Слишком близко

***

      Исаги был на грани.       Он правда старался следовать советам друзей и двигаться дальше, но как будто сама судьба не позволяла ему это сделать. С глаз долой из сердца вон — прекрасная стратегия, но только вот это бы сработало в любом другом месте, но не в Синей Тюрьме. Как бы Исаги не старался отвлечься, он все равно каждый день был вынужден видеть их. Эти двое словно специально действовали ему на нервы — всегда ходили парочкой, перешептывались, а иногда стояли настолько близко друг к другу, что Исаги еле сдерживал порыв запустить в них мячом во время тренировки.       Нужно быть выше этого, двигаться дальше, но сколько бы Исаги не пытался себя в этом убедить, ревность уже захватила его изнутри. И ведь до сих пор не ясно, какие отношения связывают Рина и Шарля. Если смотреть непредвзято, то со стороны они и правда похожи на просто близких друзей, но предчувствие не давало успокоиться. Ну вот не смотрят на друзей... так.       Всё достигло точки кипения в столовой. Исаги только сделал шаг внутрь, как его взгляд тут же притянулся к угловому столику, где сидели эти двое. Снова вместе. Рин вяло ковырял свой обед, пока Шарль, не умолкая, рассказывал ему что-то, активно жестикулируя. Исаги стоял далеко и не слышал что именно тот рассказывал, но это было и не важно. Куда больше его волновало то, как Шарль наклонился ближе, чем позволяли приличия, и как его рука небрежно легла на спинку стула Рина. А Рин… Рин просто дальше слушал. Не отталкивал, не огрызался.       Это уже слишком. Пусть только попробует ему кто-то еще раз сказать, что между этими двумя ничего нет. Не ведут себя так просто друзья.       Исаги застыл, не зная как совладать с эмоциями. Внутри все бурлило, хотелось подбежать, разрушить их идиллию и по возможности разбить кому-нибудь из них нос. Рину за то, что так быстро нашел ему замену. Шарлю за то, что смог то, чего он сам не смог.       Громкий звон заставил всех в столовой замолчать. Исаги стоял неподвижно. Его не волновал ни выпавший из рук поднос, ни разбитая посуда, ни то, что внимание всех присутствующих теперь сосредоточенно на нем. Его волновал только Рин, который наконец-то оторвался от своей тарелки и удостоил его своим взглядом. Ровно секунду длился их зрительный контакт, прежде чем Исаги развернулся и покинул столовую, игнорируя перешептывания за спиной.       Глаза жгли надвигающиеся слёзы, с каждой секундой сдерживать их становилось все труднее. Шаг постепенно ускорялся, пока окончательно не перешел в бег. Если бы он остался там еще немного, то точно бы не сдержался и набросился на этих двоих. Лучше трусливо сбежать. Не важно куда, главное оказаться как можно дальше от этой мерзкой парочки.       — Йоичи!       Голос Кайзера из-за спины заставил вздрогнуть. Не долго ему дали побыть в одиночестве. Исаги вообще не желал сейчас выслушивать очередную порцию утешений, но знал, что Михаэль так просто не отстанет, поэтому мысленно выругался, но замедлил темп.       — Эй, Йоичи, стой, чёрт возьми!       Исаги остановился, прижавшись спиной к холодной стене. Его руки поднялись к лицу, размазывая по лицу слёзы, которые все-таки не смог сдержать. Кайзер догнал его и остановился напротив, глубоко дыша после бега.       — Йоичи, ты...       — Я не могу! — Исаги уже не мог держать себя в руках, слёзы во всю текли по щекам. — Я не могу видеть их, слышать их, знать о них! Я скоро свихнусь!       Кайзер стоял рядом, внимательно слушая его истерику, не перебивая. Он видел состояние Йоичи и не был уверен какие слова подобрать. Он лишь шагнул ближе и положил руку на чужое плечо, аккуратно сжав его.       — Йоичи, послушай меня, — Начал он аккуратно, смотря прямо в глаза, — Я вижу что тебе хреново, вижу, как ты реагируешь на этих двоих. Но нужно успокоится.       