Омела

Стаканчики, находившиеся в руках, едва согревали их от пронизывающего насквозь ветра. Путь обратно хоть и был короче, но казался в тысячу раз длиннее. Впереди уже виднелись две женские фигуры, идущие рука об руку. Были слышны их радостные возгласы и обрывки диалога.  Вдруг девушки, завидев направляющихся к ним навстречу парней, ускорили шаг, через мгновение оказавшись перед ними. — Вас только за смертью посылать,— с недовольством произнесла Кэт и взяла напиток из рук Жана.— чем вы там занимались? Желание поделится с подругами всем тем, что с ним произошло было вопиющим, но пока рядом с ним был Жан, Джереми даже словом не обмолвится об этом, и возможно, это так и останется нерассказанным. Поэтому, он ограничился простыми самым логичным, на его взгляд ответом. — По длинному пути пошли. — с легкость в голосе сказал Джереми и протянул второй стаканчик с кофе Лайле. — Нечего было нас одних отправлять в кафе. Мы были уверенны, что вы раньше, чем через пол часа не освободитесь. — Слишком холодно для долгой фотосесси. — голос Лайлы был наполнен упреком, связанным с тем, что он и Жан заставили их долго ждать и долго мерзнуть на улице. — Могли бы сказать спасибо, а не упрекать. — Недовольно сказал Джереми.  — О, спасибо дорогие сеньоры за то, что по нашей просьбе принесли нам кофе, и не дали умереть от холода. —  это прозвучали слишком наигранно, но Кэт на это и рассчитывала. — Какие вы громкие. — Впервые за все время подал голос Жан. — Просто не представляю откуда у вас столько энергии на бессмысленные разговоры. — О, Жан. — Протянула Лайла. — Это мы ещё тихие. Если соберутся все с чата Шлюшек, то ты поймешь, что это ещё цветочки и мы самые тихие создания. А насчет энергии, — подумав, она продолжила. — Просто прими, как должное. Мы её из солнечных лучей впитываем круглый год, а ты всегда их избегаешь. — Сделаю вид, что этот ответ меня удовлетворил. — Полным недовольством голосом сказал Жан, делая глоток своего кофе.  Постояв ещё пару секунд, они развернулись и двинулись дальше по парку, разговаривая о чем попало. За ходом их мыслей было тяжело уследить, ведь темы разговоров менялись с неуловимой скоростью. Один лишь Жан принимал участие в их болтовне, только если к нему обращались напрямую. Он будто летал в облаках и был явно не особо заинтересован в разговоре. Его словно пожирали неуправляемые мысли, которые не было объяснения. На самом деле Жан думал о Джереми. О его Джереми. О таком красивом, веселом и живом Джереми. О Джереми, как о человеке, а не капитане команды. О Джереми, который готов на всё ради него. И Жан не понимал этого. Он был далек от красоты из-за огромного количества шрамов, веселья в нем тоже не было, а самой эмоциональной реакцией могла быть небольшая, слегка натянутая улыбка. Жизни в нем и вовсе не было. Жан просто был. В данном месте, в данный момент. Он существовал в этом мире, лишь из-за обещания, которое он дал Кевину перед тем, как тот ушел. Он хорошо помнил с каким умоляющим голосом его бывший друг просил его жить, не умирать, а остаться в этом аду один на один с собой. И Жан согласился. Он сказал, что будет жить и не оставит этот мир. Обрывок диалога снова пронесся у него в голове. — Жан. Пожалуйста, — умолял его Кевин, держа его руки и смотря прямо в глаза. — пообещай мне, что будешь жить. Что не покончишь с собой и будешь сильнее этого всего. Пообещай. Я верю, что ты выдержишь и сможешь. Просто дай слово. — Зачем? В этом нет не единого смысла. Моя смерть не станет большой утратой, а жизнь принесет мне лишь больше боли. — говорил Жан дрожащим голосом и не много запинаясь. — Зачем мне это? Ради чего? У меня нет смысла, я просто есть. У меня нет того, ради чего я бы смог жить. — Живи ради меня. — произнеся эту фразу, Кевин сжал руки Жана. — Живи пока жив я. Пожалуйста. Живи. — он продолжал его умолять, пока его глаза наполнялись болью. Он прекрасно понимал Жана, но не хотел чтобы тот освободился от того Ада, что его окружает. —Я не прошу тебя надевать розовые очки и смотреть на мир, будто все прекрасно. Я просто прошу быть. Чтобы ты дышал и твое сердце билось. Пообещай мне, что будешь жить.  — Ты правда думаешь, что ты поможешь кому-то если заставишь меня страдать? — Жан не упрекал, не давил, его голос звучал полностью без эмоционально, и это было ещё больней. — Я могу пообещать. Но какая от этого польза? Что от этого будет? Моё существование полностью бесполезно. Я как сломанная кукла, которую уже нельзя починить, но которая продолжает разговаривать. Я как марионетка, которой отрезали нитки и отдали детям, как жалкую мягкую игрушку. Но и от этих вещей пользы больше, чем от меня. — его голос надрывался, но он ничего не могу с этим сделать. — Я хочу чтобы ты жил. — более уверенно произнес Кевин. — Раз можешь пообещать почему не сделаешь этого? Просто дай слово, что будешь жить в этом мире. Что твое сердце будет стучать. И возможно когда-то ты скажешь спасибо за это. За то, что ты жив. — Ладно, — неуверенно начал Жан заранее зная, что позже пожалеет об этом. — я тебе обещаю, я буду жить и моё сердце будет стучать, пока это возможно. — слова ели слышно вылетали из его рта, но Кевин слышал все. — Но если ты умрешь раньше меня, то оно перестает действовать. И в праве делать со своей жизнью все, что за хочу. — Хорошо. — последние, что сказал Кевин и ушел. Навсегда. Жан это помнил. И уже никогда не забудет. И впервые с того момента он понял, что не жалеет о сделанном. Он действительно был рад данному обещанию. Был рад тому, что его сердце продолжает стучаться. Да, Жан по-прежнему может просто существовать. Но его проживание в этом мире разнообразно людьми, которые находится рядом с ним и помогают, принимают его таким какой он есть и пытаются починить сломанное. Пытаются вернуть в него жизнь. Склеить то, что в нем давно разломали. И Жан был им очень признателен.   Эти мысли с головы до ног окутали Жана, а фразы разговора его друзей уже не долетали до него. Он все ещё думал. Почему именно он? Почему Джереми выбрал его? Из всех возможных вариантов он остановил свой выбор на нем. Жан не умел ничего, кроме того как играть в Экси. В этом и заключалась вся его жизнь. Просто быть на поле, пока это возможно. И зная все это, Джереми не отвернулся. Наоборот, принял и постаралась помочь всем чем смог, это было куда важнее слов. Он раз за разом доказывал своими действиями, что не бросит Жана в трудную минуту. За что тот был бесконечно благодарен. Из размышлений его вывели потряхивание за плечи. Встряхнув голову, он заметил, что они остановились. А Лайла  довольно продолжительное время дергает его, чтобы тот пришел в себя. Рядом с ней стояли Кэт и Джереми, смотрящие на него обеспокоенным взглядом. Жан настолько погрузился в свои раздумья, что не услышал вопрос  который видимо не один раз прозвучал в его сторону. Его глаза перебегали с одного настороженного лица на другое, пытаясь понять истинная ли это причина такого поведения. Первой нарушила тишину Кэт. — Жан. Все хорошо? —тихо сказала она пытаясь разглядеть любые эмоции на бледном лице. — Я в порядке. — машинально отчеканил Жан. Таким ответом он отвечал на любые вопросы про его самочувствие и состояние. И это даже почти не было ложь. Просто легкой недоговоркой. — Ты же знаешь, что мы не верим этому твоему "Я в порядке"? — начала говорить Лайла с упреком. — Ты всегда так отвечаешь. Даже когда у тебя три ребра было сломано ты сказал, что в порядке. А сейчас я три минуты пыталась вернуть твое сознание на землю. И ты хочешь, чтобы мы поверили? — Я действительно в порядке, просто задумался. — и это было чистой правдой, в которую как казалось они не поверили. — Ну мы заметили, что задумался, только вот о чем? Видимо это было что-то важное, настолько сложное, раз ты так погряз в свои мысли. — Задав этот вопрос, Каталина  взглянула ему прямо в глаза. — Это не столь важно. — уклонился от ответа Жан, после чего протараторил пару ругательств на французском. Он не хотел отвечать не сейчас, не никогда. — Нет уж, важно.