Neon Seoul

Чонин, примостившись за тесным столиком, зачарованно следил за Кимом, колдующим над кофемашиной. В его движениях читалась какая-то танцующая плавность, словно он исполнял ритуал. Пряди фиолетовых волос, словно языки призрачного пламени, кружились в размытом танце, от которого Чонин не мог отвести взгляд. Стрелки настенных часов застыли на отметке 01.30 p.m.– они проспали, оказывается, до самого обеда. Безмятежный отдых, ничего не скажешь. Возможно, именно поэтому Яна сейчас обволакивало неестественное, почти неземное спокойствие. Зверь внутри пробудился лишь однажды, когда их с Сынмином бесцеремонно вырвали из объятий сна, но тут же вновь погрузился в дрему, стоило парню оказаться в его объятиях. Это было ново, странно, но до безумия приятно. Если Сынмин станет его якорем, его спасением от бушующей агрессии, Ян будет рядом с ним как можно чаще, оберегая их хрупкое умиротворение. Ким, закончив с приготовлением напитка, пододвинул чашку Чонину. Аромат свежесмолотых зерен ударил в нос, пробуждая окончательно. Чонин сделал глоток, блаженно прикрыв глаза. Идеально. – Спасибо, карамелька, – пробормотал он, не отрываясь от чашки. Ким лишь улыбнулся в ответ и, взяв свою чашку, присел напротив. Тишина, повисшая между ними, не была гнетущей. Напротив, она была наполнена каким-то пониманием, не требующим слов. Чонин смотрел на него и чувствовал тепло, разливающееся внутри. Он не знал, что ждет их впереди, но в этот момент ему было спокойно. Подкрепившись скудным завтраком – кофе и парой шоколадных батончиков, единственным, что Сынмин сумел отыскать в своих запасах, они решили, что пора покинуть студию. Квартира Кима, к счастью, была совсем неподалеку. Чонин не очень хотел расходиться с Сынмином, и поэтому он решил найти способ, чтобы побыть с ним подольше. Возможно, получится сыграть на том, что его машину после гонок ищут и ему нужно где-то переждать поиски. – Знаешь, Сынмин, я тут подумал… Можно, я пока побуду у тебя? – осторожно спросил он. – Мою машину ищут, так что мне нужно где-то переждать. Сынмин удивленно посмотрел на него. – Ты серьезно? – спросил он. – Конечно, оставайся. Я и сам хотел тебе это предложить. Только надо что-то придумать с машиной. Не оставлять же её здесь на парковке, это тоже опасно. – Ким говорил с набитым ртом, смакуя карамельный батончик. Чонин усмехнулся, пораженный этой сладкой синхронности. Ему вдруг показалось, что этот парень и сам соткан из тягучей карамели, и эта мысль опьяняла. Ощущать этот привкус на губах, пусть и мимолетный, казалось невероятным наслаждением. Задумавшись, он невольно облизал пересохшие губы, мысленно прокручивая варианты: как избавиться от машины и куда её спрятать? Кому можно настолько доверять в этом безумии? Нужен кто-то отчаянный, готовый прокатиться по Сеулу на авто, которое наверняка уже ищет вся полиция… В голове вдруг вспыхнуло лицо старого приятеля-байкера, Джисона. Судьба свела их у самой пропасти, когда над Ханом нависла тень тюрьмы, грозящая поглотить его свободу на долгие годы. Теперь долг, висевший над ним, можно было вернуть с лихвой. Чонин был уверен, что сорвиголова, как Джисон, с радостью прокатится на машине, возможно, даже нарочито промчится мимо полицейских, играя с огнем. Но при всей своей безбашенности он не позволит коварным рукам закона схватить себя. Таков был его шанс, его отчаянный план. Осталось лишь убедить Хана. Сынмин, убирая чашки после утреннего кофе, украдкой заметил, как Чонин, набрав чей-то номер, неторопливо выходит из мастерской. Внезапно его словно окатило ледяной водой. Телефон! Феликс говорил, что звонил, но Сынмин не слышал ни единого звонка. Неужели телефон разрядился? Нужно проверить. Он принялся судорожно шарить по карманам джинсов, хотя откуда ему там взяться? Он не выпускал их из виду с самого пробуждения. Может быть, телефон выпал на