Исаги поднял глаза, полные слёз, и посмотрел на Кайзера. Тот был растерян, но при этом в его лице читалось не скрываемое беспокойство. Это тронуло Исаги и даже немного перебило негативные эмоции.       — Я пытаюсь, Михаэль, — прошептал Исаги уже спокойнее, положив свою руку поверх чужой и слегка сжав ее. Кайзер широко распахнул глаза, явно не ожидавший, что тот назовет его по имени. — Пытаюсь двигаться дальше, но… каждый раз, когда я вижу его с Шарлем, мозг словно выключается. Я не знаю, как это остановить. Как будто я все еще надеюсь, что все можно вернуть.              Кайзер молчал, его рука всё ещё лежала на плече Исаги, тёплая и успокаивающая. Он по прежнему был не уверен, какую стратегию лучше выбрать, но точно знал, что Исаги необходимо высказать все. Он постоянно пытался держать все в себе, давай этим эмоциям сжирать себя изнутри.       — Любить кого-то, кто тебя не выбирает отстой, — Сказал он тихо, — Ты заслуживаешь большего. Заслуживаешь кого-то, кто увидит, какой ты… — Кайзер запнулся, отводя взгляд, — какой ты невероятный. Кто-то, кто не будет бегать от тебя, как трус. Кто-то, кто будет рядом, не смотря ни на что.              Исаги уже вовсю рыдал, его плечи дрожали. Гнев, пылающий еще мгновенье назад, перешел в горе, разрывающее его сердце. В этот миг он чувствовал себя таким потерянным, таким уязвимым. Слова Кайзера были болезненными, но необходимыми.       — Но как, Михаэль? — уже почти отчаянно спросил он, — Как отпустить? Как перестать чувствовать это?       Кайзер сглотнул, снова опуская взгляд. Его брови слегка нахмурились.       — Ты не обязан знать это прямо сейчас. Никто не ждёт, что ты просто щёлкнешь пальцами и забудешь его. Но ты можешь начать с малого. С того, чтобы позволить себе жить. Позволить себе… чувствовать что-то ещё. Ты сильнее, чем думаешь, Йоичи. Я это вижу. И я… — он замялся, его щёки слегка порозовели, — я хочу, чтобы ты это увидел.       Исаги смотрел на него широко распахнутыми глазами, не до конца понимая, что тот имел в виду. Он наклонил голову слегка в бок, словно прося пояснения. Может он подсознательно и понимал намек, но точно был не готов дать ответ.       Кайзер же не отступил и, повинуясь импульсу, наклонился и осторожно соединил их губы. Поцелуй был мягким, осторожным, полным невысказанных эмоций. Он вложил в него все то, что не смог передать словами.        Исаги застыл, не отвечая на поцелуй, но и не отстраняясь. Он все еще не знал как реагировать на это внезапное признание. Его сердце, всё ещё принадлежавшее Рину, отозвалось паникой и кричало, что тот предает его. Но ведь тот первый предал его, совесть не должна мучать его, он имеет право быть любимым. Этот диссонанс сковал Исаги, не давая пошевелиться.       Когда Кайзер отстранился, он выглядел растерянным. Реакция Исаги не позволяла понять, что у того в голове.       — Прости, Йоичи, — Не получив ответа на поцелуй, Кайзер почувствовал стыд. — Я… я не должен был. Просто… я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Я здесь. И я не уйду, если ты не захочешь. Но я не буду давить, клянусь. Тебе нужно время, я понимаю. Просто… подумай об этом, ладно?              Исаги смотрел на него, всё ещё ошеломлённый. Его губы дрожали, а мысли путались.       — Мне… мне нужно время, — наконец выдавил он, опуская взгляд.       Кайзер принял это, отступая в сторону и давая Исаги пройти. Тот неуверенно кивнул и уже медленно направился к своей комнате, оставляя Кайзера одного.       Он был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как в тени, всего в нескольких метрах, стоял Шарль. Он видел все произошедшее и был не меньше шокирован произошедшим. И в этот миг в его глазах загорел хищный блеск, а на уголки губ довольно приподнялись. Шарль точно знал, как использовать эту ситуацию в свою пользу. Все складывалось как никогда удачно.

