Eclips

Тэхён влетел на заднее сиденье чёрного Mercedes, хлопнув дверью так, что стёкла задрожали. — Ну что, красавчики, погнали... — он поднял глаза и замолчал. Юнги, обычно безупречный в своих чёрных костюмах, сидел за рулём в фиолетовом поло с неоновыми полосками и белых джинсах, которые сидели на нём так узко, что, казалось, вот-вот лопнут по швам. — БЛЯЯЯТЬ! — Тэхён закатился в истерическом хохоте, — Ты выглядишь как педофил из 80-х порно! Чимин, сидевший на пассажирском сиденье в таком же уродском прикиде, но с добавлением кожаного жилета, уже бился головой о бардачок от смеха: — Я же говорил! Я говорил, что вы теперь близнецы! Юнги невозмутимо поправил воротник, но уголки его губ дрогнули: — Мне кажется, или вы оба забыли, кто здесь за рулём? — О нет, только не "я тебя вышвырну из машины", — Тэхён фыркнул, вытирая слёзы, — Давай уже газуй, диско-король. Двигатель взревел, и машина рванула вперёд. Тэхён развалился на сиденье, глядя в окно на мелькающие огни: — Кстати, ко мне сегодня подкатил администратор из "Рыбьей головы". Чимин чуть не подавился жвачкой: — Ты блять шутишь?! — Ну знаешь, симпатичный такой... — Тэхён лениво провёл языком по губам, — Высокий, с хвостиком, глаза как у голодного волка... Хотя, блядь, не в моём вкусе конечно. Юнги напрягся, пальцы сжали руль: — И? — И мы обменялись номерами, — Тэхён ухмыльнулся, — Может, на выходных сгоняю к нему... попробую, каков его член на вкус. Ведь еда в его забегаловке — полное говно. Чимин зашёлся в смехе, но резко замолчал, увидев, как тень пробежала по лицу Юнги. Гроза надвигается — Тэхён... — голос Юнги стал тихим и опасным, — Чонгук не любит, когда трогают его игрушки. — Ой, да? — Тэхён скрестил руки, — Пусть суёт свои игрушки себе в жопу. Это моя задница, и я её кому хочу — тому и даю. Юнги усмехнулся, едва слышно пробормотав: — Твоя жопа принадлежит Чону. Тэхён не расслышал, но Чимин — да. И тихо ухмыльнулся, пряча лицо в воротник жилета. — Ладно, хватит про мои похождения, — Тэхён пнул спинку сиденья Юнги, — Как там твоя невеста? Уже сбежала, увидев Чимина в твоей постели? Юнги расслабил плечи: — Она в курсе. Более того... — он бросил взгляд на Чимина, — Я их познакомил. Чимин покраснел: — Она... э-э-э... сказала, что я "милый". — А ещё у неё есть любовник, — равнодушно добавил Юнги, — Мы все довольны. Главное — чтобы родители не узнали. Тэхён свистнул: — О, так вы можете устраивать свингер-вечеринки! Юнги резко затормозил на светофоре и повернулся, глаза горят: — Я ни с кем не делю своего крольчонка. Чимин аж подпрыгнул на сиденье, потом прилип к Юнги, целуя его в уголок губ: — Мой ревнивый хён... Тэхён наблюдал за этим, и что-то тёплое свернулось клубком у него в груди. За окном горели огни ночного Сеула, музыка из колонок лилась тихим джазом, а в машине пахло дорогим одеколоном, кожей и чем-то своим. "Чёрт... может, не всё так плохо..." Но где-то там, впереди, ждал клуб. Работа. И... Чонгук. Тэхён усмехнулся. Ночь только начиналась. Клуб Eclips встретил их ослепительным безумием 80-х: - Неоновые спирали свисали с потолка, как пьяные змеи - Диско-шары бросали блики на стены, раскрашенные граффити с пальмами и киберпанковыми надписями - Барная стойка сверкала голографической плёнкой, за которой бутылки светились, как алхимические зелья Чимин схватил Тэхёна за запястье, зашипев: — Братан, я тебя трезвым в этом психоделическом аду не оставлю! Тут и трезвому эпилепсию словить — раз плюнуть! Тэхён усмехнулся, наблюдая, как Чимин лихо швыряет в шейкер лёд, манго и текилу: — Только дайкири покрепче, а то мне ещё этих уродов в неоновых лосинах обслуживать. Юнги присоединился, обхватив Чимина за талию: — Мой малыш — волшебник за стойкой. — А твой малыш мне браслет от Cartier задолжал, — Тэхён ехидно прищурился, — Так что заказывай у меня треки, богач. Юнги рассмеялся, бросая на бар сотенную: — Сделай так, чтобы я захотел танцевать. Тэхён погрузил пальцы в микшер, запуская первый трек. Музыка ударила по залу, как электрический разряд. Толпа взорвалась, превратившись в единый пульсирующий организм. — Да, сучки, вот так! — он крикнул в микрофон, чувствуя, как адреналин закипает в крови. И тут — Джи Соль. Тот самый, с карими глазами и глупой улыбкой. — Не ожидал тебя здесь увидеть! — Джи перекрикивал музыку. — А я вот работаю тут уже пять лет, милашка, — Тэхён провёл пальцем по его ладони. — У тебя... прекрасные пальцы, — Джи покраснел. Тэхён игриво пошевелил ими перед его лицом: — О, ты даже не представляешь, на что они способны. На глазах у всей публики он повёл Джи к бару, где Чимин и Юнги замерли. — Знакомьтесь: Джи Соль. Мой... новый проект, — Тэхён уселся тому на колени, поймав панический взгляд Чимина. Юнги молниеносно перешёл в режим "вежливого хищника": — Рад познакомиться. Только не пытайся вылизать мне зад — не взлетит. Джи, красный как рак, протянул потную ладонь Чимину. Тот брезгливо отвернулся: — Руки должны быть сухими, дружок. Я же бармен, а не массажист. Тэхён заказал "Голубую лагуну" и намеренно провёл языком по мочке уха Джи: — А ты... нравишься мне. И тут — БАМ. Дверь распахнулась, и в зал ворвался Чонгук. Белая футболка, облегающая каждый мускул. Чёрные джинсы, сидящие так низко, что видна V-линия бедер. Косуха с драконом, будто живым, готовым сжечь всех вокруг. Его глаза метнулись к Тэхёну, сидящему на коленях у Джи. — Ну что, Тэхён, записался в шлюхи? — голос ледяной, но губы искривлены в улыбке. Тэхён страстно поцеловал Джи, не отрываясь: — Да. Джи замер, не понимая, что происходит: — Кто это?! — Местный сумасшедший, — Тэхён схватил его за руку и потащил в подсобку. Тэхён опустился на колени, расстёгивая джинсы Джи: — Я тебе сейчас такое сделаю... РРРЫЫЫК! Его рывком отшвырнули назад, волосы вырывались с корнем. Чонгук. Его глаза — два уголька в пепле. Жвалы сведены так, что видно каждую вздувшуюся вену. Дыхание — тяжёлое, как у зверя перед прыжком. — Ты... мой, — он прошипел. Тэхён вскочил, облизал указательный палец Чонгука и прижался губами к его уху: — Скатывайся нахуй. Я никогда не буду твоим. Хруст. Чонгук схватил его за челюсть так, что зубы скрипнули: — Посмотрим. Он швырнул Тэхёна на пол и исчез, оставив после себя тишину и запах кожи, крови и ярости. Тэхён поднялся, вытирая кровь с губ. — Ну что, Джи... продолжим? Но Джи Соль уже бежал к выходу. Чимин застонал, наливая Тэхёну тройную текилу: — Ты совсем ебнулся. Тэхён засмеялся, глядя на дверь, где только что был Чонгук: — О, это только начало. Музыка снова заиграла. Ночь была ещё молода. Последние ноты музыки растворились в воздухе, оставив после себя лишь тихий гул кондиционеров и шуршание уборщиков, сметающих осколки разбитых бокалов и растоптанные неоновые браслеты. Тэхён провёл ладонью по лицу, стирая усталость, и направился к бару, где Чимин уже обвился вокруг Юнги, как плющ вокруг дуба. — Ночь-то выдалась... — Тэхён плюхнулся на стул, чувствуя, как спина ноет от долгого стояния. — ...