Neon Seoul

Все безмолвно согласились с Феликсом, каждый в глубине души преследовал здесь собственные цели. Хёнджин, помня о задуманном, неотрывно следил за Чонином, который уже исчез в доме, взвалив на плечи неподъемные сумки с провизией. Задний двор являл собой картину дикой, нетронутой красоты. Ветвистые деревья, словно древние стражи, оберегали покой этого укромного уголка, а вдали изумрудной стеной высился густой лес, за которым, без сомнения, прятались горы. Сынмин сразу приметил уютную беседку, манящую прохладой в жаркий день. Вокруг раскидистых деревьев вились скамьи, словно приглашая к неспешному отдыху и созерцанию. А чуть поодаль, словно пылающее сердце этого дворика, располагалось кострище, сложенное из кирпича в форме круга и окруженное садовыми стульями. В этом месте ощущался уют и безмятежность, словно само время замедляло свой ход. Пока Сынмин и Феликс, словно завороженные, изучали задний двор, Хёнджин решил перейти к решительным действиям. Он проскользнул на кухню, где Чонин невозмутимо разбирал продукты, расставляя их по полкам холодильника. – Так ты и вправду гонщик? – начал Хван, выбирая осторожный, окольный путь. Чонин даже не удостоил его взглядом, что задело самолюбие парня. – Ну, вроде как утром еще был, – равнодушно бросил Ян, не прерывая своего занятия. В его руках оказалась упаковка сочного мяса, словно созданного для приготовления на открытом огне. Хёнджин нахмурился. Неужели Чонин намеренно его игнорирует? Это раздражало Хвана. – Ты можешь хотя бы посмотреть на меня, когда я с тобой разговариваю? – Хёнджин попытался смягчить тон, но в голосе все равно просквозило раздражение. Ян наконец обернулся. В его глазах не было ни капли заинтересованности, лишь тень усталости. Его внутренний зверь не собирался проявлять себя перед этим назойливым типом. – Если это все, что ты хотел спросить, то да, я гонщик. А теперь, если ты не против, я займусь ужином. Или ты думаешь, мясо само себя замаринует? – Чонин говорил спокойно, но в каждом слове ощущалась колкость и вызов. Хёнджин, ожидавший подобного отпора, отступать не собирался. – Я могу помочь, – он попытался изобразить дружелюбную улыбку, но она вышла натянутой и фальшивой. Чонин усмехнулся. – Помочь? Ты умеешь готовить мясо? – А ты сомневаешься? – Хван подошел ближе и тоже начал разбирать пакеты. Он решил во что бы то ни стало выведать все секреты этого наглеца и оградить Сынмина от него. Кое-что в Чонине отталкивало Хёнджина, он знал, что в гонках просто так не участвуют. Но Сынмин, казалось, не замечал опасности. Он даже завязал отношения с этим загадочным парнем, и Хёнджин боялся, что это может плохо кончиться для друга. Он чувствовал себя обязанным защитить его. – Сомневаюсь, – Чонин взял со стола острый нож и принялся нарезать лук. Слезы невольно выступили на глазах, но он продолжал работать, делая вид, что не замечает присутствия Хёнджина. Хван наблюдал за ним, пытаясь разгадать, что скрывается за маской безразличия. Но Чонин казался непроницаемым, словно скала, об которую разбиваются волны. Парень нарочито не обращал внимания на присутствие парня, сосредоточившись на нарезке овощей. Он двигался быстро и уверенно, словно кулинария была его вторым призванием. Только Хван не собирался сдаваться. – Ладно, допустим, ты просто спец в готовке мяса, – произнес он, стараясь говорить как можно непринужденнее. – А что насчет… гонок? Как ты вообще в это ввязался? Чонин остановился, отложил нож и наконец посмотрел прямо в глаза Хёнджину. В его взгляде мелькнуло что-то дикое и необузданное. – Адреналин. Я раньше жил только им. Адреналин, скорость, победа… Это было моей жизнью, моим смыслом. Но все меняется, – он снова взялся за нож, на этот раз принявшись за мясо. – Теперь у меня есть к тебе вопросы. – Какие вопросы? – Хёнджин насторожился, почувствовав, что инициатива переходит к Чонину. Он ожидал любого подвоха, любого намека на угрозу, и не зря, в глазах парня он увидел словно некий звериный блеск. – Почему ты связан с китайской мафией и являешься поставщиком опиума? Хёнджин замер, словно его ударило током. Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, разрушая его тщательно выстроенную легенду. Он попытался сохранить невозмутимость, но в глубине души почувствовал, как поднимается паника. – Ты бредишь, – процедил он сквозь зубы, стараясь придать своему голосу твердость. – Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Чонин усмехнулся, этот звук был холодным и пугающим. Он отбросил нож в сторону и облокотился на стол, скрестив руки на груди. – Не трудись плести паутину лжи, Хёнджин. Я давно раскусил тебя. Ты наивно полагал, что я не замечу, как ты роешь под меня? Думал, я не стану искать информацию о тебе? Видимо, я преуспел в этом куда лучше. Ничего не накопал на меня? Какая досада. – Чонин нарочито надул губы и изобразил на лице подобие сожаления. – Мне вот интересно… Феликс догадывается, что ты у нас не только гениальный скульптор, но и прирожденный барыга? Хёнджин почувствовал, как его самообладание даёт трещину от одного упоминания его занятия рядом с именем его парня. – Не смей впутывать в это Феликса, – не сказал, а скорее прорычал Хёнджин. Глаза парня сузились, в них плескалась неприкрытая ярость. Он резко шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. – Феликс чист, и он не должен знать о моем… занятии, – прошипел он, вкладывая в каждое слово угрозу. – Если ты хоть словом обмолвишься о чем-либо, я клянусь, ты пожалеешь об этом. Чонин лишь расхохотался в ответ, его смех звучал как лезвие ножа. – Угрозы? Это все, на что ты способен, Хёнджин? Где та хваленая хладнокровность, с которой ты ведешь свои дела? Неужели любовь так сильно тебя изменила? Или страх разоблачения? Хёнджин остановился, словно наткнулся на невидимую стену. Слова Чонина попали в цель. Да, он боялся. Боялся потерять Феликса, потерять все, что у него было. Он так долго и упорно работал, чтобы создать для себя эту жизнь, и теперь все это висело на волоске. – Ты ничего не понимаешь, – проговорил он, стараясь унять дрожь в голосе. – Я собираюсь уйти из этого бизнеса. – Слишком поздно, Хёнджин, – отрезал Чонин, его взгляд был полон презрения. – Ты навсегда останешься тем, кто ты есть. И рано или поздно это все настигнет тебя. И Феликса вместе с тобой. Ты и сам это понимаешь. Хёнджин молчал, понимая, что отрицать очевидное бессмысленно. Чонин знал слишком много. И теперь ему предстояло решить, что делать дальше. Играть по его правилам или попытаться вырваться. Но что-то подсказывало, что этот парень не так прост, как кажется. – И что ты, блять, хочешь? – Хёнджин никогда не думал, что его голос может так предательски дрожать. Он не позволит ничему разорвать его отношения с Феликсом. Он слишком сильно любил это яркое и тёплое солнышко. Ли согревал его чёрную душу. Чонин замер, на мгновение погрузившись в раздумья. Ответ зрел в глубине его сознания. Откинув голову, он устремил взгляд в потолок и с шумом выпустил воздух из легких, словно освобождаясь от тяжкого бремени. – Я не стану вредить Сынмину, – произнес Чонин уже спокойнее, но в голосе звучала сталь. – Ты ничего не нашел на меня, потому что все это скрыто под покровом, сотканным моим отцом. И ты, какой бы змеей ни был, друг парня, который мне нравится, так что… Хёнджин опешил от этих слов и непривычной интонации. Но еще больше его поразил взгляд Чонина, полный невысказанной, почти осязаемой боли. Чонин выдохнул, чувствуя, как в нём зарождалось волнение. Он действительно волновался. Ему предстоял откровенный разговор с человеком, которого он едва знал. Он привык изливать душу только Чану. Тот всегда выслушивал и поддерживал. Возможно, именно поэтому он безгранично уважал своего отца. – Мне кажется, что я нашел в Сынмине то, чего мне так не хватает. С ним мне спокойно и хорошо… Он словно дом, который я так долго искал. Мое пристанище, где я могу укрыться от самого себя, – слова давались Яну с трудом, но он понимал их необходимость. Если он откроет свое сердце, Хван поймет его намерения и перестанет видеть в нем потенциального врага. Ян надеялся на это. – А если твои чувства изменятся? Что тогда? – Хёнджин не мог отрицать искренность в глазах парня. Ложь он чуял за версту. И сейчас был уверен — Чонин не лжет. – Тогда ты сам меня к нему не подпустишь. Я не причиню ему боль, но раз ты во мне не уверен, всегда можешь проучить меня за ошибки. Я знаю, ты и твои знакомые на это способны, – Чонин бросил на Хёнджина темный взгляд. Это не была угроза, лишь демонстрация того, что он знает о его жизни немного больше, чем тот хотел бы показать. Хёнджин кивнул и придвинул стул. Сейчас он больше походил на члена китайской мафии. Сосредоточенный и серьезный. – Тогда я дам тебе шанс самому рассказать о себе и объяснить твою связь с Сынмином, – произнес он, все еще глядя свысока, но во взгляде уже проглядывало меньше льда и отчуждения. Ян затянулся сигаретой и кивнул в знак согласия. – Идет.