Заблудший в тенях

***

Пыльный, словно только что вышедший из забытья, лежал неподвижно, его глаза медленно распахнулись, и он с трудом пытался понять, где находится. В его взгляде читалась растерянность и недоумение — словно он только что пробудился после долгого сна, который ощущался словно короткий миг, из которого трудно было выбраться. Он смотрел на силуэт молчащей дамы — фигуру, окутанную загадочной тенью, словно она сама была частью ночи. Её бледное лицо было лишено всякого выражения, окутано тонкой вуалью тайн, а глаза — бездонные пропасти — казались безмолвными омутами, в которых скрывалось что-то очень древнее и непостижимое. Они будто глядели в пустоту или… В глубины его собственной души? Внезапно её взгляд словно пробудился от долгого сна — она почувствовала его присутствие. Даст попытался приподняться, его тело сопротивлялось, словно не желая покидать объятия бездны. С трудом он поднял голову и ощутил, как мир вокруг него начинает медленно обретать очертания. Взгляд его упал на грудную клетку — место, где недавно зияла ужасная дыра, оставляя за собой лишь воспоминания о боли и страданиях. Но сейчас… сейчас там не было ничего. Даже не единого намёка! Ни следов кровавых пятен, ни рванья на футболке под курткой после той когтистой лапы неизвестного. Вся рана, которая когда-то зияла в его теле, исчезла так же внезапно и необъяснимо, как и появилась в ту ночь при странных обстоятельствах. Нет ни ощутимых трещин на костях, ни даже лёгких покалываний — будто бы божественное чудо стерло все следы боли и страдания. Он провёл рукой по своей груди, чтобы убедиться лишний раз в том, что на ней и в правду ничего нет. Душа забилась быстрее, тревожно — он не мог поверить своим ощущениям. Гость церкви помнил каждую деталь: треск рёбер под натиском когтистой лапы, резкую острую боль, которая пронзила его насквозь; ощущение чужой руки, прорезающей его грудь словно ножом по маслу, — всё это было так ярко в его памяти. А теперь… всё исчезло. Как будто этого никогда и не было. Как будто его тело было очищено от самой памяти о страданиях — словно кто-то или что-то стерло его изнутри и снаружи одновременно. …А не сон ли это был вообще? Вопрос без ответа застрял у него в горле, словно тёмный ком, мешающий вдохнуть. Внутри всё сжалось от неясного страха и сомнений, будто граница между реальностью и иллюзией размывалась до предела. Вдруг тихий голос прорезал мрак, мягкий и спокойный, словно ласковый шёпот ветра в ночи. — Вижу вы проснулись… — произнесла сидевшая рядом монашка. Её лицо было окутано тонкой тенью, но в её глазах сиял странный свет — смесь сострадания и безразличия. В её взгляде таилась какая-то загадочная доброта, словно она знала больше, чем сказала бы пробудившемуся ото сна. — Что же вам такое снилось? Вы кричали ночью. — спросила она с невинностью, которая казалась почти искусственной. Её пустые глазки — бездонные провалы — казались лишёнными жизни, но в то же время излучали какую-то странную притягательность. Она похлопала его по лицу легким движением руки — руки, которая казалась лишённой тепла и живости — и это прикосновение заставило Даста внезапно вздрогнуть. Его тело напряглось под этим холодным касанием, ощущало какое-то инстинктивное недоверие и осторожность, будто находилось рядом с потенциальной угрозой, будто бомба замедленного действия. Внутри зазвучала тревога: кто же эта женщина на самом деле? Простая ли служительница храма? — А-а… да ничего особого… — произнёс он с трудом, стараясь скрыть свою растерянность. Его голос прозвучал чуть хриплым от недавних переживаний. — Всплыли просто не самые приятные фрагменты жизни… Я это…— Он медленно отодвинул чужую конечность от своего лица, едва сморщенного от недавних касаний, отдающих прохладой, неловко смотря в сторону от всей сложившейся ситуации — Мне уже пора ехать,— добавил он коротко. Монашка сдержанно улыбнулась: — Вы хотя бы останетесь на завтрак? Как же ехать на голодный желудок? — С мнимой заботой проговорила в какой-то печали она, пока глядела, как монстр заправлял кровать, попутно косясь на девушку в одеяниях. Он отвернулся от неё быстро и решительно, прихлопывая рукой по подушке: — Нет, извините. После этого всё словно растворилось в тумане — смутном и вязком, как сон. Он шел, не понимая, как его костлявые ноги наконец-то вывели его из церкви. В голове мелькали образы: монашка, махавшая рукой в прощание, и внезапная тень «ночного проказника», которая на мгновение показалась за её спиной — темная фигура в капюшоне с густым мехом, шепчущая что-то совершенно невнятное. Всё вокруг казалось зыбким и неясным, словно он был в полусне или иллюзии, но Даст, активно повертев головой, убедил себя, что теперь всё будет