пол? После вчерашней ночи все возможно: в порыве страсти они с Чонином срывали друг с друга одежду, и телефон вполне мог затеряться под этим злосчастным диваном. Заглянув под него, тщательно осмотрев все углы, он не нашел телефон. Чонин, закончив разговор с другом, с лукавым удовольствием наблюдал за тщетными поисками Сынмина. Уголки его губ тронула едва заметная, хитрая усмешка. Он готов был и дальше наслаждаться зрелищем, но неумолимое время подгоняло – пора было собираться и уезжать. – Что потерял, карамелька? – в голосе Яна сквозило игривое предвкушение, словно он кошка, забавляющаяся с мышкой. Сынмин вдруг почувствовал себя загнанным в угол перед этим хищником и поспешно поднялся с пола. – Феликс сказал, что звонил, но я не слышал, – Сынмин нервно отряхнул джинсы. – Я подумал, что мог выронить телефон вчера… Взгляд Яна смягчился, его губы тронула теплая улыбка. Подойдя ближе, он приобнял парня за талию, погружаясь в опьяняющий аромат легкого кофе и сладкой карамели. Запах дурманил, заставляя жадно вдыхать его снова и снова. Он чувствовал, как теряет голову от этого парня, и это безумие казалось восхитительным. – Ты мог потерять телефон вчера, но, думаю, не в мастерской, – прошептал он, наклоняясь к шее Сынмина, от которой исходил такой притягательный аромат. – Тогда… где же он? – Ким положил руки на плечи Чонина, и ладони тут же обожгло теплом живой человеческой кожи. Видимо, парню нравилось щеголять без футболки. Признаться, Сынмину нравилось это зрелище не меньше. От обнаженного тела исходил тонкий, манящий аромат леса, дурманящий разум и чувства. – В машине, карамелька. Мы уходили от погони, и мне приходилось выжимать максимум из машины, входить в крутые повороты. Вполне возможно, твой телефон вылетел где-нибудь под сиденье, – сказал парень, целуя шею, сдерживая желание прикусить нежную кожу. Взгляд Сынмина вдруг прояснился, словно на него снизошло внезапное озарение. Точно! Как он мог не додуматься до этого раньше? Он отстранился от Чонина, вызвав у того мгновенное недовольство, отразившееся в надутых губах. "Прелесть какая", – пронеслось в голове Сынмина с тихим, внутренним смехом. – Надо убедиться и посмотреть, – с улыбкой проговорил Ким, наблюдая, как парень напротив дуется. И это дикий и необузданный волк? Настоящий волчонок, которого стоит немного приласкать, и он уже не отлипнет. – Ммм… наверное, надо, да, – протянул недовольно Ян. Сынмин не смог устоять перед волной очаровательной обиды и расхохотался. В его воображении никак не вязался этот трогательный волчонок с образом отчаянного гонщика, который, играя со смертью на каждом вираже, находил в этом неистовое удовольствие. Адреналин был его наркотиком. Позабыв обо всем, он бережно взял лицо Чонина в ладони и накрыл его губы своими, сплетая их в нежном, трепетном поцелуе. Мятная прохлада, исходящая от губ Яна, обжигала и пьянила, заставляя терять голову. Казалось, даже ради глотка воздуха не хотелось прерывать это волшебное касание. Чонин обнял его за талию, ему нравилось ощущать его в своих руках. Ощущать его каждой клеточкой тела. Этот парень имел на него невероятное влияние. Ещё со вчерашней гонки он почувствовал его аромат, а теперь он окружал его, словно защитный барьер. Это успокаивало, но также пробуждало желание прижать парня к себе и никогда не отпускать. Поцелуй длился до тех пор, пока обоим не потребовалось вдохнуть, но даже тогда они неохотно разорвали его. Дыхание парней было сбито. Они посмотрели в глаза друг другу и заулыбались. Эти чувства были новыми для каждого. Сынмин нежно гладил плечи парня напротив и, снова вспомнив о телефоне, проговорил: – Нужно посмотреть телефон в твоей машине. Чонин тихо засмеялся. – Необязательно было целовать меня, чтобы я перестал обижаться и пошёл на стоянку, – сказал он, надевая футболку и заливисто смеясь от лёгкого шлепка в плечо.