***

      Шарль не терял времени. Той же ночью он снова предложил Рину выпить — "просто расслабиться, без всякой ерунды". Рин, измотанный внутренней борьбой и мыслями, которые жгли его изнутри, согласился, хотя и без особого энтузиазма. Они сбежали в маленький бар недалеко от комплекса Blue Lock, куда иностранные игроки иногда ходили, чтобы отвлечься. Шарль, как и обещал, помог Рину без проблем покинуть здание тюрьмы. Заведение было шумным, с потёртыми деревянными столами, неоновыми вывесками и запахом дешёвого алкоголя. Музыка — какой-то старый рок — гремела из колонок, заглушая обрывки разговоров. Рин и Шарль заняли столик в углу, подальше от любопытных глаз.              Шарль был в своей стихии: болтал без умолку, заказывал выпить, подтрунивал над барменом за медлительность. Рин, как обычно, был молчалив, но алкоголь и расслабленная атмосфера постепенно делали своё дело. Он откинулся на спинку стула, слушая, как Шарль рассуждает о всякой ерунде — от новых кроссовок, которые он заказал, до того, какой отстойный фильм они смотрели в комнате отдыха на прошлой неделе.       — Серьёзно, Рин, — говорил Шарль, лениво крутя бутылку в руках, — тот фильм был просто мусором. Они там летают на корабле, который выглядит, как консервная банка, и никто даже не пытается объяснить, как это работает. Тебе бы такое понравилось?       Рин хмыкнул, сделав глоток пива. Его взгляд был прикован к этикетке на бутылке, но он всё же ответил:       — Мне плевать на подобные фильмы, — буркнул он. — Максимум, который я согласен смотреть, это хорроры.       Шарль рассмеялся, его глаза блеснули в тусклом свете бара.       — Вот это Рин, которого я знаю! — сказал он, поднимая стакан в шутливом тосте. — Но, знаешь, иногда надо просто выключить мозг. Поваляться, посмотреть какую-нибудь чушь, поржать. Когда ты в последний раз просто… расслаблялся?       Рин пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе мелькнула тень усталости.       — Не помню, — сказал он тихо. — Не до этого мне.       Шарль кивнул, как будто понял, но его взгляд стал чуть внимательнее. Он сделал ещё глоток пива, а затем, как бы невзначай, сменил тему.       — Слушай, как вы вообще выживали на первых этапах, без возможности покидать эти стены — начал он, его голос был лёгким, но глаза внимательно следили за Рином. — Никакой приватности.       — А нафига она, все внимание было уделено тренировкам.       — Нет, это не нормально, никакой личной жизни, — Шарль едва заметно ухмыльнулся, уже готовясь закинуть свой новый козырь, — Даже сегодня, я просто шел в раздевалку и прям в коридоре наткнулся на Кайзера с Исаги. Это было капец как неловко смотреть как они жмутся друг к другу. И это сейчас, когда есть личные комнаты, а я как я слышал вы раньше в общих жили. Не могу представить, что бы я делал, все-таки какое-то личное пространство должно быть.       Шарль продолжил дальше болтать, словно ничего не произошло, в то время как Рин замер, его пальцы сжали бутылку так, что стекло скрипнуло. Его глаза, только что сонные от алкоголя, вспыхнули холодным огнём.       — Что ты сказал? — его голос был тихим, но в нём звенела угроза. Шарль поднял брови, изображая удивление.       — Ой, я что, ляпнул лишнего? — сказал он, но его губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Просто… ну, я видел, как они там прижимались, Исаги чуть ли не вцепился в Кайзера. Выглядело так, будто он… — Шарль запнулся, будто подбирая слова, — будто он его целовал. Но, может, мне показалось, свет там тусклый был.       