хорошо и не стоит загоняться сейчас по поводу произошедших обстоятельств. * * * * * * * * * * — Больше я в этот дурдом не вернусь!.. Что это вообще было? — возмущался пыльный возле своей машины, оставленной у обочины дороги на ночь. Ловко устроившись внутри, он уже успел сделать всё по привычке: расположиться удобно, взглянуть на салон… повернуть ключи… И вдруг остановился, молча смотря на руль. Ничего! Тишина внутри казалась зловещей пустотой. — Это что ещё такое.. — Он не сильно разбирался в машинах, банально не любил эту тему на более глубоком уровне, но даже так было понятно, что здесь было что-то не чисто. Ах, ну неужели заело что-то? Выйдя из транспорта, скелет озадаченно почесал свой затылок и подошёл к передней части кузова, крышка которого была странно помята с краю. На ней остались глубокие следы когтей, которые уже покрывались коррозией. Однако, несмотря на очевидность вскрытия, всё было любезно прикрыто, отчего ночной дождик не смог залить то, что было внутри, так что, недовольно пробурчав себе под нос, парень открыл эту «коробку с сюрпризом», заставившую его, мягко говоря, ужаснуться. — Что за...— Он стоял, словно парализованный, глядя на содержимое. Внутри — искорёженные детали, разбросанные в хаотичном порядке всякой трухой и обломками, — всё это напоминало сцену после настоящего кошмара. Пришлось наклониться, чтобы рассмотреть поближе. Внутри металлического, теперь уже мусора, зияла глубокая рана — словно когти или острый предмет прорезали его насквозь. Всё было покрыто слоем грязи и чем-то, что нельзя было определить, но в этом хаосе он заметил что-то ещё: самый серьёзный удар потерпел двигатель, от которого осталось на сей момент лишь название. Его рука сжалась в кулак, пальцы сжали рукоять руля воображаемого оружия. Внутри всё кипело: смесь гнева, страха и бессилия. Он заорал на пустоту: «Да что за хрень тут творится?! Кто вообще мог так сделать?!» Его голос эхом отдавался по пустой дороге, смешиваясь с утренним ветерком и шорохами кустов, пока его не прервал тихо шаркающий в его сторону низенький дед, опирающийся не деревянную трость. — Милок, чего ж ты раскричался-то так? — Озадаченно спросил седовласый незнакомец. Его голос был мягким, по-дружески тёплым, но от чего-то не вызывал у Даста желание довериться. Старик медленно подошёл ближе, негодующе покачивая головой, и внимательно посмотрел на разбитый багажник и всё окружающее безумие в нём. — Пу-пу-пу… Нынче медведи здесь захаживают… — прохрипел старик, покачивая головой. — Чего ж ты машину в таком месте оставил-то? Водитель с усталым лицом скептически поднял брови и переспросил: — Медведи?.. — его голос звучал с недоверием. — Разве медведи способны на такое? На кой им вообще сюда лезть? Старик махнул рукой, словно отгоняя глупые мысли. — О, а кто их знает? Ни у кого кроме них таких когтистых лап нету! — он чуть наклонился вперёд, его глаза блестели в тени. — Иль ты на шпану местную думаешь, костлявый? Монстр озадаченно глядел на старика. Внутри всё ещё кипело и неприятно щекотало от недоумения и тревоги, но он понимал — сейчас важно разобраться, что происходит вокруг. Его взгляд скользнул по окрестностям, пытаясь найти хоть какую-то зацепку или объяснение. — Тут явно кто-то разумный ломал машину… — продолжил он тихо, почти шепотом. — Это не просто звери какие-то… Здесь нет ничего, что могло бы привлечь очень голодного медведя. Да даже если бы и было, то никакое животное так не издевалось бы над внутренностями. Может, вандалы какие-то всё таки завелись? Но эти следы… Что за чертовщина?.. Агх… Он остановился на мгновение, словно пытаясь прогнать навязчивые мысли. В воздухе висело ощущение тревоги и неопределённости. Каждая деталь говорила о том, что тут происходило что-то неестественное. — Ха… — он вздохнул с горечью, — Ничего не понятно… Чёрт возьми! Что теперь делать? Как мне выбраться отсюда и добраться до города? Старик, задумчиво почесывая седую макушку, медленно произнёс: — Есть один способ… — его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась решимость и спокойствие человека, знающего цену времени. Скелет повернулся к нему с недоумением в глазах. — Чего..? — он чуть наклонился вперёд, словно надеясь услышать что-то невероятное. — Что за способ? Старик улыбнулся чуть искривлённой улыбкой. Казалось, он предложит что-то стоящее, эффективное... Но... — Велосипед. У меня есть старенький, но исправный. На нём можно быстро ускользнуть отсюда — 3-4 часа и ты будешь в ближайшем городе, где уже можно и договориться о том, чтобы подвезли Пыльный нахмурился, не сразу понимая. Будто старый не был в курсе, что дикими животным кишит вся местность, и какие-то зайцы лишь верхушка огромного айсберга. — А как же