Neon Seoul

Следующим утром Чонин пробудился под настойчивым поцелуем солнечных лучей, пробившихся сквозь щель в шторах и угодивших прямо в глаза. Он неохотно разлепил веки и с удивлением обнаружил, что не чувствует своей руки. Повернув голову, он увидел умиротворенно посапывающего Сынмина, уютно примостившегося на его плече. Фиолетовый вихрь его волос источал нежный аромат свежесваренного кофе. С возвращением сознания нахлынули воспоминания о вчерашнем вечере: откровенный разговор с Хёнджином, признание Сынмину… Улыбка невольно тронула его губы. Он зарылся носом в эту яркую макушку, жадно вдыхая пьянящий аромат парня. Чонин, признаться, был готов к тому, что Сынмин пошлет его куда подальше, но, к его величайшей радости, этого не случилось. Чонин зажмурил глаза, стремясь как можно дольше удержать ускользающее мгновение покоя рядом с Кимом, но тишину пронзил звук разбитого стекла, донесшийся с первого этажа. За ним последовал беззаботный смех Феликса. Что они там вытворяли с Хёнджином, оставалось тайной, но шум разбудил Сынмина. Тот заворочался на руке Чонина, возвращая в нее жизнь, но какой ценой! Острая, как удар тока, боль пронзила его от плеча до кончиков пальцев. Ян стиснул зубы, сдерживая стон. Сынмин, пробуждаясь, повернулся к нему и, заметив искаженное болью лицо, окончательно проснулся. — И тебе доброе утро. Чего такой недовольный? Не любишь просыпаться? — Рука… — прохрипел Чонин. Сон еще держал Сынмина в своих объятиях, и смысл слова дошел до него не сразу. — Рука? Здорово, у меня их две. К чему Чонин не смог окончально привыкнуть, так это к юмору Сынмина, он у него был специфический, особенно сейчас, когда он только проснулся. Сынмин сонно моргнул, переводя взгляд с лица Чонина на его плечо, на котором удобно устроился ночью. До него наконец-то дошло. Он резко поднялся, отчего Чонин тихо застонал, не в силах сдержать боль. — Ох, бля, прости! — Сынмин резко поднял голову, освобождая руку Чонина. Он принялся разминать плечо, чувствуя, как ноющая боль отступает, словно прилив, оставляя после себя лишь легкое покалывание. — Да ладно тебе, сам же говорил, гонки — это опасно. Если так хочешь, чтобы я бросил, не обязательно руку отрывать. Чонин расхохотался, когда Сынмин шутливо хлестнул его подушкой. Удар следовал за ударом, а Чонин, задыхаясь от смеха, пытался прикрыться от этой «опасной» атаки. В этом они и были похожи — в искрометном юморе и мгновенной реакции на шутки. Чонину эта общность безумно нравилась. — Придушу, идиот! Я вообще-то испугался за тебя, — проворчал Сынмин, но в голосе сквозила нежность. Чонин, поймав момент, когда Сынмин перестал замахиваться, притянул его к себе, укладывая на свою грудь. — Да что случится с рукой, Минни? — Чего? Это ты меня сейчас как назвал? — Минни… что, нельзя? — Чонин самодовольно ухмыльнулся, видя, как на лице Сынмина промелькнула смущенная гримаса, которую тот отчаянно пытался скрыть за напускным недовольством. — Нет, звучит как кличка для собаки. Не зови меня так, — пробурчал он, поднимаясь с кровати. Чонин, не в силах сдержать смех, наблюдал, как Сынмин подбирает с пола свои вещи и натягивает их. — Голым тебе лучше, знаешь ли. — А тебе лучше, когда ты молчишь, волчонок. Улыбка Чонина стала еще шире. Он подошел к Сынмину, обвил его талию руками и притянул к себе. Сынмин все еще смотрел на него с деланным недовольством, но не сопротивлялся. — Может, тогда ты поможешь мне замолчать? — Помогу. Давай я тебе кляп смастерю, и ты прекрасно помолчишь… — Мне будет достаточно твоих губ, Минни. И с этими словами Чонин накрыл приятные, пухлые губы Сынмина своими, крепко обнимая его за талию. Сынмин фыркнул, но в поцелуй ответил, нежно приобнимая Чонина в ответ. Вкус утренней свежести и еще не выветрившегося кофе пьянил, заставляя сердце биться чаще. Чонин углубил поцелуй, наслаждаясь мягкостью губ Кима. Это был не страстный, а скорее нежный, утренний поцелуй, наполненный теплом и невысказанными словами. Оторвавшись, они посмотрели друг другу в глаза. В глазах Сынмина плескалось смущение, смешанное с нежностью. Чонин нежно провел пальцем по его щеке, стирая невидимые следы смущения. — Пойдем