Рин стиснул зубы, его лицо стало белее мела. Он наклонился ближе, его взгляд был как лезвие.       — Повтори, — сказал он, и каждое слово было как удар. — Что ты видел?       Шарль вздохнул, изображая сочувствие, и откинулся на спинку стула.       — Ладно, ладно, не кипятись, — сказал он, поднимая руки. — Я просто не хотел тебя беспокоить, вот и не рассказал сразу. Исаги и Кайзер были в коридоре, близко-близко. Исаги, похоже, его поцеловал. Выглядел довольным. Я не хотел тебя расстраивать, Рин, честно. Но думаю ты должен знать.       Рин чувствовал, как внутри всё рушится. Исаги поцеловал Кайзера. Исаги, который клялся, что любит его. Исаги, ради которого Рин раз за разом ломал себя, отталкивал его, чтобы защитить их обоих от боли. Он был прав — всё это время он был прав. Исаги не любил его. Он просто нашёл кого-то получше, как только Рин отвернулся. Ярость и боль смешались в его груди, а алкоголь только подлил масла в этот пожар.       — Ты врёшь, — выдавил Рин, но его голос дрожал, выдавая, что он уже поверил.       Шарль наклонился ближе, его рука легла на плечо Рина, почти утешающе.       — Зачем мне врать? — сказал он мягко, но с лёгкой насмешкой, — Я просто не хочу, чтобы ты мучился из-за того, кто тебя не ценит. Ты заслуживаешь большего, чем бегать за кем-то, кто уже выбрал другого.       Рин стиснул зубы, его взгляд был прикован к почти пустому стакану. Он хотел возразить, хотел ударить Шарля, за то что тот клевещет на Исаги, но слова застревали в горле. Вместо этого он резко встал, чуть не опрокинув стул.       — Пошли, — пробормотал он, голос был хриплым. — Хватит тут сидеть.       Шарль последовал за ним, скрывая торжествующую улыбку. Они вернулись в комплекс, и, когда оказались в комнате Шарля, Рин уже не думал ясно. Он был пьян — не столько от алкоголя, сколько от боли, которая душила его. Шарль, чувствуя момент, шагнул ближе, его рука скользнула по плечу Рина, затем вниз, к его груди.       — Эй, Рин, — прошептал он, его голос был низким, соблазняющим. — Ты не обязан быть один. Я здесь. И я не уйду.       Рин смотрел на него, и в его голове мелькнула мысль об Исаги — его улыбка, его тепло, его голос, когда они были вместе. Но Исаги предал его. Исаги ушёл. А Шарль был здесь, и он не требовал ничего, кроме этого момента. Рин закрыл глаза, позволяя боли и алкоголю взять верх.       Они упали на кровать, и Рин, движимый яростью и отчаянием, взял контроль. Его движения были резкими, почти яростными, как будто он пытался изгнать из себя боль. Шарль поддавался, его руки скользили по телу Рина, а губы оставляли горячие следы на его шее и ключицах. Рин двигался с холодной точностью, его тело отвечало, но мысли были где-то далеко. Он видел Исаги — его глаза, его смех, его стон, когда они были вместе. Каждый толчок был как попытка заглушить эту боль, но она только усиливалась, вгрызаясь в него ещё глубже.              — Рин, — Шарль шептал его имя, его голос был хриплым от желания, но Рин едва слышал его. В его голове звучал голос Исаги, и это было мучительно.       Когда всё закончилось, Рин лежал на спине, глядя в потолок. Шарль, довольный, прижался к нему, его рука лениво гладила грудь Рина, но тот не чувствовал ничего, кроме пустоты. Он совершил ошибку. И эта ошибка только глубже втянула его в пропасть.