опасности? Там же всё ещё могут быть медведи или что-то ещё хуже. Старик махнул рукой в сторону леса. — Если ты хочешь выбраться отсюда живым и целым — другого выхода у меня нет. В городе всё станет яснее. Тогда гость этих мест задумался на мгновение: его взгляд скользил по разбитой машине и мрачным теням леса вокруг. Внутри боролись страх и решимость. Страх — холодный и острый, как лезвие ножа: он ощущал его в каждом вздохе, в каждом движении. Он боялся того, что скрывается в тени — неизвестности, которая могла внезапно выпрыгнуть из-за деревьев или разорвать внешнее спокойствие этой местности. Его душа билась быстрее, в голове стучало на нервной почве и серьёзными раздумьями в этот момент, когда ещё и начал подступать голод, поскольку кое-кто отказался от завтрака, спеша покинуть эти края. Но рядом с этим страхом росла решимость — сильная и неукротимая. Он понимал: другого выхода нет. Оставаться нельзя. Здесь водилось что-то жуткое. Нужно было сделать "шаг вперёд", довериться чужому предложению и своему внутреннему голосу, раз уж на то пошло. — Пошли, милок! — ответил голос рядом с ним с легкой ноткой добродушия и уверенности. Дорога до участка пожилого мужчины оказалась короткой — словно сама судьба подталкивала их быстрее добраться до цели. Они быстро достигли сарая — небольшого деревянного строения по соседству с основным домом старика. Хозяин осторожно пошуршал в карманах в поисках ключа, затем аккуратно отодвинул дверь сарая, которая скрипнула под его рукой, открывая доступ к миру старых вещей и забытых сокровищ. Внутри царила полутьма: благодаря единственному окну проникал мягкий свет, освещая пыльные полки и груды хлама. Здесь было много всего: старые доски, металлические бочки и разбросанные инструменты. Всё это создавало ощущение заброшенности, но в то же время здесь чувствовалась забота хозяина. Поглядев вокруг, Даст заметил велосипед средних размеров, который явно давно не использовался. Колёса были спущены и покрыты ржавчиной; рама выглядела потрёпанной и искривлённой временем. Он вздохнул, а дед, недовольно стукнув тростью по полу, сказал: — Похоже, его нужно реанимировать… С его-то видком это будет дня на два-три.. Я займусь этим. — Понял... Извините, я могу переночевать в таком случае у вас? Может и помогу чем-нибудь... — Думаю, тебе следует пойти на ночь туда, где ты ранее просил ночлега. У меня дома даже для себя местечко найти трудно.. И на такой ноте, согласовав, когда монстр всё же сможет подойти и помочь в починке велосипеда, Даст ощутил какую-то внутреннюю опустошённость и страх, не желая возвращаться в ту заброшенную церковь, когда ночь превратилась во что-то по-настоящему живое, нежели обыкновенный кошмар, и когда непонятное когтистое чудище чуть не стало последним, что он вообще бы увидел при жизни... Чужак медленно сел на какую-то блеклую, подгнившую деревенскую зеленоватую от моха лавочку, которая едва держалась на своих ножках. Из кармана он достал сигарету, в моменте с какой-то радостью былых воспоминаний глядя на неё. Он зажёг спичкой и аккуратно закурил, чувствуя знакомый вкус табака — горький и немного кислый. Вдохнул глубоко, словно пытаясь прогнать остатки тревоги. Он сидел неподвижно, глядя куда-то в даль, позволяя себе немного передохнуть перед следующим шагом. В этом мгновении казалось, что весь мир замер — лишь он и его собственные мысли в этой глуши, пока над ним не нависла знакомая тень с двумя пустыми железными ведрами. — Чего же это вы ещё никуда не уехали? Случилось что? — С каким-то волнением в голосе спросила монашка, присаживаясь рядом.. На её лице была широкая улыбка, но было не похоже, чтобы она была чему-то рада, как показалось Дасту, когда он посмотрел на неё. — Да так… — Он пожал плечами, пытаясь скрыть свою усталость. — Машина сломалась. Мне предложили велосипед, да и тот не рабочий. В общем, на пару дней я уж точно здесь застрял… — И, выдерживая паузу, тот вздохнул и добавил с лёгкой усмешкой: — Ну или чуть больше. Монашка кивнула, словно понимая его слова без лишних объяснений. В её взгляде мелькнула тень сочувствия для вида, однако, по правде говоря, ей было ни жарко ни холодного от этого, ведь этот ряд обстоятельств был спланирован одним таинственным монстром, который заинтересовался гостем. — Ну что ж… — произнесла она мягко. — Иногда судьба подбрасывает нам такие испытания. Но не волнуйтесь — всё наладится. Главное — не терять надежду. Да и, раз уж такой случай, я буду рада впустить вас снова на ночлег И слова словно легкий ветерок в тёплом доме. Но в тот момент, когда она произнесла последнее, пыльный мужчина вдруг резко подавился. Его глаза расширились от неожиданности, он закашлялся, пытаясь проглотить внезапно застрявший