Заблудший в тенях

Он ехал по узкой, извивающейся дороге, окруженной высокими кривыми лиственными стволами. Солнце начинало медленно опускаться к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки оранжево-красных игривых озорных пятен, уходящих в мрачный, выходящий из-за крон деревьев пурпурный край горизонта. Последние лучи света пробиваются сквозь зеленые преграды, создавая причудливые рисунки в свои последние часы на земле. Дорога слегка колеблется под колесами автомобиля, к чему парень, сидящий за рулем, вполне привык, с полным спокойствием продолжая свой путь, однако, окинув глазами небо сквозь лобовое стекло, чувство умиротворения тихой дорогой сменилось наплывающим беспокойством, засев щекотящим ощущением в его грудной клетке. И хоть мимически этого было не передать несуществующему зрителю подле него из-за капюшона, закрывающего своей тенью его лицо, было прекрасно видно по жесту тела, то, как он сжался, что  пришедший факт скорой темени его явно не обрадовал. Монстр, недовольно бурча себе под нос о медлительности «ведра» с колёсами, приглушил играющее на фоне радио в машине, крутя в голове, как ему сейчас быть…. Так в чем же собственно проблема? Ему не стоило рисковать, продолжая свой путь в ночное время, зная, что машина, которая досталась ему для этой поездки, может заглохнуть посреди леса. Да и, пожалуй, в темени ни у кого уж точно не появится желания посреди густого бурелома с волками и лисицами по соседству пыхтеть у капота с минимальным источником света в виде брелочного фонарика, ведь так? Так что, преимущественно надеясь на удачу, он стал выискивать хотя бы какую-нибудь деревушку на своем пути, таки найдя одну такую в конец золотого часа, останавливаясь на краю каменистой дороги. Тропа вела к ветхим домам, словно забытая временем артерия, в которой всё ещё теплилась жизнь, теряющаяся в густом лесу. Каждый шаг по неровным камням отзывался глухим эхом, а воздух вокруг был пропитан сыростью и таинственностью. Путь извивался между зарослями колючего кустарника и мохнатыми валунами, которые будто не хотели впускать путника, всячески его останавливая, пока гость этих мест не дошёл до суховатых проплешен свежескошенной травы, распространяющихся вокруг жилых уголков, из окон которых слышались голоса, да мерцал свет свечей. Пожалуй, про электроэнергию на сегодняшний экстренный случай  стоит забыть. И вот, он постучался в одну из дверей, которая не сразу отварилась. За ней оказался коренастый мужик, с настороженным взглядом осматривавший чужака, да после сложивший руки на своей широкой могучей груди. — Кто таков? Зачем пожаловал? – Громогласный бас заставил съежиться пришедшего в эту глушь как котёнка, но не потерять дар речи, который бедолага и продемонстрировал, нервно убирая свои руки в серую, какого-то пыльного цвета, куртку. — Здравствуйте. Меня зовут Даст.. Прошу пустить на ночлег. Моя машина совсем плоха, и я боюсь, что она не дотянет до ближайшего города в пути, а исправлять казусы ночью, сами понимаете, опасно.. — В вежливой, какой-то не свойственной для себя обычно, манере ответил монстр, зарыскав по карманам в поисках каких-либо денег, пока его не остановило крепкое похлопывание по плечу, заставившее отвлечься от поиска инструмента «задабривания». — Ежал бы ты отсюда.. Не столь живность тут страшна, как то, что скрывается рядом… На этом диалог был закончен. Только открыв свой рот, перед скелетом тут же громко хлопнули дверью, нагоняя ужаса последними словами, которые навязчиво засели в его голове. Но делать было нечего, и он отправился к другим домам, которые с боязнью и избеганием встречали того и, словно по жесткому приказу, все хором говорили о том, чтобы тот продолжал свой путь и здесь не задерживался. — Не очень-то они чужаков любят… —  В своей компании с самим собой озвучил парень, идя дальше, заприметив своими привыкшими к темени глазами тихий свет из заброшенной церквушки по соседству с деревней.. А по дороге, пожалуй, чтобы хоть чем-то занять свои трясущиеся на нервах руки, он срывал какие-то неизвестные цветы, любезно использовав их в качестве материала для венка, который Даст планировал выкинуть по прибытию к порогу своей последней надежды… Старая заброшенная церковь стояла на холме, словно забытая тень прошлого, окутанная