***

      Утро в комнате Шарля было серым и холодным, несмотря на тёплый свет, пробивающийся сквозь занавески. Рин Итоши проснулся с тяжёлой головой и ещё более тяжёлым сердцем. Он лежал на чужой кровати, простыни были смяты, а рядом, лениво потягиваясь, лежал только проснувшийся Шарль Шевалье. Его тело, обнажённое и покрытое следами прошлой ночи — засосами, красными пятнами, лёгкими синяками, — было как живое напоминание о том, что Рин натворил.       Рин сел, чувствуя, как его желудок сжимается от отвращения. Воспоминания о ночи нахлынули как ядовитая волна: пьяный туман, голос Шарля, его руки, его губы. Он ненавидел себя за это. Ненавидел за то, что поддался слабости, за то, что предал то, что всё ещё горело в его груди, несмотря на все его попытки заглушить.       — Доброе утро, Рин, — голос Шарля был ленивым, но с лёгкой насмешкой. Он повернулся, не стесняясь своей наготы, и посмотрел на Рина с хитрой улыбкой. — Выглядишь, как будто готов убить кого-то. Расслабься, это была просто одна ночь. Ничего такого.       Рин стиснул зубы, его взгляд был ледяным, почти яростным.       — Это была ошибка, — сказал он тихо, но с такой силой, что Шарль невольно напрягся. — Это больше не повторится. Никогда.       Шарль приподнялся на локте, его улыбка стала шире, но в ней появилась тень раздражения.       — Да ладно, не драматизируй, — сказал он, пожимая плечами. — Мы напились, расслабились, потрахались — обычное дело. Никто не умер. Я никому не скажу, и мы просто забудем, окей? Или ты теперь будешь строить из себя монашку?       Рин резко встал, его движения были быстрыми, почти яростными. Он начал натягивать одежду, не глядя на Шарля. Его пальцы дрожали, но он не позволял себе остановиться.       — Ты не понял, — бросил он, его голос был холодным, как сталь, — Это не "обычное дело". Это не должно было случиться. И если ты хоть кому-то скажешь, я тебе глотку порву.       Шарль поднял руки в шутливом жесте капитуляции, но его глаза блеснули чем-то тёмным.       — Окей, окей, понял, — сказал он, но его тон был слишком гладким, слишком продуманным. — Мой рот на замке, Рин. Но, знаешь, если передумаешь… я всегда тут.       Рин не ответил, лишь бросил на него последний взгляд — холодный, полный отчаяния — и вышел, хлопнув дверью. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, а внутри него бушевала буря. Он хотел исчезнуть, спрятаться, смыть с себя эту ночь, как грязь.       Шарль остался лежать на кровати, глядя в потолок. Как только дверь закрылась, его улыбка стала шире, почти хищной. "О, Рин, ты ещё вернёшься", — подумал он, уже продумывая следующий шаг. Рин был в его руках, и Шарль не собирался его отпускать. А если для этого нужно подлить масла в огонь — что ж, он знал, как это сделать.

***

      Исаги сидел в раздевалке, медленно переодеваясь после тренировки. Его движения были механическими, почти бездумными. Тишина пустого помещения давила на него, как свинцовый потолок, готовый обрушиться под тяжестью его мыслей. Последний месяц был сущим адом. Он старался держаться — ради себя, ради друзей, ради Кайзера, чьё присутствие стало для него спасательным кругом в этом море боли, но каждый день был как хождение по канату над пропастью.              Дверь раздевалки скрипнула, нарушая гнетущую тишину. Исаги поднял взгляд и тут же пожалел об этом. Вошёл Шарль, его движения были наполнены той раздражающей, наглой уверенностью, которая всегда выводила Йоичи из себя. Шарль, не глядя на него, начал снимать с себя потную после тренировку одежду. Исаги было плевать на него, он хотел как можно быстрее покинуть помещение, как вдруг его взгляд задержался на обнаженном теле Шарля. Его привлекло не само тело, а то, что оно было полностью покрыто различными следами: багровые засосы на шее, красные пятна на груди, лёгкие синяки на бёдрах, которые выглядели как отпечатки чьих-то пальцев.              