комок воздуха и дыма. В руке у него всё ещё была сигарета — она выскользнула из пальцев и упала на сырую землю, мгновенно погаснув. . Парень закашлялся сильнее, пытаясь отдышаться, а его взгляд — полный смущения и удивления — медленно скользнул к улыбающейся девушке. Она просто наблюдала за этим сценарием с легкой улыбкой на губах, словно наслаждаясь моментом или же ожидая его реакции. Наконец, небольшие страдания скелета закончились, и тот с какой-то неловкостью посмотрел в пустые глазницы собеседницы, формулируя ответ на то, что та сказала ранее. Тяжело, очень тяжело.. Снова идти в сомнительное место? Но, в любом случае, это ведь сейчас единственная возможная крыша над головой. Стоит ли ему?.. Внутренний конфликт давил на него, он думал и думал, пока его голодный живот не заурчал от голода. — Ну вот! А вы от завтрака отказывались. Давайте так: вы поможете мне взять воды из колодца, а я уж вас потом по-нормальному покормлю. — Я... Ладно, хорошо... — И Даст не стал перечить, поскольку ничего съедобного у него не имелось при себе, а живот предательски сводило из-за пустоты в нём, поэтому он медленно кивнул и, встав вместе с собеседницей, последовал за той наполнять ведра. Шаги их затихали в тишине заброшенного двора. Ветер шуршал листьями, словно шептал что-то запретное. Внутри у гостя всё еще билась тревога, но отчего-то ему хотелось думать, что всё будет хорошо хотя бы до вечера. Подойдя к колодцу, он заметил, как монашка аккуратно опустила ведро на веревке и начала тянуть. Вода казалась ледяной и прозрачной — самое то, чтобы взбодриться утром. Несмотря на холод, она выглядела чистой и свежей, что немного утешало. — Вот вода. — Монашка с легкостью протянула скрипучее от старой металлической ручки по краям тяжелое ведро и мимолетно устремила свой задумчивый взор на Даста в легкой усмешке. — Понесёте его, а я другое. Кстати, какие у вас предпочтения в еде? — Я не привередлив. Скажем так: я привык есть всё, что можно найти или съесть без особых проблем. В армии нас учили адаптироваться к любым условиям. — Военный.. — На лице бледнолицей отразилась какая-то печаль и непонятный оттенок отвращения, который был направлен не на собеседника, а на сами военные действия и выходящее из этого насилие, которое та не одобряла. Уголки губ уже не были подняты, как обычно, но роли это для пыльного не сыграло. — Ах.. Ну ладно. Пойдёмте! Качнув бедром, она развернулась в противоположную от монстра сторону и пошла по истоптанной дороге прямиком к той самой церкви, куда так не хотел возвращаться чужак. И всё же.. Пришлось. Он тихо шагал попятам, даже не глядя себе под ноги, засматриваясь на спину той, кто составлял ему не самую желанную компанию. Ему было интересно то, что хоть девушка и выглядит такой хрупкой и тонкой, словно изящная берёза, она даже не согнулась от тяжести груза в руке, умудряясь при этом держать спину ровной! Могла бы и попросить его помочь — ведь он мужчина… Однако, сейчас просить отдать второе ведро не было смысла — они уже подходили к дверям храма и зашли внутрь, оставив у стены железные наполненные сосуды. Внутри церкви царила тишина — только тихий шелест ветра за стенами и слабое эхо их шагов нарушали отсутствие шума в этом заброшенном святилище. В воздухе витал неожиданный, по сравнению со вчерашним, запах каких-то цветочных масел, а ощущения чьего-то пристального взгляда совсем не было. — Фух… — девушка вздохнула и остановилась у одной из лавочек в молельном зале. — Ожидайте здесь. Я постараюсь как можно быстрее приготовить что-нибудь и вернуться к вам. Даст кивнул ей в ответ и сел на край, наблюдая за тем, как она с легким цокотом обуви исчезает из его видимости, оставляя его одного.. Или не совсем? Внутри он чувствовал странное тепло, какое-то неестественное, смешанное с его тревогой. Гость в раздумьях кусал свои губы, разглядывая большое витражное окно вдалеке, пока к нему не присаживается высокий неизвестный мужчина, той же расы что и он, невзначай заставляя отвлечься и взглянуть на того повнимательнее: широкоплечий, крепкий телосложением, он излучал силу и уверенность. Но при этом казался каким-то морально мягким — и мухи не обидит! Незнакомец сидел спокойно, тихо, как мышка, словно не замечая окружающей мрачности. В его взгляде читалась даже легкая детская задорность — такая, что сложно сочеталась с его грозной внешностью. Возможно, он был гораздо опаснее, чем казался на первый взгляд.. Подозревать всех себе дороже, но всё же стоит быть начеку. — Здесь красиво, да? — неожиданно произнес незнакомец, поправляя воротник своего бордового вязаного свитера и чуть подрумянившись в щеках. Его голос был мягким и спокойным, словно старый друг из прошлого, внезапно оказавшийся