а я, блядь, как выжатый лимон. Чимин что-то неразборчиво пробормотал в грудь Юнги, его веки слипались, а пальцы бессильно сжимали складки дорогой рубашки своего хёна. Юнги нежно прижал губы к его макушке: — Мой малыш сегодня герой. Тэхён по-детски надул губы: — А друг твоего малыша тоже молодец? Юнги усмехнулся, поправляя манжет: — Конечно. Но ещё и большой засранец. — О-о-о, — Тэхён приподнял бровь, — это за что? Тишина. — Почему ты ненавидишь Чонгука? — спросил Юнги, его голос был тихим, но режущим, как лезвие. — Это же... глупо и не обоснованно. Чимин вздрогнул, его пальцы впились в Юнги: — Хён... не надо. Но было поздно. — В старшей школе, — Чимин прошептал, словно признаваясь в убийстве, — богатый уёбок изнасиловал Тэ. Откупился. А Тэ... назвали шлюхой. С тех пор Тэ призирает и ненавидит богачей. Воздух застыл. Юнги развернулся к Тэхёну, его глаза — два тёмных омута: — Прости. Тэхён махнул рукой, будто отмахиваясь от комара: — Забудь. — Но... почему ко мне ты относишься нормально? — Юнги наклонил голову, как учёный, изучающий редкий экземпляр. Тэхён ткнул пальцем в спящего Чимина: — Потому что он тебя любит. А Чимин... он как лакмусовая бумажка для ублюдков. Пауза. — Если ты его обидишь... — голос Тэхёна стал стальным, — ...я разорву тебя на куски, даже не глядя на твой статус. Юнги крепче прижал Чимина, его губы коснулись виска крольчонка: — Я скорее умру. Тэхён улыбнулся — впервые за вечер искренне. Дорога домой Ночной Сеул дышал сонной красотой: Неоновые вывески мигали, как светлячки в джунглях бетона. Фонари отбрасывали длинные тени, превращая улицы в лабиринт из света и тьмы. Где-то вдали гудел поезд, увозя последних пьяных гуляк. Юнги укутал Чимина в плед, бережно уложив на заднее сиденье. Тэхён устроился на переднем, чувствуя, как тепло двигателя убаюкивает. — Спи, засранец, — бросил Юнги, но в голосе не было злости. Машина плавно тронулась, оставляя за собой клуб с его разбитыми мечтами и остатками веселья. Тэхён прислонился к стеклу, наблюдая, как город мелькает за окном. "Чонгук... Чимин... Юнги..." Мысли путались, как нитки в старом свитере. — Спасибо, — неожиданно вырвалось у него. Юнги вскинул бровь: — За что? — За то, что не облажался. Юнги рассмеялся — тихо, чтобы не разбудить Чимина: — Да иди ты. Тэхён закрыл глаза. Завтра будет новый день. А пока — ночь, тишина и редкие огни за окном. Как красиво, подумал он, как чертовски красиво... Машина мягко замерла у подъезда, и Тэхён вывалился из неё, как мешок с костями. Его тело горело усталостью, а в висках стучал тяжёлый пульс – от алкоголя, от эмоций, от всей этой ебаной ночи. — Спасибо, что не бросил на полпути, – он хрипло бросил Юнги, хлопая дверью. Тот лишь кивнул, уже глядя на спящего Чимина – с тем выражением, которое Тэхён раньше видел только в дурацких ромкомах. Подъезд. Лифт. Этаж. Каждый шаг отдавался в мышцах тупой болью. В лифте Тэхён прислонился к зеркалу, наблюдая, как его отражение расплывается в мутных очертаниях. "Какого хуя всё так сложно?" Ключ. Руки дрожали так, что металл звенел о зубцы замка. Три попытки – и дверь наконец поддалась с глухим скрипом. Он не дошёл и двух шагов. Ноги подкосились, и Тэхён рухнул на пол, как подстреленный зверь. Плечо больно ударилось о паркет, но он даже не охнул. И тогда – прорвало. Сначала просто сдавленный стон. Потом – рык, переходящий в рёв. Кулаки били по полу, по своим же бёдрам, по чему угодно. — НАХУЯ?! – голос сорвался на визг. Слюна брызгала на пол. – НАХУЯ Я ТАКОЕ ЗАСЛУЖИЛ?! Тело вздрагивало в конвульсиях ярости и отчаяния: - Пальцы впились в волосы, рвали их до боли - Спина выгибалась, как у кошки перед смертью - Глаза жгло от слёз, но он не мог остановиться — ГРЯЗНАЯ ШЛЮХА! – он орал в пустую квартиру. – СУКА, НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ВСЁ ЭТО! Стеклянная ваза на тумбе (подарок какой-то бывшей) полетела в стену, разбиваясь вдребезги. Слёзы. Они лились горячими потоками, смешиваясь с соплями и слюной. Он выл, скрючившись калачиком на полу: — Почему он... почему именно Чонгук... Пальцы скользнули вниз, к шраму на боку – тому