Исаги замер, его сердце сжалось так, будто кто-то сдавил его в кулаке. Мысль, что эти следы мог оставить Рин, пронзила его, как раскалённая игла. Он знал, как близко стали Рин и Шарль, но верить в это, принять как реальность, было выше его сил. Он цеплялся за хрупкую надежду, что это просто воображение, что Шарль просто играет с ним.       Шарль заметил его взгляд и ухмыльнулся, продолжая медленно стягивать с себя элементы одежды, будто нарочно растягивая момент. Его движения были театральными, рассчитанными на то, чтобы задеть, чтобы вонзить нож ещё глубже.       — Чего пялишься, Исаги? — его голос был пропитан ядом, но замаскирован под лёгкую насмешку, как будто это была невинная шутка. — Решил что я тут бесплатное шоу устроил? Или просто завидуешь?       Исаги сжал кулаки, его ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Его голос дрожал от злости, но в нём сквозила отчаянная мольба.       — Я не пялюсь, — выдавил он, но слова прозвучали слабо, почти жалобно. — Мне плевать. Это не моё дело.       Шарль рассмеялся — звонко, с той жестокой радостью, которая резала слух. Он шагнул ближе, его глаза горели злорадством, а ухмылка стала шире, обнажая зубы, как у хищника, почуявшего добычу.       — О, Йоичи, ты такой наивный, аж тошно, — сказал он, скрестив руки на груди. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь? Думаешь, я не знаю, что ты до сих пор цепляешься за Рина, не теряешь надежды? — Он наклонился чуть ближе, его голос стал ниже, почти интимным, но полным яда. — Хочешь знать правду? Рин был со мной вчера. И, чёрт, в постели он просто зверь. Знаешь, как он меня держал? Как будто хотел разорвать. А эти звуки, которые он издавал… боже, ты бы слышал. Это было… — он сделал паузу, смакуя каждое слово, — незабываемо.       Исаги почувствовал, как его мир рушится. Каждое слово Шарля было как удар молота, разбивающий его хрупкие надежды в пыль. Он хотел кричать, что Шарль лжёт, хотел ударить его, чтобы заткнуть этот ядовитый поток слов. Но правда — или то, что он принимал за правду — была написана на теле Шарля, в его самодовольной ухмылке, в его словах. Рин спал с ним. Рин все же нашёл кого-то другого. Боль сдавила грудь, и Исаги задохнулся, его глаза наполнились слезами.       — Заткнись, — прошептал он, его голос сорвался, став почти неслышным. — Ты врёшь. Ты… ты просто хочешь меня задеть.       Шарль приподнял бровь, его улыбка стала ещё более язвительной. Он шагнул ещё ближе, почти вторгаясь в личное пространство Исаги, изучая его.       — Вру? — переспросил он, его тон был почти сочувствующим, но глаза искрились злобным весельем. — Исаги, посмотри на меня. Видишь эти следы? — Он провёл пальцем по засосу на своей шее, медленно, почти демонстративно. — Это не я сам себя покусал, знаешь ли. Рин был… очень убедителен. Хочешь подробностей? Как он шептал моё имя, как его руки сжимали меня так, что я до сих пор чувствую? Или как он…       — Хватит! — Исаги почти закричал, его голос дрожал от боли и ярости, — Просто заткнись, Шарль! Я не хочу это слышать!       Шарль отстранился, пожав плечами, как будто всё это было пустяком. Его улыбка не исчезла, но в ней появилось что-то хищное, почти торжествующее.       — Ну, как хочешь, Исаги, — сказал он, отходя к своему шкафчику. — Но реально, двигайся дальше. Рин уже это сделал. И, судя по всему, ему нравится. А ты… ты просто тратишь время, цепляясь за прошлое.       Исаги не выдержал. Он схватил свою сумку, даже не застегнув её, и выбежал из раздевалки, его сердце колотилось, а слёзы жгли глаза, оставляя горячие дорожки на щеках. Он бежал, не разбирая дороги, его шаги гулко отдавались в пустых коридорах комплекса. Мир вокруг сужался до одной точки — боли, которая разрывала его изнутри. Он не осознавал, куда направляется, пока не остановился перед дверью комнаты Кайзера. Ему было всё равно, что подумают другие, всё равно, что он выглядит жалко. Ему нужен был кто-то, кто не даст ему утонуть в этом море отчаяния.