рядом. Бывшему военному стало неловко, от чего он опустил взгляд вниз, разглядывая случайную грязь и пыль под ногами: засохшие травинки, пыльные камешки. Внутри зашевелились воспоминания той ночи — тревога и настороженность щекоткой прошлись внутри его грудной клетки. — Мхм.. да, — тихо ответил он наконец, чуть запинаясь. Незнакомец улыбнулся шире и протянул руку: — Извиняюсь за неожиданное появление. Я Хоррор. А ты? Пыльный замер на мгновение, оценивая незнакомца взглядом. Внутри всё сжалось — старый армейский инстинкт шептал: «Не болтай лишнего». Но что можно сделать с именем? Оно — просто звук, пустой ярлык. — Даст, — наконец выдохнул он, чуть скривившись. Будь что будет. Мужчина напротив — этот «Хоррор» — медленно кивнул, и в его движении было что-то… неестественно плавное. Как будто он рассчитывал каждый жест. — Рад знакомству, — проговорил он, и голос его был тёплым, почти дружеским. Но в уголках рта дрогнула тень ухмылки. — Вижу, ты не местный. Даст почувствовал, как по спине пробежал холодок. Наверное, это было слишком очевидно — в столь глухом месте каждый друг друга знает! — Проездом, — буркнул он, машинально потирая грудь — там, где ещё вчера была рана, но теперь уж и следа не было. Хоррор слегка наклонился вперёд. Его глаза, как два рубина — не отрывались от Даста. Они горели. Не метафорически — в полумраке церкви они отбрасывали тусклый, но ненатуральный свет, как тлеющие угли. Багровый отблеск скользил по радужке, делая взгляд почти гипнотическим, но учитывая, что он монстр, это ощущалось естественно — и у самого Даста чёрт пойми какой цвет глаз. — И куда же путь держишь? — В город. Брату шарф передать — ответил Даст коротко, стараясь не выдавать напряжения. Почему этот тип так смотрит? — Шарф? — Хоррор приподнял бровь, и вдруг его лицо осветилось наигранным умилением. — Как трогательно. В его тоне было что-то… неправильное. Словно он не верил ни единому слову. Или знал больше, чем следовало? Нет, красноглазого уж точно раньше не встречал! Да и с виду же нормальный же мужик! Даст стиснул зубы. Что-то здесь не так. — Что-то не так? — голос собеседника звучал почти заботливо, но уголки губ дёрнулись вверх, обнажая островатые зубы. — Ничего. Просто переживаю за него. Он ведь в больнице...

***

Один лишь чёрт знал, сколько времени они провели вот так вот общаясь. Монашка вновь оказалась рядом - не подошла, не приблизилась, а просто материализовалась, будто всегда там стояла. Или же Даст её попросту не заметил? Её бледные пальцы, холодные как церковный камень, легли на его плечо с показной заботливостью. — Еда готова — Прошептала она со своей привычной улыбкой, а после перевела взгляд на выглядывающего из-за гостя Хоррора с радостным выражением лица, которое тут же заставило девушку в недовольстве опустить брови. — И ты здесь... Мужчина по-детски помахал рукой, строя самые ангельские глазки, какие только можно было сделать с такими кроваво-красными очами. — Привет, Кил, — пропел он, и в его голосе звенела фальшивая невинность. Монашка замерла на мгновение. Её пальцы, до сих пор лежавшие на плече Даста, вдруг впились в ткань его куртки. — Да, привет... — она ответила так сухо, что воздух начал бы трескаться от напряжения. И прежде чем военный успел понять что происходит, она резко дёрнула его за собой. Одним движением прижала к своему худому, но изящному телу — он почувствовал, как кости её рёбер впиваются ему в бок через тонкую ткань одеяния.. — Разговоры подождут, — её голос внезапно стал твёрдым, как камень алтаря. — Он ничего не ел с самого утра. Даст хотел возразить — если надо, он может ещё пару минут подождать, раз уж пока ничего странного вновь не произошло.. Но всё же передумал. Монашка, не дав ему опомниться, уже тащила его к двери в столовую. Даст на мгновение обернулся — Хоррора и след простыл. Наверное, это к лучшему. Столовая оказалась на этот раз куда уютнее, чем вчера. На простом дубовом столе стояли глиняные миски с дымящимся картофельным супом и ломтики свежего ржаного хлеба. Запах тмина и зелени витал в воздухе. — Садись, — Кил указала на скамью, сама заняв место напротив, тихонько помолившись. Чужак осторожно придвинулся, пока та была занята. Суп выглядел... аппетитно? Первая ложка обожгла губы, но вкус... вкус был потрясающим. Ему даже не верилось, что в таком месте кроме ночных "фокусов" и страха он получит нечто положительное. — Вкусно? — Закончив, монашка пронаблюдала за его реакцией, складывая руки перед собой. В свете свечей её черты казались мягче и милее. — Да, спасибо, — он кивнул, удивляясь собственной расслабленности. — Вы отличная хозяйка. — Когда живёшь в таком месте, приходится осваивать разные навыки, — она отломила кусочек