самому, от ножа в подворотне десять лет назад. — Я же сильнее... я же... Но тело не слушалось. Дыхание стало неровным, прерывистым. Отключка. Сознание уплывало, как вода в дырявом ведре. Последнее, что он увидел – трещину на потолке в форме кривой улыбки. "Чёрт... я же... должен был..." Тьма накрыла его с головой. На полу, в луже слёз, с разбитыми костяшками и расстёгнутыми джинсами, Тэхён уснул. За окном догорали последние огни ночного Сеула. Где-то там ехала машина с Юнги и Чимином. Где-то там, возможно, Чонгук пил виски в своём пентхаусе. А здесь – только он, одинокий волк, сломавшийся на собственном пороге. Утро наступит слишком быстро. Звонок телефона врезался в сознание как раскалённый гвоздь. Тэхён дёрнулся, веки слиплись кровавым комом. Рука, тянущаяся к аппарату, дрожала с такой силой, что телефон выскользнул и грохнулся на пол. — Ал... ло? — голос вышел хриплым, разодранным, будто его пропустили через бетономешалку. — Тэ?! — Чимин на другом конце аж подпрыгнул. — Ты что, всю ночь орал как сумасшедший, или это твой новый мальчик так... — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! — рёв вырвался из груди, разрывая горло. В трубке повисла мёртвая тишина. — Прости... прости, Чимин-а... я... Голос сломался. По щекам потекли горячие солёные реки. Капли падали на голый торс, оставляя мокрые следы на старых шрамах. — Я сейчас приеду, – голос Чимина стал твёрдым, каким бывал только в самых жёстких переделках. — Не надо, я... Но в трубке уже раздавались крики: "Юнги, машину, сейчас же!" и гудки отбоя. Звонок телефона врезался в сознание как раскалённый гвоздь. Тэхён дёрнулся, веки слиплись кровавым комом. Рука, тянущаяся к аппарату, дрожала с такой силой, что телефон выскользнул и грохнулся на пол. — Ал... ло? — голос вышел хриплым, разодранным, будто его пропустили через бетономешалку. — Тэ?! — Чимин на другом конце аж подпрыгнул. — Ты что, всю ночь орал как сумасшедший, или это твой новый мальчик так... — ЗАТКНИСЬ НАХУЙ! — рёв вырвался из груди, разрывая горло. В трубке повисла мёртвая тишина. — Прости... прости, Чима... я... Голос сломался. По щекам потекли горячие солёные реки. Капли падали на голый торс, оставляя мокрые следы на старых шрамах. — Сиди не двигайся. Я уже еду, — голос Чимина стал твёрдым и низким, каким бывал только перед драками в их бандитской юности. Тэхён упёрся ладонью в липкий от пота пол. Один шаг. Ноги подкосились. Колени грохнулись об паркет с таким треском, будто сломались кости. "Так и надо. Гнилому ублюдку как я..." Мысли кружились вихрем: - Ничтожество - Шлюха - Лучше бы тогда изнасиловали до смерти Воздух перехватило. Грудь сжало стальными обручами. Глаза вылезали из орбит. "Да. Вот так. Задохнуться. И всё." Дверь с треском распахнулась. — ТЭХЁН! ГДЕ ТЫ, СУКА?! – Чимин влетел в квартиру, его тапки шлёпали по полу. Увидев тело на полу, он подскочил, как ошпаренный. – Ты задыхаешься? Блядь! Сильный удар между лопаток. Воздух рванул в лёгкие, обжигая, как спирт. И тогда – новая волна. — Я... ненавижу... себя... – Тэхён захлёбывался словами и соплями. – Хочу умереть... — Я... ненавижу... — он бился в конвульсиях, ногти впивались в собственные бёдра до крови, — ...