завтракать, а то Феликс с Хёнджином там все разнесут, — сказал Сынмин, стараясь вернуть себе самообладание. Чонин кивнул, отпуская его из объятий. Они вместе вышли из комнаты, держась за руки. Спускаясь по лестнице, они услышали громкий смех и звуки борьбы. Заглянув в гостиную, они увидели картину хаоса: подушки разбросаны по полу, Феликс и Хёнджин валяются на диване, пытаясь стащить друг с друга одеяло. — Ебать у вас тут, конечно, весело… — протянул Сынмин, обводя взглядом поле битвы, где разворачивалось сражение не на жизнь, а на смерть двух белокурых парней. Феликс обернулся на звук голоса и озарил комнату заливистым смехом. — Доброе утро! Ой, а мы вас разбудили, да? — промурлыкал он, расплывшись в довольной улыбке до ушей, и продолжил яростно перетягивать одеяло у Хёнджина, который, в свою очередь, не собирался сдаваться. Любовь любовью, но война — это война! — Да нет, что вы… Что тут вообще происходит? Чонин лишь молча наблюдал за разворачивающимся хаосом, всем сердцем надеясь, что звон разбитого стекла не был связан с какой-нибудь бесценной реликвией, иначе придется расплачиваться. — Пытаемся решить, кто сегодня готовит завтрак, — между рывками произнес Хёнджин, цепляясь за край одеяла мертвой хваткой. — Феликс утверждает, что его блинчики лучшие, а я считаю, что его «блинчики» больше похожи на угольки. Сынмин закатил глаза. — Могли бы просто бросить монетку. — Это слишком просто, — отрезал Феликс, одерживая верх и вырывая одеяло из рук Хёнджина. — Победа должна быть заслуженной! Хёнджин лишь вдохнул и повернулся на двух парней. — Вот если бы вы не отвлекали, я бы победил! Феликс лишь гордо улыбнулся и похлопал любимого по плечу — Умей признавать поражение, Джинни. — Феликс сдерживал смех, когда его парень посмотрел на него с нескрываемым недовольством. — зато, ты теперь не просто Хван Хёнджин, а Хван Хёнджин, который проиграл мне в честной битве за право готовить завтрак! — Феликс самодовольно вскинул подбородок, ощущая себя настоящим триумфатором. — Я просто не ожидал такой подлости! И вообще, твои блинчики правда ужасны. — Хёнджин нахмурился, поджав губы. — Ужасны? — возмутился Феликс, вскинув брови. — Да их все обожают! Ты просто завидуешь моему кулинарному таланту! Сынмин расхохотался, наблюдая за развернувшейся сценой. Посягать на кулинарное мастерство Феликса — это было строжайшим табу. А Хёнджин, словно хищник, ударил прямо по больному месту. Нужно было срочно спасать беднягу. — Раз уж он так считает, Ликс, пусть тогда он и Чонин идут готовить завтрак, — лукаво улыбнулся Сынмин. — Я?! Почему сразу я?! — опешил Чонин, переводя взгляд на Кима. — Это тебе за Минни, понял? Есть еще вопросы? Чонин, не ожидавший такого поворота, просто замер, не зная, что ему сказать или сделать. Хёнджин вздохнул и подошел к нему, кладя руку на плечо. — Ладно, выбора у нас с тобой и правда нет. Идем, гонщик, будешь помогать. — Мне придется следить, чтобы кухня не превратилась в пепелище, — пробормотал Чонин, глядя на Хвана и понимая, что вчерашнее поведение парня было совершенно иным. Сейчас он был расслаблен в обществе Чонина, и эта непринужденность ощутимо меняла их отношения. — Да хэй, что за буллинг меня сегодня? Хёнджин обвел взглядом всех присутствующих и остановился на своем парне. Феликс лишь с улыбкой помахал ему, безмолвно желая удачи в предстоящем кулинарном сражении. Чонин и Хёнджин, ворча и перебрасываясь шутками, направились на кухню. Там их встретил разгром: грязная посуда в раковине, просыпанная мука на столешнице и одиноко валяющаяся сковородка на полу. Феликс и Сынмин обменялись понимающими взглядами, и тихий смех сорвался с их губ, вызванный абсурдностью и умилением от царящей вокруг картины. Вчерашняя ледяная стена между Чонином и Хёнджином рухнула, уступив место чему-то… живому. Под аккомпанемент звенящих кастрюль и приглушенных ругательств, доносящихся из кухни, парни неспешно приводили гостиную в порядок, собирая разбросанные подушки и одеяла. Завтрак обещал быть незабываемым — в этом не было никаких сомнений. — Хорошо отдохнули, — с улыбкой проговорил Феликс, с осторожностью собирая сверкающие осколки разбитой чашки. — Жаль, что