хлеба. — Хоррор, кстати, терпеть не может тмин. Поэтому я всегда добавляю его побольше. После таких слов та резко замолкла и смутилась, не думая, что из её уст вылетит подобного рода личная информация. Неловкая пауза повисла в воздухе. Даст поднял взгляд от тарелки и увидел, как по бледным полосатым щекам девушки разлился лёгкий румянец. Она быстро отхлебнула из своей миски, избегая его взгляда. — Эм... вкусно, — Пробормотал он, пытаясь спасти ситуацию. Ложка звякнула о край глиняной миски. Кил кивнула, всё ещё глядя в суп, будто надеясь найти в нём ответы на все вопросы. Её пальцы нервно перебирали край деревянной ложки. Вдруг где-то наверху раздался громкий стук, затем шарканье — будто кто-то крупный неуклюже передвигался по чердаку. Пыль посыпалась с потолочных балок, а следом послышался глухой писк. — Это... — Начала монашка, стараясь скрыть своё возмущение, ведь тут же поняла источник происходящего. — Кошка на чердаке крыс ловит. — Проговорила та слишком быстро, раздражённо натягивая улыбку на лице. Даст почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Бывший военный, он тысячу раз слышал подобные звуки — шорох когтей по дереву, тот особенный писк... Но сейчас что-то было не так. Этот писк звучал неестественно, будто перед смертью над грызуном жестоко поиздевались. Он резко поднял голову, инстинктивно вглядываясь в потолочные балки. Пальцы сами собой сжались в кулаки — старый армейский рефлекс. — Большая у вас кошка, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Воспоминания прошлой ночи нахлынули волной, моментально перечеркнув аппетит, хотя еда и правда была восхитительной. Служительница церкви заметила его реакцию. Её взгляд нервно забегал — он увидел, как она принимает решение. — Ах да, мы же толком не представились, — её голос внезапно стал мягче, теплее. — Я Кил. — Она намеренно остановилась на сокращении, будто предлагая некий компромисс. Полное имя "Киллер" действительно не звучало как женское имя. — Я Даст, — автоматически ответил он, всё ещё напряжённо вслушиваясь в звуки сверху. — Приятно познакомиться, Даст, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка достигла её пустых глазниц, сделав их почти... дружелюбными? Сверху раздался громкий стук, будто что-то тяжёлое упало. Парень дёрнулся, но Кил лишь вздохнула и подняла глаза к потолку. — Чёртов кот, — Пробормотала она с неподдельным раздражением, затем обратилась к скелету: — Простите за беспокойство. Он... э... очень активный. Ещё один громкий удар сверху решил за него. — Всё в порядке.. — Даст встал, бросая последний взгляд на потолок. — Не будете доедать? — Спросила монахиня, наблюдая, как Даст отодвигает от себя тарелку. В её голосе прозвучала лёгкая нотка разочарования. — Я наелся, спасибо. — Его голос прозвучал резче, чем он планировал. Когда скелет направился к двери, по спине пробежало знакомое ощущение — тот самый пристальный взгляд непонятно откуда, от которого холодела душа. Тот же, что и в первую ночь. Он замер, рука уже была ручке. За спиной раздался лёгкий, почти невесомый звук — Кил встала из-за стола. — Ах, что ж... — Её голос прозвучал тепло, с лёгкой игривой ноткой, будто её несколько секунд назад ничего и не расстраивало. — Тогда можете идти отдыхать. Комната для вас та же, что и в прошлый раз — Она сделала небольшую паузу, затем добавила: — А я позову, когда будет готов ужин. Даст кивнул, вдруг осознавая, как устал. Возможно, несколько часов покоя действительно не помешают, однако он понимал, что бдительность сейчас терять нельзя. — Благодарю за гостеприимство, — Произнёс Даст нейтрально, делая первый шаг в коридор. И вот он снова в той комнате, где происходили события пугающей ночи. Парень медленно закрыл за собой дверь, прислушиваясь к скрипу деревянных половиц под ногами. Комната выглядела точно так же, как в прошлый раз. Собственно, придраться не к чему. Он зажёг свечу и подошёл к окну, на секунду задержав взгляд где-то вдали, в тëмной глубине леса неподалёку, за стеклом немного грязным и мутным. Проверив замок на оконной раме, что работал вполне исправно, тот повернулся к книжному шкафу. Его пальцы скользнули по корешкам - старые кожаные переплёты, потрёпанные тома с невзрачными рисунками. Выбор был странным: от церковных гимнов до детский сказок. Он остановился на неприметной книге в тёмно-синем переплёте — "Сказания о дальних землях". Что-то нейтральное, что-то, что не должно содержать неприятных сюрпризов. Огонь на фитиле замигал, когда он устроился на кровати, подложив под спину подушку. Она скрипнула, но держала вес уверенно. Даст открыл книгу, и до его носа донëсся запах старой бумаги, смешанный с ароматом воска и сушёных трав, витавшим в комнате.... Пыльный начал читать.