убейте меня... пожалуйста... Чимин схватил его в охапку, как ребёнка, прижал к груди: — Тихо, братик. Тихо. Его пальцы впились в спину Тэхёна, рисуя круги – твёрдые, уверенные. Тёмные пятна поплыли перед глазами. Последнее, что почувствовал Тэхён — тёплую струйку крови, вытекающую из носа и глаз прямо на руки Чимина. — СКОРУЮ, БЛЯТЬ, СЕЙЧАС ЖЕ!!! — рёв Чимина разнёсся по всей квартире. Юнги уже набирал номер, его обычно безупречные пальцы дрожали: — Да, срочно... нервный срыв... кровь из носа... Глаза Чимина стали стеклянными: — Он... он умрёт? Юнги опустился рядом, обнял их обоих. Его губы дрожали, когда он поцеловал макушку Чимина: — Не дам. Врачи ворвались как спецназ. — Острый психоз на фоне нервного истощения, — врач вводил капельницу, игла вошла в вену с хрустом. Чимин не отпускал руку Тэхёна, его пальцы стали белыми от напряжения. Тэхён открыл глаза. Перед ним — Чимин с лицом, размытым слезами, и Юнги, сжимающий стакан виски так, будто это граната. — Ну здравствуй, мудак, — Чимин хрипло рассмеялся, но смех тут же перешёл в рыдания. Юнги поднёс стакан к губам Тэхёна: — Пей. Живи. Тэхён попытался улыбнуться, но вместо этого разрыдался, как ребёнок. Чимин прижал его голову к своей груди: — Всё, брат. Я тут. За окном всходило солнце. Оранжевые лучи пробивались сквозь грязные стёкла, освещая три фигуры на полу — сломанную, плачущую и ту, что держала их вместе. Тэхён сидел, прижавшись к Чимину, как раненый зверь к своему сородичу. Слёзы текли по его лицу безостановочно, оставляя блестящие дорожки на щеках. — Я... я так устал, Чима, — его голос дрожал, как тростинка на ветру. Чимин крепче обнял его, впиваясь пальцами в его плечо: — Ты не один, братишка. Никогда. Юнги сидел напротив, его обычно холодные глаза сейчас горели тёплым огнём. Он осторожно протянул Тэхёну стакан воды: — Пей. Ты обезвожен. Тэхён сделал глоток, вода казалась ему невероятно вкусной, будто он пил её впервые в жизни. — Вы... вы зря отменили свои планы ради меня, — прошептал он, опуская глаза. Чимин резко шлёпнул его по бедру: — Заткнись, дурак! Это наш священный долг — вытаскивать тебя из дерьма! Тэхён слабо улыбнулся, чувствуя, как что-то тёплое разливается у него в груди: — Спасибо... я вас очень ценю. Юнги вдруг встал, слегка помявшись, и достал из кармана пиджака небольшой пакет с узнаваемым логотипом Cartier. — Это тебе, — он протянул пакет Тэхёну, избегая его взгляда. Тэхён взял его дрожащими руками, медленно развернул и открыл коробочку. Внутри лежал золотой браслет — точь-в-точь такой, о котором он мечтал. — Что... как... — он поднял глаза на Юнги, не веря своим глазам. Юнги вздохнул: — Чонгук вчера позвонил. Спросил, как ты, доехал ли домой. Я рассказал ему... про твою мечту. Тэхён нашёл в коробке маленькую записку. Его пальцы дрожали, когда он развернул её: "Надеюсь, это послужит тебе мотивацией хорошо выступить на ринге со мной. P.S. Твой ненавистный JK." — Блядь... — Тэхён прошептал, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Чимин прочитал записку через плечо и громко матернулся: — Вот же уёбок! И ещё бой перенёс на завтра! Тэхён неожиданно рассмеялся: — Ничего не поделаешь, бой оговорён заранее. Чимин нахмурился: — Но твоё состояние... Тэхён надел браслет на запястье, золото холодно блеснуло на его коже: — Я Ким Тэхён. Меня невозможно убить. Юнги поднялся, подошёл к Чимину и нежно обнял его. Его пальцы скользнули по лицу Чимина, как по драгоценности. — Береги себя, — он прошептал перед тем, как их губы встретились в нежном французском поцелуе. Чимин кивнул, его глаза блестели: — Обязательно позвоню утром. Юнги ушёл, оставив их вдвоём. Тишина Чимин и Тэхён устроились на диване, включили какой-то старый фильм. Но никто не смотрел его по-настоящему. — Ты уверен, что завтра сможешь? — Чимин осторожно спросил, гладя Тэхёна по спине. Тэхён посмотрел на браслет, потом на Чимина: — Да. Теперь у меня есть причина драться. Они уснули под мерцание экрана, их дыхание синхронизировалось, как в детстве. За окном горели огни ночного Сеула, а где-то там, в своём пентхаусе, Чонгук смотрел на тот же самый месяц, сжимая в руке точно такой же браслет. Завтра всё решится.