Neon Seoul

Пикник продолжался в атмосфере непринуждённого дружелюбия. Хёнджин, словно приклеенный, не отходил от Феликса, стараясь накормить своего парня всевозможными лакомствами. Чонин же, взяв на себя роль повара, колдовал над пульгоки. Он стоял у гриля, погружённый в свои мысли о Сынмине и предстоящем разговоре с ним. Чонин понимал, что должен рассказать другу всю правду, поделиться своими переживаниями, но страх сковывал его. Сынмин — первый, кто смог так глубоко тронуть его сердце. Непроизвольно коснувшись прокола в носу, который ему сделал Ким, Чонин ощутил волну новых, незнакомых чувств. Вся неделя, проведённая с ним после работы, казалась волшебным сном, и даже мысль о том, чтобы расстаться с ним и уехать, была невыносима. — Я тебе руки оторву, если будешь трогать незаживший прокол, — прозвучал голос того, о ком он только что думал. Чонин не смог сдержать улыбки и обернулся к парню, стоявшему с пивом в руках, закутанному в тёплый плед. — Я ухаживаю за ним точно так, как ты и говорил, что может случиться? — Сломанная кисть, — бесстрастно констатировал тот. — О, ты такой жестокий, — Чонин нарочито выпятил нижнюю губу. Сынмин закатил глаза и присел рядом с Чонином, подставляя лицо прохладному вечернему ветру. Ян рассматривал его в полумраке: чёткий контур нижней челюсти, точёный нос, высокие скулы, смягчённые нежными губами, нижняя из которых чуть припухла. Он помнил, как эти губы шептали его имя. Взгляд скользнул на шею, где ещё виднелись багровые отметины, словно печать их близости. Лёгкая ухмылка коснулась губ Чонина — воспоминания были слишком приятными, чтобы их скрывать. Сынмин же перевёл на него свой взгляд и протянул бутылку уже открытого пива. — Будешь? — Я не любитель выпивки, — Чонин никак не мог оторваться от рассматривания лица Сынмина. Для него он был просто идеальным. — Мне показалось, что ты какой-то напряжённый, — он убрал бутылку, Чонин же накрыл руку Сынмина своей, чувствуя приятное тепло. — Всё хорошо, просто задумался, — проговорил он тихо, наслаждаясь теплом кожи Сынмина. — Беспокоишься обо мне? — Конечно, беспокоюсь. Ты весь какой-то потерянный сегодня. И Хёнджин косо на тебя поглядывает. Что-то случилось? Чонин на мгновение замялся, но, увидев искреннюю тревогу в глазах Сынмина, понял, что откладывать больше нельзя. — Давай поговорим позже, когда эти две блондинистые головы лягут спать, — предложил он, стараясь сохранить спокойный тон. — Есть кое-что, что я должен тебе рассказать. Сынмин нахмурился и кивнул на слова Чонина. Он видел, как поник Ян после разговора с этим ходячим рекламным проспектом краски для волос. Если Хёнджин посмел сказать что-то обидное, то Ким ему это припомнит. Нужно будет как-нибудь невзначай подшутить над его причёске или предложить ему попробовать «очень полезный» детокс-чай. Главное, чтобы Чонин не грустил. Если Хван причина его беспокойства, то нужно будет с ним серьёзно поговорить. Чонин заслуживает только хорошее. Вечер продолжался, но напряжение между Чонином и Сынмином нарастало с каждой минутой. Чонин слишком громко смеялся над шутками Хёнджина и настойчиво подкладывал Сынмину мясо на тарелку, избегая его взгляда. В голове того роились самые разные предположения, одно хуже другого. Ко времени, когда Феликс, утомлённый обилием еды и неусыпным вниманием Хёнджина, начал сонно приваливаться к его плечу, компания решила разойтись по спальням. К счастью, в доме их было три, и парни распределились по парам. Хёнджин повёл Феликса укладываться, а Чонин решил отнести все тарелки в дом, пока Сынмин убирал остатки углей. Возвращаясь, он застал Кима сидящим на крыльце и смотрящим в ночное небо. Луна сегодня была полной и яркой, заливая всё вокруг серебристым светом. — О чём ты хотел поговорить? — не поворачиваясь, спросил Сынмин. Его голос звучал тихо и немного настороженно. Чонин присел рядом, чувствуя, как дрожат кончики пальцев. Он глубоко вдохнул, стараясь унять волнение. — Это сложно… и мне страшно, что ты подумаешь обо мне, — начал он, не отрывая взгляда от луны. Сынмин повернулся к нему, в его глазах читалась тревога. — Что бы ты ни сказал, я постараюсь понять. Ты же знаешь, что я не осужу тебя просто так. Чонин набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — У меня проблемы с агрессией. — Что ты имеешь в виду? — Сынмин нахмурился, словно не расслышал. — У меня диагностирована возбудимая психопатия, — пояснил Чонин, опуская голову. — Это значит, что я склонен к неконтролируемым вспышкам ярости. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь треск сверчков в траве. Сынмин молчал, обдумывая услышанное. Чонин боялся поднять глаза, ожидая увидеть в них отвращение или страх. — Возбудимая… что? Чонин, что это вообще значит? — Сынмин нахмурился, в его голосе слышалось беспокойство. — Это как-то влияет на наши отношения? И почему ты раньше мне об этом не говорил? Это что-то серьёзное? Ты посещаешь врача? Расскажи мне. Чонин поднял голову, поражённый тревогой в голосе Сынмина. Он ожидал чего угодно, но не такой реакции. — Да, я посещаю врача и занимаюсь гонками. Это помогает мне контролировать себя. — Тогда всё в порядке… если ты будешь говорить со мной об этом. Я ценю твою откровенность. Чонин улыбнулся, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он притянул Сынмина к себе и крепко обнял. Сынмин ответил на объятие, прижимаясь щекой к мягким волосам Чонина. В его сердце разливалось тепло от осознания того, что ему доверили такую важную часть себя. Он знал, что Чонину было непросто открыться, и он бесконечно ценил эту откровенность. Вечерний воздух был наполнен лёгкой прохладой, но Чонин чувствовал, как внутри него бушует буря. Он сидел рядом с Сынмином на крыльце, их руки едва касались друг друга, но это прикосновение было как электрический разряд. Луна, полная и яркая, казалось, наблюдала за ними, словно зритель в театре, ожидая развязки. — Ты знаешь, — начал Сынмин, его голос был тихим, но уверенным, — я всегда чувствовал, что в тебе есть что-то… особенное. Не только твоя ярость, но и то, как ты с ней борешься. Это делает тебя сильнее. Чонин посмотрел на него, его глаза были полны благодарности, но в них также читалась тень сомнения. — А ты не боишься? — спросил он, его голос дрожал. — Что однажды я могу потерять контроль? Сынмин улыбнулся, его губы растянулись в мягкой, почти нежной ухмылке. — Боюсь, — признался он, — но не тебя. Я боюсь, что ты будешь держать всё в себе, пока не взорвёшься. Я хочу быть тем, кто поможет тебе выпустить пар. Чонин замер, его сердце билось так громко, что он был уверен, что Сынмин слышит его. Он почувствовал, как тепло разливается по его телу, когда Ким положил руку ему на колено, его пальцы слегка сжали мышцу. — Ты не должен бороться в одиночку, — прошептал Сынмин, его голос был как шелест листьев на ветру. Чонин закрыл глаза, чувствуя, как его дыхание становится глубже. Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. — Сынмин, — прошептал он, его голос был полон желания и страха. — Я здесь, — ответил Ким, его губы были так близко, что Чонин чувствовал их тепло. Их дыхание смешалось, и Чонин почувствовал, как его сердце замирает. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Вместо этого он наклонился ещё ближе, их губы почти соприкоснулись, но он остановился, ожидая разрешения. Сынмин улыбнулся, его глаза блестели в лунном свете. — Не бойся, — прошептал он, его голос был как обещание. Их губы наконец встретились, и Чонин почувствовал, как мир вокруг них исчезает. Это был поцелуй, полный страсти и нежности, смешанных воедино. Он чувствовал, как Сынмин притягивает его ближе, их тела сливаются в одно. Когда они наконец разошлись, Чонин почувствовал вкус поцелуя на своих губах и тепло чужих рук на своей талии. Лунный свет играл в глазах Сынмина, делая их ещё более загадочными. Он смотрел на Чонина с нежностью и пониманием, словно видел его насквозь. — Я люблю тебя, — прошептал он, его голос был полон искренности. — И я тебя, — ответил Сынмин, и, прислонившись лбом ко лбу Чонина, тихо прошептал, — Пойдём в спальню? Там теплее. Чонин кивнул, не в силах произнести ни слова. Он чувствовал, как по телу разливается приятное тепло, а сердце бешено колотится в груди. Сынмин взял его за руку, и они вместе поднялись с крыльца, направляясь в дом. В спальне было тепло и уютно, царил приятный полумрак. Сынмин, не отрывая взгляда от Чонина, медленно снял футболку, обнажая гладкую кожу плеч. Чонин завороженно наблюдал за каждым его движением, чувствуя, как внутри разгорается огонь желания. Он подошёл к нему и нежно провёл пальцами по его щеке, ощущая приятную прохладу кожи. Сынмин прикрыл глаза от удовольствия и прижался щекой к ладони Чонина. Их губы снова встретились в страстном поцелуе. Руки Чонина скользили по спине Кима, исследуя каждый изгиб его тела. Он же отвечал на его ласки с не меньшей нежностью и желанием. Они целовались долго и жадно, словно боялись оторваться друг от друга хоть на секунду.