***

В то время, как приезжий в эти края занимался своими делами, монахиня решила разобраться с "котом" наверху над столовой. Кил стояла неподвижно, её пальцы медленно сжимали край стола, пока белые костяшки не покраснели от напряжения. Взгляд, пустой и бездонный, был устремлен в потолок, откуда теперь доносилось преувеличенно громкое урчание в перемешку с тихим смехом, зная, что теперь это слышала только девушка, у которой от этого нервно дёргался глаз. — Лишь только то, что он первый последователь Найтмера, не даёт ему права вести себя так по-детски... — С этими словами та резко хватает метлу из угла возле выхода и идёт искать ту самую "лазейку" к чердаку, кровожадно скалясь. — Ну ничего, раз не Господин, то я займусь воспитанием этого садиста... Кил взметнулась по узкой потайной лестнице на чердак с грацией опытного убийцы. Её сапоги стучали по старым ступеням, поднимая пыль с них. На чердаке царил организованный хаос. Среди паутины, старых сундуков и прочего хлама, Хоррор устроился на балке, свесив ноги, как непослушный подросток. В руках он держал нечто, что уже явно не было живым. Облик мужчины больше смахивал на то ночное чудище — старая синяя куртка, описать которую язык никак не поворачивается кроме как лохмотье: вся грязная, в какой-то крови, с потрёпанным свалявшимся мехом; пробитая голова, кровь из которой как раз-таки больше всего отразилась на внешнем виде монстра, ах, и эти жуткие когтистые лапы! Скелет по прежнему сверкал своими кровавыми очами, однако и без того изначально приличного роста он поднабрал где-то сантиметров 20. Да уж, здоровая же "кошка"! — О, Киллер! — Он радостно замахал "трофеем", будто это был букет цветов. — Смотри, что я поймал для нашего гостя к ужи... А-а-ай! Метла со свистом рассекла воздух. Хоррор кувырком откатился в сторону, чуть не свалившись с балки. Его красные глаза округлились в преувеличенном ужасе. — Ты что, с ума сошёл?! Я вообще-то... Как его.. Великий ужас! А??? Ой! Метла снова опустилась — на этот раз по мягкому месту. Бедолага подпрыгнул с комичным визгом. — "Великий ужас"? — Кил злобно крутила метлу в руках, как алебарду. В ярости весь её девичий облик, а уж тем более перед "коллегой", был вообще не нужен. Вместо певческого тоненького голоска зазвучал юношеский недовольный голос. — Тупица, ты даже не в силах держать себя! Кровавый, сгорбившись, попытался укрыться за старыми деревянными коробками. — Но он же такой забавный, когда пугается! — Наигранно хныкал он, показывая только нос и сверкающие глаза из-за укрытия. Кажется, тот всё воспринимал как игру, поскольку не мог на полном серьёзе попытаться представить, какую угрозу несëт ему тот, кто меньше на целых на две головы, особенно с метлой в руках. — А ещё он пахнет интересно... И такой же скелет как мы... Ой-ой-ой! Метла тут же снесла пустые дубовые ящики одним сильным ударом полосатого на мордашку парня в монашеских одеяниях, заставив те свалиться куда-то в сторону. Хоррор, потеряв укрытие, пустился в пляс по чердаку, уворачиваясь от ударов с неуклюжей грацией, пока не рухнул куда-то вниз, тут же пропав из виду, оставив фальшивую девушку одну. — Опять сбежал.. Тч... — Голос тут же стал по-привычному женским, а выражение лица смягчилось. После этого маленького воспитательного момента она вернулась в столовую, где вернула "орудие пыток" на место. Теперь уж Кил приступила к другим своим обязанностям, при этом даже умудрившись выделить час и на молитвы. Уже к вечеру, как ужин был готов, та пошла за Дастом в комнату приглашать на трапезу. Свеча в маленьком помещении давно догорела, оставив после себя лишь тонкую струйку дыма и запах горящего воска. Книга лежала раскрытой на груди военного, страницы медленно шевелились от ровного дыхания спящего. Было уже совсем тускло.. Когда монахиня тихо приоткрыла дверь в комнату гостя, она сразу же поняла, что тот спал. Его серая куртка предательски задралась, обнажив ребра и позвоночник, а одна рука беспомощно свесилась вниз, пальцы почти касались пола. "Как какой-то неряшливый зверёк..." - мысленно усмехнулась Кил, но в голосе неозвученного комментария не было раздражения. Она сделала шаг вперед, затем нерешительно замерла, оценив ситуацию. Рука сама потянулась поправить одежду, но в последний момент она передумала. Вместо этого аккуратно подобрала упавшую книгу, её пальцы задержались на помятых страницах - он явно читал с увлечением. Та, чуть подогнув страничку в уголке, чтобы было проще найти место остановки, поставила "Сказания о дальних землях на свободное место в книжном шкафу, после чего наклонилась за одеялом, в моменте случайно задев холодной рукой его обнаженное ребро. Кость была такой теплой под её тонкими пальцами, что неожиданно хотелось проложить к ней всю ладонь. Кил застыла, её пальцы непроизвольно скользнули вдоль ребра Даста, ощущая лёгкие неровности костей. Её рука медленно двинулась вдоль грудной клетки, скользя по изгибам рёбер. Вдруг её запястье оказалось в железной хватке. Даст не открывал глаз, но его пальцы сжали её кость с силой, от которой даже у неё пробежали мурашки. "Какого чёрта...?" - Голос гостя был хриплым от сна, по-вялому возмущённый Монахиня резко одёрнула руку, будто обожглась, и набросила на спящего одеяло. Грубо, без прежней осторожности. — Вставайте, — её голос прозвучал резче, чем планировалось. — Ужин остынет. Парень вздрогнул, инстинктивно схватившись за край кровати. Глаза — вернее, огоньки в глазницах — метнулись к двери, куда направлялась мрачная, не собираясь объяснять свой недавно сделанный поступок — уж больно смутилась!