мраком и тайной. Её каменные стены, некогда белоснежные, очернели и были покрыты слоем серого мха и лишайников, придавая зданию общую атмосферу потерянности в кругу дикого густого леса. Тем не менее, как и в домах, было там и чье-то присутствие.. Неизвестный голос распевал молитвы, отчетливо слышимые в тишине ночи редким проходящим мимо, пока он не затих, словно тот, кто пел, и сам прислушался к звукам, выбивающимся от привычных звуков местных. Ещё не слышанные ранее, особенные для чужого слуха, шаги приближались к дверям, пока не стихли, сменившись тихим стуком. — Кто же это пожаловал в столь поздний час? — Из проема появилась монашка той же расы, что и сама заплутавшая в этих местах душа. Она с какой-то легкой загадочной улыбкой, не дожидаясь ответа, будто и так его зная, мягко взяла незнакомца за руку, заведя его в помещение, прогретое множеством пылающих в подсвечниках свечей. — Я… —  Смутившийся от такого гостеприимства, контрастирующего с поведением местных жителей, Даст уже хотел что-то сказать, но остановился. То ли от своей настороженности к этому непонятному месту, пропитанному нехорошим умыслом и странным чувством пристального взгляда где-то с боку в слепых зонах, то ли от того, что его перебили словами беспокойства и искренней, как удавалось передать голосом служительнице церкви, пудря монстру мозги заботой, отведя его по коридору в своеобразную столовую, за стол в которой его усадили. — Подождите, дайте хоть я… — И только парень, положив венок, который по воле столь странного момента, он не выкинул, поскольку это попросту вылетело из его черепушки, он потянулся за деньгами. Однако, девушка, не дожидаясь такой награды, демонстративно закинула самодельное украшение себе на голову, сказав, что и такая оплата ей вполне по душе... И, только подняв голову, гость обнаружил, что цветы были неестественно пугающе черны… Той дорогой в темноте он уже списал их цвет на какой-нибудь обыкновенный синий, но теперь, когда Даст увидел на свету эту причудливую «корону», оказалось до непонятного странным видеть эту картину, словно кто-то с особым чувством юмора раскрасил лепестки цветов в неестественный оттенок, решая тем самым подшутить... И ведь очень хотелось было сказать о собственном недоумении, но глядя на счастливое личико рядом, довольное от приобретения, монстр замолчал. -- Вы пока располагайтесь тут, а я пока принесу поесть – Нежный шепот монахини с особой лаской донесся до присутствующего, пока не сменился нагнетающей пустой тишиной после её ухода. Тогда волна непонятных ощущений от этого места накатила с новой силой. Парень осторожно обернулся, осмотрев окружающие его старые стены. В обычные случаи они бы даже не привлекли его внимание, но что-то не давало покоя здесь – кто-то всё также на него смотрел. Простым взглядом ничего толком не подметишь, да и, опираясь на собственные, некогда отточенные, ощущения, не скажешь, откуда шёл этот взгляд. Словно этот некто, наблюдающий за ним, имел тысячи невидимых глаз, пристально следившие за его движениями. Парень почувствовал, как холодок пробежал по его спине, и он невольно сжал кулаки. Внутри него разгорелось беспокойство, словно в воздухе витала неясная угроза. Он встал из-за стола и сделал шаг вперед, но стены, казалось, сжимались вокруг него, обвивая его своим мрачным присутствием. Каждый шорох, каждый звук эхом отдавался в его голове, создавая иллюзию того, что он не один — что кто-то еще здесь, в этом месте. Но кто? К сожалению, его поток мыслей был сбит шагами пришедшей, которая быстро оказалась возле него, держа в руках булочку с чаем. -- Я хотела бы предложить вам картофельный суп, но он закончился, а варить новый уже поздно… Надеюсь, вы не против такого перекуса?  -- Она будто и не видела чужого беспокойства, с всё  той же улыбкой протягивая закуску скелету, который, заметно мешкаясь перед этим, взял после в какой-то спешке, поблагодарив за её доброту. И так, когда они уже вместе сели за стол, неприятное тревожное чувство от пристального взгляда словно рукой сняло, поэтому монстр, с каким-то облегчением выдыхая, принялся за скромную трапезу, пока на него с особым интересом не было обращено внимание пары пустых глазниц монашки, из которых по щекам отходили черные полосы. На самом деле, не было ничего странного во внешности сидящей напротив служительницы церкви, но её присутствие вызывало у него чувство, будто она была ключом, который вот-вот закроет его в клетку, из которой будет не так-то просто выбраться… Он медленно поднимал булочку к своим губам, но каждый раз, когда он смотрел на монашку, его рука предательски дрожала, от чего, казалось, пустоглазая лишь шире улыбалась, наслаждаясь такими неявными знаками эмоциональной уязвимости. Монстр пытался сосредоточиться на еде, но тревога, как тёмная тень, окутывала его сознание. Каждый раз, когда он поднимал взгляд, чтобы встретиться с её пустыми глазницами, в его груди раздавался глухой удар — словно кто-то невидимый сжимал его сердце в железных тисках, однако, если абстрагироваться от внутренних ощущений, то Даст наоборот должен был чувствовать себя очень даже неплохо, и это противоречие было лишь ещё одной из причин странных ощущений в этом месте. -- О, вы всё доели… Чудно.. – В моменте подметив законченность чужого ужина, девушка плавно поднялась со стула, пока гость с недоумением рассматривал руку, в которой ранее находилось хлебное изделие, а после перевёл взгляд на опустевшую кружку чая. Когда же это он?...Кажется, будучи на нервах, не уследил. -- А-а.. Да, доел. Было вкусно, спасибо. Не могли бы вы провести меня к месту, где я буду спать? – Постаравшись выглядеть как можно увереннее, скелет, поправляя свою серую куртку, задал вполне обыкновенный для причины его присутствия вопрос, вставая из-за стола. — Да, конечно. Пройдёмте... — произнесла она, бережно обхватив подсвечник с пылающей свечой своей бледной рукой. С лёгкой улыбкой она повела его по коридору, который вёл к закрученной лестнице на башню. Колокола давно замолчали, их унесли в небытие жадными руками местных задолго до того, когда один «доброжелательный господин» решил вдохнуть новую жизнь в храм. Верхушки башен превратились в своеобразные комнаты; хоть они и не отличались размерами, в них царила уютная атмосфера, несмотря на некоторые «детали», которые могли бы вызвать легкое беспокойство. Поднявшись в это маленькое пространство, где стояла одноместная кровать рядом с книжным шкафом и скромной резной тумбой, монахиня тихо усмехнулась, наблюдая за тем, как Даст осматривает этот недо-чулан. — Здесь не так много места, но я думаю, это не станет проблемой. Я буду в молельном зале. Если что-то понадобится — обращайтесь. И… спокойной ночи. — Как только подсвечник был бережно установлен на тумбочку, она стремительно исчезла за дверью, растворяясь в темноте и оставляя его одного с его мыслями и тенями этого места. Парень рухнул на кровать, заставляя себя не думать ни о чём плохом, и мягкий матрас с тихим вздохом принял его. Он закрыл глаза, позволяя усталости окутать себя, словно тёплый плед. В голове всё ещё звучали отголоски её слов, а в воздухе витал лёгкий аромат воска и старых книг… Но едва ли он погрузился в сон, как вдруг рядом с ним на полу что-то тихо захлюпало. Звук был неестественным и пронзительным, словно кто-то невидимый пытался пробраться в его мир покоя. Пыльный приоткрыл глаза, прислушиваясь к этому странному шороху. Легкий запах железа стал пронизывать комнату, вызывая у него мурашки по телу. Сердце забилось быстрее, он приподнялся на локтях и взглянул вниз. В тусклом свете свечи он увидел её: убитую крысу, лежащую на полу, её маленькое тело было изуродовано и окутано кровавыми следами. Глаза были широко открыты, полные ужаса и боли — словно она всё ещё пыталась понять, что произошло. В этот момент тишина комнаты стала гнетущей; она обвила его как холодные пальцы ночи. Парень почувствовал, как страх, подобно холодному змею, медленно заползает в его душу, обвивая её своими ледяными кольцами. Сердце сжималось в железных тисках, словно кто-то невидимый сдавливал его в своих жадных лапах, заставляя дыхание перехватываться. Внутри него разгорелось пламя паники, и он ощутил, как по спине пробегают мурашки — каждое движение этого зловещего существа оставляло за собой шлейф тревоги и предчувствия беды. Тишина комнаты стала гнетущей, как тяжёлое одеяло, накрывающее его с головой. Мысли метались в черепушке, словно птицы в клетке, не находя выхода из этого мрачного лабиринта. -- Ч-что это блять такое…. – Лицо