***

             Исаги ворвался в комнату Кайзера без стука, его лицо было мокрым от слёз, а дыхание тяжёлым, рваным, как будто он бежал марафон. Кайзер сидел на кровати, лениво листая телефон, его золотые волосы слегка растрепались после тренировки. Рядом стоял Несс, оживлённо рассказывая что-то о новой тактике, его руки двигались в воздухе, подчёркивая каждое слово. Увидев Исаги, оба замерли.       — Йоичи? — Кайзер тут же вскочил, отбросив телефон на кровать. Его синие глаза расширились от тревоги, а голос был полон неподдельной озабоченности. — Что за херня, Йоичи? Ты выглядишь, как будто тебя через мясорубку пропустили. Что случилось?       Несс нахмурился, его глаза сузились, а губы искривились в недовольной гримасе. Он скрестил руки, явно раздражённый неожиданным вторжением.       — Мы тут заняты, Иоичи, — сказал он, его тон был ядовитым, с явным намёком, следом обратившись уже к Кайзеру — Может, он подождёт? Не думаю, что его… проблемы сейчас в приоритете.              Исаги бросил на него взгляд, острый, как лезвие, и его голос стал холодным, почти угрожающим.       — Несс, вали отсюда, — сказал он резко.                    Несс аж приоткрыл рот от неожиданно приказного тона Исаги, не зная что ответить, но Кайзер его опередил:       — Да, Несс, оставь нас, — сказал он, не отрывая глаз от Исаги. — Мне надо поговорить с Йоичи. Наедине.       Несс стиснул зубы, его лицо покраснело от сдерживаемой злости. Он бросил на Исаги взгляд, полный неприкрытой ненависти, и вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Исаги даже не заметил этого — его мир сужался до боли, которая разрывала его изнутри, как ржавый нож.       Кайзер шагнул ближе, его движения были осторожными, будто он боялся спугнуть Исаги. Он остановился в шаге от него, его голубые глаза внимательно изучали лицо Йоичи — мокрые щёки, дрожащие губы, взгляд, полный отчаяния.       — Йоичи, что случилось? — спросил он, его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала тревога. — Ты весь трясёшься. Говори, или я сам пойду и выбью ответ из того, кто тебя довёл. И поверь, я не буду спрашивать дважды.       Исаги открыл рот, чтобы рассказать, но слова застряли в горле, как комок стекла. Его грудь сжималась, дыхание было поверхностным, а мысли путались, как провода в старом радио. Вместо слов он шагнул вперёд и поцеловал Кайзера. Это не было нежным или романтичным — это был отчаянный, почти яростный поцелуй, полный боли и желания заглушить всё, что жгло внутри. Его руки вцепились в футболку Кайзера, как будто он боялся, что тот исчезнет. Кайзер замер на секунду, его глаза расширились от неожиданности, но затем он ответил, его руки обхватили Исаги, притягивая ближе, почти защищая. Поцелуй был горячим, лихорадочным, но Кайзер отстранился, его дыхание было тяжёлым, а взгляд — серьёзным.       — Йоичи, эй, подожди, — пробормотал он, его голос был хриплым, но полным заботы. — Ты уверен? Я вижу, что тебе хреново, и я… я не хочу, чтобы ты делал это только потому, что хочешь заглушить боль. Ты потом возненавидишь себя… и меня заодно.       Исаги всхлипнул, его пальцы сильнее вцепились в футболку Кайзера, как будто тот был его последней опорой.       — Пожалуйста, Михаэль, — прошептал он, его голос дрожал, а глаза были полны слёз. — Я не могу больше так. Я… я не хочу чувствовать это. Шарль… он сказал, что Рин… что они… — Его голос сорвался, и он закрыл глаза, пытаясь сдержать новый поток слёз. — Просто не отталкивай меня.       Кайзер смотрел на него, его лицо было смесью тревоги, гнева и чего-то более глубокого — заботы, которую он редко показывал даже самым близким. Он провёл рукой по волосам Исаги, убирая влажные пряди с его лба, и вздохнул.       — Чёрт, Йоичи, ты меня в могилу сведёшь, — сказал он тихо, но с лёгкой улыбкой, которая не скрывала его беспокойства. — Этот ублюдок… я разберусь с ним позже, клянусь. Но сейчас… слушай, я не хочу быть для тебя просто способом забыть Итоши. Ты мне… — он запнулся, его щёки слегка порозовели, — ты мне важен. И я не хочу, чтобы ты делал что-то, о чём пожалеешь.       Исаги покачал головой, его слёзы всё ещё текли, но в его взгляде мелькнула решимость.       — Я не пожалею, — прошептал он, его голос был слабым, но искренним. — Я просто… я хочу почувствовать что-то кроме этой боли. С тобой… с тобой я чувствую, что могу дышать. Пожалуйста, Михаэль.       Кайзер смотрел на него ещё секунду, его глаза искали в лице Исаги хоть намёк на сомнение. Но, не найдя его, он кивнул, его рука скользнула на затылок Исаги, притягивая его ближе.       — Ладно, Йоичи, — сказал он тихо, его голос был тёплым, но серьёзным. — Но если ты потом решишь, что это была ошибка, не говори, что я тебя не предупреждал.              Он наклонился и поцеловал Исаги снова, на этот раз мягче, но с той же интенсивностью, которая отражала их обоюдное желание. Они перешли на кровать, их движения были быстрыми, почти лихорадочными. Кайзер взял все под свой контроль, его руки скользили по телу Исаги с уверенностью, но без грубости. Он целовал его шею, его грудь, оставляя горячие следы, а Исаги извивался под ним, его стоны были смесью боли и наслаждения.       — Ты такой красивый, — шептал Кайзер, его голос был низким, почти рычащим. — Чёрт, Йоичи, ты даже не представляешь, как долго я хотел…       Исаги не отвечал, его пальцы впивались в плечи Кайзера, как будто он цеплялся за него, чтобы не утонуть. Кайзер двигался ритмично, глубоко, каждый толчок был как попытка выжечь боль из них обоих. Исаги закрыл глаза, но перед ним всё равно мелькал образ Рина, и это делало всё ещё более мучительным. Он стонал, его тело дрожало, и когда они оба достигли пика, Исаги почувствовал, как слёзы снова текут по его щекам.       Они лежали рядом, тяжело дыша, и Кайзер притянул Исаги к себе, обнимая его так, будто хотел защитить от всего мира. Его пальцы гладили спину Йоичи, тёплые и успокаивающие.       — Йоичи, — тихо сказал он, его голос был серьёзным, без привычной бравады. —Я… чёрт, я реально к тебе привязался. И я не шучу. Если ты хочешь, давай       попробуем. Настоящие отношения, без всей этой херни. Я знаю, что могу быть… сложным, но я хочу быть с тобой. По-настоящему.       Исаги посмотрел на него, его сердце всё ещё болело, но в словах Кайзера было что-то, что давало надежду. Маленький, хрупкий проблеск света в темноте. Он кивнул, его голос был едва слышен.       — Хорошо, Михаэль, — прошептал он, его глаза всё ещё блестели от слёз. — Давай попробуем. Но… мне нужно время.       Кайзер улыбнулся, его рука мягко сжала плечо Исаги.       — Время у нас есть, Йоичи, — сказал он, его голос был тёплым, почти нежным. — Я никуда не тороплюсь. Просто… дай мне шанс, ладно?       Исаги кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится чуть легче. Он всё ещё был разбит, всё ещё чувствовал боль, но с Кайзером рядом он начал верить, что, возможно, сможет найти путь вперёд.

***

      Шарль, стоя в тени коридора, видел, как Исаги выбежал из раздевалки, и его улыбка стала ещё шире, почти хищной. Он знал, что его слова попали в цель, как стрела в яблочко. Исаги был раздавлен, и это было именно то, что Шарль хотел. Он не собирался останавливаться. Рин был его целью, и он сделает всё, чтобы удержать его, чтобы вбить клин между ним и Исаги ещё глубже.       Он вернулся в свою комнату, уже продумывая следующий шаг. Рин сказал, что их ночь была ошибкой, что это не повторится, но Шарль знал, как играть на его слабостях. Немного вины, немного лести, немного намёков на то, что Исаги движется дальше, — и Рин снова окажется в его постели. Шарль был уверен в этом. Он лёг на кровать, скрестив руки за головой, и его губы изогнулись в самодовольной улыбке. Хаос, который он создал, был только началом, и он собирался наслаждаться каждым моментом.