***

Ужин прошёл в гнетущем молчании. Даст ковырял ложкой в тарелке с кашей, украдкой поглядывая на служительницу. Та сидела напротив, неестественно прямая, будто вырезанная из тёмного дерева. Только пальцы время от времени постукивали по столу — нервный, неосознанный ритм. Даст отложил ложку, её звон о край тарелки прозвучал слишком громко в тяжёлой тишине. — Что это было? — Его голос был тихим, но каждый слог резал воздух, как лезвие. — Просто поправляла одежду. Она слишком у вас задралась. — И это было основным объяснением. Дальнейшее можно было списать на простую неаккуратность, ведь так? (конечно) "Понял," - его голос звучал ровно, без намёка на продолжение темы. Он взял кусок хлеба и методично начал макать его в холодную кашу. Кил замерла, её пальцы непроизвольно сжали край стола. Она приготовилась к допросу, к насмешкам, к чему угодно - но не к этому спокойному принятию. Её глазницы чуть расширились, но через мгновение она взяла себя в руки. "Чай?" - её вопрос прозвучал неестественно громко в тишине трапезной. "Спасибо." Они доели молча. Только где-то на чердаке скрипнули половицы - будто кто-то разочарованно перевернулся на другой бок. После тяжёлого ужина Даст медленно поднялся из-за стола, оставляя за спиной гнетущую тишину. Его шаги гулким эхом разносились по коридору, что вёл к винтовой лестнице. Каждый шаг по истёртым половицам казался неестественно громким, и он невольно ускорил темп, чтобы поскорее оказаться в своей комнате. Холодный воздух старого здания давил на него. Чужак чувствовал, как затылком улавливает чьё-то присутствие, но, обернувшись, видел лишь темноту неосвещенного вокруг него места. Это ощущение — знакомое и леденящее — заставляло кожу покрываться мурашками. Он поднялся по узкой, закручивающейся лестнице, и каждый её скрип отзывался в груди неприятным толчком. Наконец, он добрался до маленькой двери. Рука нерешительно легла на холодную, кованую ручку. Он дёрнул её, входя внутрь, и сразу же закрыл за собой, ощущая на мгновение облегчение. Комната встретила его полумраком. Парень зажёг фитиль запасной свечи, которая внезапно оказалась тут. Кто же её принёс? Один лишь чёрт знал. Огонь заплясал, отбрасывая дрожащие тени на знакомые предметы: книжный шкаф, кровать, тумба. Усталость медленно окутывала гостя, несмотря на то, что тот недавно спал. Может, свежий воздух в деревне творил чудеса? Кто знает. Рухнув на кровать, он закрыл свои глаза, некоторое время просто посвятив мыслям о монашке, чувствуя легкий дискомфорт от возникшего смущения на фоне её недавних действий. Парень искренне надеялся, что ночь выйдет без происшествий, однако это чувство длилось лишь мгновение. Внутренний голос, всё ещё настороженный, заставил его резко распахнуть глаза. В тишине комнаты что-то шелестело — тихий, еле слышный звук, как будто когти скребли по дереву. Прямо перед его лицом, медленно опускаясь на тонкой, почти невидимой паутине, свисал огромный, волосатый паук. Его восемь блестящих чёрных глазниц, казалось, внимательно изучали его, а тонкие лапы едва заметно шевелились, готовясь коснуться его лица. Душа Даста замерла, а затем забилась в бешеном ритме. Холодный липкий страх, словно коварная паутина, окутал его с ног до головы, лишая возможности пошевелиться. Длинные ужасающие лапки едва коснулись его щеки, как то стало спусковым крючком для бывшего военного. Застывшее было тело бедняги резко пришло в движение. Не панически, а с выверенной точностью, как у хищника, нападающего на добычу. Он метнул руку вверх, и его костлявые пальцы сомкнулись на тонкой, почти невидимой нити паутины. Резкий, безжалостный рывок — и паук был сорван с высоты. Мохнатое тело, сброшенное с нити, полетело в сторону. Костлявый мгновенно сфокусировал взгляд, и его вторая рука, словно молот, нанесла точный, сокрушительный удар. С глухим щелчком раздавленное тело паука врезалось в каменную стену. По грубой кладке медленно поползла тёмная, густая жидкость. Даст откинулся на подушки. Адреналин бурлил в грудной клетке, но сознание было ясным. Он посмотрел на расплывшееся по стене пятно и понял: эта ночь будет очень долгой. — Ну и мерзость..