скривилось в отвращении; горло стискивал ком от нарастающих эмоций — его голос звучал уж совсем тихо и дрожащим шёпотом. И вот последней каплей стали глухие капли с потолка под чей-то звериный хрип — словно над его головой притаился хищник с жадным голодом в глазах. Даст не раздумывая схватился за подсвечник с уже догорающей свечой. Страх заставил его рывком переместиться к двери и броситься вниз по винтовой лестнице — каждый шаг отдавался глухим эхом в пустоте вокруг него. Он следил за огнём свечи: тот колебался от резких движений и казался готовым погаснуть в любой момент — как будто сам свет боялся того ужасного мрака вокруг. Из той комнаты, откуда он сбежал, раздался рокочущий смех, наполненный зловещей радостью, словно кто-то наслаждался ужасом, который сеял вокруг. Этот смех сливался с глухим грохотом ломающейся мебели — звук, как будто кости ломались под тяжестью неведомого существа. Кровать, а точнее то, что от неё осталось, тряслась и скрипела, словно протестуя против насилия, а рядом с ней раздавались резкие звуки, когда что-то более простое и хрупкое поддавалось разрушению. Похоже, это нечто не испытывало ни капли жалости к окружающему: оно безжалостно разрывало на части всё, что попадалось на его пути, оставляя за собой лишь хаос и страх. Чем дальше пыльный отдалялся от места происшествия, тем быстрее он чувствовал, как силы его покидали, и что то чудовище, даже не стараясь, нагоняло его, попутно разбивая старые окна, пока медленно, но с большим шагом, достигало гостя. -- Чёрт… Нет!… НЕТ!… — его голос дрожал от паники, словно последний крик в бездне. Он не хотел разделить судьбу той несчастной крысы, чья жизнь была безжалостно отнята. Внутри него разгорелся огонь решимости, и, поймав второе дыхание, он рванул вперёд, его костлявые ноги вновь обрели скорость. Каждый шаг отдавался в груди глухим стуком, а сердце колотилось так, будто пыталось вырваться на свободу. Он мчался по коридору, который сменил спуск, словно тень, стремясь достичь молельного зала — единственного места, где теоретически ему должны были помочь. В его сознании мелькали образы ужаса и разрушения, но он не останавливался: страх подгонял его, и вскоре он достиг двери зала, вдыхая холодный воздух с надеждой на спасение. Посреди помещения стояла та самая монашка в тёмных одеяниях. С таинственной улыбкой она обернулась к нему, когда парень остановился перед ней, тяжело переводя дыхание. — Что тут, чёрт возьми, происходит?! — вырвалось у него срывающимся голосом. — Оу… Я так понимаю, вы уже познакомились с нашим милым помощником? — произнесла она с легким налётом игривости. — Он большой любитель новых лиц и всегда рад приветствовать гостей в нашем храме. -- М-милым помощником??? — переспросил он, не веря своим ушам. Его голос дрожал в панике и недоумении. — Вы о ком вообще говорите? — Обо мне… — низким голосом донеслось где-то сзади, заставив его сердце замереть. Едва успел Даст обернуться, как его охватила ледяная хватка: когтистая рука, словно стальной капкан, пробила рёберную клетку со спины, сжимая его белоснежную душу. Он почувствовал, как холод проникает в каждую клеточку его тела, а дыхание перехватило от ужаса. Словно в замедленной съемке он увидел, как тень накрывает его, и в этот момент мир вокруг стал невыносимо тихим. В ушах звенело, а перед глазами расплывались образы: монашка с её загадочной улыбкой и чудовище с жуткими глазами, полными голодного ожидания… А после и вовсе не стало темно…. …..Однако, не всё так просто, как могло оказаться….. Монстр очнулся в той самой комнате, в которой и уснул. Вокруг всё оставалось на своих местах, словно время не осмеливалось нарушить этот хрупкий порядок. Запах сырости, знакомый и привычный, окутывал его, не оставляя ни намёка на недавние ужасы. Что же это было? Он вяло оглядел своё окружение: книжный шкаф с пыльными томами, тумбочка с подсвечником, на котором восковая капля застыла, словно замершая слеза. Потолок над головой выглядел так же угрюмо, как и прежде — без намёка на то, что за него держалось что-то здоровое, способное разломать эту скромную комнатушку к чертям. И только монашка привлекла его внимание в последнюю очередь. Она сидела рядом, скромная и невозмутимая, с серьёзным выражением лица, без привычной улыбки…….