— гнула свое Кэт. — Мы твои друзья, а кто-то и больше, — она посмотрела на Джереми. — Ты можешь нам доверится, но почему то этого не делаешь. — Я доверяю, — Он действительно им доверял, больше чем любому другому человеку за всю своею жизнь. — Просто не готов сейчас об том говорить. — Как знаешь. — поставил точку в этой дискуссии Джереми. — Раз все выяснилось, пойдем дальше? После этих слов они двинулись дальше по тропинке. Небо полностью заволокло тучами, казалось, что фонари стали светить ещё ярче. Вероятно, было уже поздно, но никто из компании не следил за временем. Все просто радовались веселому времяпрепровождению.  Кофе  было выпито, а пустые стаканчики покоились в руках. В какой то момент они остановились у огромного клена, который раскинувшкоо свои ветви прямо над дорожкой. — Слушайте, мне надоело таскаться с этими стаканчиками. — с явным возмущением произнесла Каталина. — Почему в этом парке так мало мусорок? — Я видела одну по дороге, — более умиротворенно ответила Лайла, — правда она была достаточно далеко, но думаю, что без разговор окажемся там быстро, пошлите дойдем до неё. — Давайте вы с Кэт сходите до неё, а мы с Жаном подождем здесь. — предложив эту идею, Джереми многозначительно посмотрел на них, как бы на что-то намекая. — Ну если вам не трудно конечно... — Вообще-то… — начала говорить Лайла, но Каталина её опередила. — Конечно мы сходим, нам не трудно. — он толкнула  девушку в бок, взяла в руку ещё один пустой стакан из рук Джереми, и направились в сторону урны. Лайла протянула руку, забирая мусор из рук Жана, последовала вслед за ней. Ещё до ухода девушек он начал догадываться для чего все это. Как только Лайла с Каталиной отошли на такое расстояние, позволяющие  каждому слова диалога оставаться секретным. Джереми приблизился к Жану. Он взглянул на его лицо,прямо в его глаза.  — Что случилось? — Фразы неожиданно  оборвала тишину. Голос был спокойный, но напряжение в плечах выдавали его. — Я не понимаю о чем ты. — Конечно, Жан знал насколько неправдоподобно звучит данная фраза, это все же оставалось лучшим из все того, что он смог придумать. — Все в порядке. — Ты сам то себе веришь? — Джереми говорил так же спокойно - было бы намного хуже, если бы он кричал. — Жан, скажи пожалуйста: в чем дело? — Не самое лучшее место для такого разговора. — действительно, Джереми хочет чтобы Жан открыл свою душу в том месте, которого даже не знает. Нет. Не сейчас.—  Я уже сказал, я не готов сейчас об это говорить. Джереми не стал на это отвечать, между тем подходя к Жану, он сократил между ними до непривычно маленького. Хрупкая идилия, выстроившаяся в этот момент забирала все из головы, наполняя разум спокойствием .  Джереми его обнял. Не сильно, едва касаясь тела. Не ожидав такого, тот вздрогнул, но и не отпрянул. Наоборот притянул его ближе к себе. Из складок длинного пальто послушалась приглушенный голос. — Знаешь, что обычно делают под омелой?  — Послышалась  ухмылка, хотя  Джереми говорил так же умиротворённо. Посмотрев наверх, Жан увидел растение, нависшие над дорогой серым полипом, плотно обвивая старый клен и превращаясь в пушистый шар, словно живое существо. Крохотные белые ягоды прятались среди жёстких, восково-зелёных листочков, придавая им загадочный и слегка мистический облик. Вечером  наличие омелы казалось ещё заметнее — мягкий свет луны подчёркивал таинственную красоту растения, будто оно было создано специально для подобных моментов. Не успев сказать и слова, Жан почувствовал горячие прикосновение к губам. Джереми поцеловал его легко и нежно, будто боялся, что тот растает. Сердце забилось быстрее, дыхание стало глубже. Этот поцелуй длился всего мгновение, но оно казалось вечностью — сладкой, полной чувств и эмоций. Губы медленно разошлись, оставив после себя тепло и легкую дрожь.  — Теперь точно знаю.  —Жан улыбнулся своей самой редкой, искренней улыбкой, которую он был готов дарить только Джереми. Тот каждый нечастый раз таял в ней, забывая обо всем. Они посмотрели друг другу в глаза, наполненные любовью. В надежде никогда не отпускать друг друга, они притянулись ближе, позволяя себе раствориться в нежности момента. Уже позже они так и стояли в объятиях друг друга, не в силах сказать ни слова. Им было хорошо вместе,  никто не мог бы им помешать.