вечером нам уезжать. — Да ты вчера первый вырубился. Наелся, как сурок, и захрапел, — усмехнулся Сынмин, бережно сворачивая теплое одеяло. Феликс слегка покраснел, вспомнив вчерашний вечер. Видимо, объятия домашнего уюта и вкусная еда сделали свое дело. — Ну, знаешь ли, после такого насыщенного дня любой уснет, — пробурчал он, тщательно подметая осколки в совок. — Главное, что все хорошо провели время. И, кажется, у Чонина и Хёнджина наладилось. Сынмин кивнул, соглашаясь. — Да, это точно. Вчерашний разговор явно пошел им на пользу. Интересно, что они там готовят? Надеюсь, хоть что-то съедобное получится. В этот момент из кухни раздался громкий стук, за которым последовала тихая ругань. Феликс и Сынмин переглянулись и рассмеялись. — Похоже, у них там весело, — заметил Феликс. — Может, пойдем проверим? Они неслышно прокрались на кухню, где их взору предстала умиротворяющая картина хаоса. Чонин, с невозмутимым видом, колдовал у плиты, словно алхимик, а Хенджин, щедро обсыпанный мукой, ожесточенно сражался с содержимым миски, сопровождая свои действия красочным потоком ругательств. — Кажется, вам не помешает помощь? — с лукавой улыбкой поинтересовался Сынмин, наблюдая за этой феерией. Парни разом вскинули головы, но выражение лиц их было диаметрально противоположным. На лице Чонина расцвела безмятежная улыбка, в то время как взгляд Хёнджина выражал вселенскую скорбь, словно он претерпевал самое страшное наказание из всех возможных. — Нет, — ответили они в унисон, словно сговорившись и продолжили заниматься своими делами. Феликс прыснул от смеха, не в силах сдержать веселья. — Ну-ну, посмотрим, как вы справитесь без нас, — подмигнул он, отступая в сторону. Сынмин последовал за ним, и они устроились на табуретах у кухонного стола, наблюдая за разворачивающимся действом, словно за захватывающим реалити-шоу. На удивление, завтрак выдался на славу. Парни накрыли стол прямо на улице, там же, где они сидели прошлым вечером, словно продлевая очарование ночи. Вдвоем им удалось сотворить пышный омлет с ветчиной и сыром, искусно нарезать фрукты и сварить ароматный кофе на всех. Феликс, окинув взглядом стол, не смог сдержать восхищенного вздоха. Он посмотрел на Хёнджина и одарил его лучезарной улыбкой. — Какой же ты у меня талантливый! — проговорил он, нежно целуя любимого в щеку, — Я тобой так горжусь! Хёнджин, словно кот, нашедший заветную сметану, расплылся в довольной улыбке от похвалы. Сынмин, бросив взгляд на аппетитный омлет, перевел глаза на Чонина, который, подобно преданному щенку, замер рядом, ожидая оценки. — Что? — Ну… я молодец? — Так я же знал, что ты умеешь готовить… Чонин, обиженно надув губы, словно капризный ребенок, не сводил взгляда с Сынмина. — Вообще-то, омлет готовил я… А Хёнджин смог только фрукты нарезать… Хёнджин резко обернулся к Чонину и сердито зашипел: — Не пали… Сынмин тихонько хмыкнул, отрезая себе кусочек румяного омлета. — Так я тебя специально и отправил готовить вместе с Хёнджином, чтобы мы хоть поели нормально. Ты же вчера вечером сотворил для нас мясо— пальчики оближешь. Чонин, исполненный гордости за себя, бросил на Хвана взгляд. Хёнджин нежно держал руку Феликса, который с аппетитом уплетал их совместное кулинарное творение. В этот самый миг до Чонина дошло, что подобного в его жизни еще не случалось. Ни разу не было такого безмятежного утра, наполненного смехом и шутками. Он перевел благодарный взгляд на Сынмина, благодаря которому это утро стало реальностью, и не мог поверить, что все это не сон. Он действительно сидел в окружении хороших людей и смотрел на парня, который уже прочно обосновался в его сердце. Сынмин, заметив взгляд Чонина, тепло улыбнулся в ответ. Он понимал, что для младшего этот момент значит гораздо больше, чем просто завтрак в приятной компании. Это было своего рода признание, принятие в их небольшую, но очень дружную семью. Завтрак прошел в теплой и непринужденной обстановке. Шутки, смех и нежные взгляды то и дело перелетали между парнями, создавая атмосферу любви и взаимопонимания. Они ели, разговаривали и просто наслаждались обществом друг друга, забыв обо всех проблемах и