас ему хотелось лишь обнять парня крепче, уткнуться головой в его плечо, словно пытаясь доспать украденные у сна часы, прижавшись к нему. Киму было приятно это проявление нежности, но сейчас он чувствовал и другое. Его переполняла благодарность за таких преданных друзей, которые волновались и искали его. На самом деле, он был счастлив, что эти две белоснежные головы появились в его жизни, даже не смотря на напряжение, исходившее от Хвана, он был в уютной атмосфере. Феликс кожей чувствовал гнетущую атмосферу, исходящую от Хенджина, и, хлопнув в ладоши, решил разрядить обстановку. — А это у нас кто? Неужели у тебя появился парень, а ты нас даже не познакомил! — Ли не стал скрывать истинных чувств, не был он из тех, кто держит все в себе. Что на сердце, то и на языке — с ним было невероятно легко, поэтому они с ним сразу нашли общий язык. На ушах Феликса красовались серьги от него, и тот знал о желаниях парня касательно новых проколов, выходящих за пределы лица, даже больше, чем Хенджин. От прямого вопроса лучшего друга Сынмин залился краской и неловко погладил Чонина по голове, перебирая приятные на ощупь пряди. Тот заурчал, словно довольный щенок. — Это Ян Чонин. Мы вчера с ним и удирали от патруля, — как можно спокойнее пытался произнести Сынмин. Феликс сдерживал восторженный писк, глядя на эту парочку. Перед ним стояли два таких милых и красивых парня, и он бы уже утащил Сынмина куда-нибудь, чтобы начать выяснять все подробности, ведь если бы они просто удирали от патруля, то на шее у него бы не осталось таких заметных красных пятен. «Интересно, а сам Сынмин видел их?» — в который раз захихикал про себя Феликс, — «Обязательно посоветую ему хорошую мазь от этих следов». Ли стоял и святился как летнее солнышко. Хёнджин, в отличие от Феликса, совершенно не разделял его восторга. Внутри него росло стойкое чувство неприязни к этому Яну, и на то были веские причины, которые он пока держал при себе. Он знал о гонках гораздо больше, чем позволил себе показать вчера вечером. Недоверие плотной стеной встало между ним и этим парнем, и Хёнджин был полон решимости докопаться до правды, выяснить о Яне абсолютно все. Благо, связей и ресурсов для этого у него было предостаточно, и он не собирался ими пренебрегать, чтобы развеять свои подозрения и, возможно, уберечь Феликса от нежелательных последствий. В его душе боролись настороженность и смутное предчувствие надвигающейся опасности, заставляя его действовать осторожно, но настойчиво.