заботах. Казалось, время остановилось, и они навсегда остались в этом счастливом моменте. День пролетел незаметно, наполненный простыми, но такими важными моментами. Они успели погулять по окрестностям, налюбоваться красивыми видами, а ближе к полудню, счастливые и уставшие решили смотреть вместе фильм. Феликс заснул, положив голову на плечо Хёнджина, а Чонин, чувствуя тепло Сынмина рядом, нежно взял его за руку. Вечер клонился к закату, и ребята засобирались в обратный путь. Чонин, не теряя надежды, вновь предпринял попытку усадить Сынмина за руль, но в ответ услышал ледяное предупреждение: в случае чего Сынмин предпочтет услуги Хёнджина, который уж точно не откажется довезти его до дома. Чонину ничего не оставалось, кроме как уступить и смиренно занять водительское кресло. Сейчас он наблюдал за Сынмином, ставшим живой опорой для повисшего на нем Феликса. Ли сиял, словно лучезарное солнце, одаривая всех теплом своей искренности. И каким же диссонансом прозвучал тихий, почти угрожающий рык Феликса, отправляющий куда подальше незадачливого Хёнджина, что осторожно укладывал в этот момент сумки в багажник их машины. Что именно натворил Хван, Чонин выяснять не стал, но уже через мгновение увидел, как они снова сплетаются в объятиях. Стало ясно — этой буре эмоций ничто не страшно. Ян принялся копать под них практически сразу. Биография Феликса оказалась пресной, как недоваренный рис: студент, живущий с родителями, тихий омут, в котором, казалось, не водилось ни черта, если не считать его парня. Хёнджин удивил куда больше. Связаться с китайской мафией и оставаться практически обычным парнем — достойно уважения. Вполне понятно стремление Хвана узнать как можно больше о новом человеке в их компании. Чонин перевел взгляд на Хёнджина. Тот, прислонившись к своей машине, застыл в том же томительном ожидании. Встретившись глазами с Яном, Хван тепло улыбнулся и едва заметно кивнул. Чонин ответил тем же. Как бы ни завязалось их знакомство, сейчас он ощущал лишь благодарность за то, к чему оно пришло. Эти сутки вдали от городской суеты, в тиши загородного дома, подарили ему долгожданный отдых и неведомое прежде умиротворение, что разливалось теплом внутри. Сейчас каждый из них стоял в ожидании своего парня, чтобы отправиться домой. Дом… Раньше Чонин мог так называть только квартиру, где они жили с Чаном. Но теперь его дом — это человек, озаривший его жизнь нежным светом тепла и безусловной любви за столь короткий миг. Чонин смотрел на Сынмина, чья улыбка сияла неподдельной радостью, и сердце его наполнялось благодарностью за ту секунду на гонках, когда взгляд его зацепился за этого человека, заставив подойти. Если бы не тот импульс, не было бы этого волшебства, этого безграничного счастья. Друзья отстранились друг от друга, и Феликс, не забыв про Чонина, принялся махать ему рукой. Ян ответил, но его прощальный жест был куда менее эмоциональным. Ли тут же упорхнул к Хвану, и они расселись по своим местам в машине. Сынмин подошел к двери пассажирского сиденья и, улыбнувшись, бросил последний взгляд на дом: — Здесь хорошо, я бы хотел вернуться сюда еще. Чонин, глядя в сияющие глаза парня, улыбнулся: — Конечно, вернемся. Мне тоже здесь очень понравилось, отдых был невероятным, — и в его словах не было ни капли лжи. Ему действительно удалось напитаться покоем, словно этого заряда хватит на долгие годы вперед. Сынмин невольно выдохнул, словно выпуская из груди тяжкий груз: — А вот завтра снова на работу… — Ну вот, обязательно нужно напомнить! Ты хоть по записи работаешь, да еще и из дома, а я каждый день в офис езжу, — проворчал Чонин, но в его голосе слышалась скорее легкая досада, чем злость. — Зато ты работаешь там с отцом, — напомнил Сынмин, с улыбкой наблюдая, как на лице парня сменяются гримасы недовольства. — Да, точно! Надо тебя с ним познакомить! — тут же воодушевился Чонин, словно забывая о грядущей рабочей рутине. Услышав это, Сынмин решил ретироваться, пока в голову парня не пришла еще какая-нибудь гениальная идея. Он молча сел на свое место, словно прячась от этого разговора. Чонин тихо посмеялся, понимая неизбежность знакомства Сынмина и Чана.