Тень

Хаут

Сарин Хаут, клеймор Конкордата, был не просто зол до предела — он был готов к ебучему геноциду. Злость в нём жила всегда как старая, выдрессированная зверюга: тихо рычала в груди, царапала нутро, копила яд. Но сейчас она сорвалась с цепи — и несчастный администратор, дрожащий у стены, мог это буквально чувствовать кожей. Хаут стоял, глядя на изломанное тело Ка'ана — лучшего мнемократора в этом чертовом отделении. Тот лежал, как выброшенный из курятника петух — шея свернута, лицо мертвенно-серое, пол вокруг в грязных пятнах фиолетовой крови. От трупа еще поднимался слабый пар. Хаут пнул его ногой. — Как, блядь, — выдохнул он, не поворачиваясь. Как этот кусок призрачной слизи смог вырваться, устроив при этом кровавую баню прямо в сердце Конкордата? Десятки мертвых. Тела изломаны, кишки наружу, повсюду кровь. Уборщики блюют прямо в ведра. Хауту самому хотелось вдавить кому-нибудь гортань внутрь, просто чтобы почувствовать контроль, но он сдерживал себя, понимая, что дрожащий администратор, забившийся в угол, ни при чем. Зато на него можно было сорвать злость. — Немедленно вытрясти из этой чешуйчатой туши всё, что он видел! - рявкнул клеймор. Хоть что-то же он, блядь, успел увидеть! — Принести мне все записи с камер сектора! И этого эфириального выродка — ещё раз на допрос! Девку — под двойной надзор. Нет, нахуй. Притащите её прямо ко мне.

***

Извлечение данных из остывшего тела мнемократора заняло мучительно долгие полчаса. Еще столько же ушло на спешную обработку. Техники торопились, как могли. Все это время Хаут мерял шагами свой кабинет, словно хищник в клетке, терзаемый неясным предчувствием. Курил одну за одной. Наконец, на его столе появились мерцающие кристаллы памяти. Он вдавил первый в приёмник. Порно. От первого лица. Голая девка скачет на члене, стонет, извивается. Грудь прыгает, мужские руки сжимают ляжки, бедра похотливо толкаются снизу. Администратор за спиной клеймора захлебнулся воздухом, покраснел до кончиков ушей и отвернулся. У Хаута скривились губы в презрительной усмешке. — Профессионал, мать его, – пробормотал он, скользя холодным взглядом по изгибам женского тела. – Вот как мы работаем, значит. Он не торопился выключать. Посмотрел. Девчонка — ничего. Сочная. Он даже почти понял, почему этот ублюдок Тень нарушил протокол. Поставил следующий кристалл. Вот это уже вызывало неподдельный интерес. Мрачный зал, колеблющийся свет свечей, отбрасывающий зловещие тени. В центре внимания – руки. Одна сжимает необычный, изогнутый кинжал, другая – рассечена глубокой раной, багровые капли стекают на каменный пол. – Какой-то ритуал, – пробормотал Хаут, хмуря брови. – Кровь… старый стиль, интересно. Виртуальная камера отъехала назад, изображение стало четче. Теперь можно было рассмотреть зал целиком. Грубые каменные стены, полотна, висящие под потолком. Хаут прищурился, пытаясь разобрать символы на ткани. И вдруг его жесткое лицо исказила медленная, хищная улыбка. Он узнал этот герб. – Вот ты и нашёлся, сучонок, – выдохнул он. – Маар.

***

Сарин Хаут не верил в удачу. Верил в инструкции, преданность приказам и железную дисциплину. В силу. В то, что только страх по-настоящему удерживает порядок. Всё остальное — красивые слова для слабаков. И всё же… Он был почти готов поблагодарить небо — или что там наверху — за то, что месяц назад его взгляд случайно упал на одно, казалось бы, банальное дело с грифом «внутренняя дисциплина». Тень, обычная шестерка, нарушил протокол, переспал с целью. Непрофессионально, но случается, когда в службу гребёшь кого попало, включая всякое дерьмо из Полумирья. Мелочь, недостойная внимания клеймора. Но что-то кольнуло Хаута. Возможно, сбивчивые показания сменщика о странной чувствительности девушки. Возможно, туманная формулировка предсказания, касавшегося этой цели, – фраза о «возможных проблемах по области» вызывала у него необъяснимое беспокойство. По какой, блядь, области? Словно бухие картографы писали. Интуиция прожженного вояки, не иначе. Или паранойя. Он перехватил дело – и оказался охерительно прав. Бесполезный теневой придурок на самом деле был Ар’Мааром. Тем самым. Последним архимагом, сгинувшим в Полумирье много веков назад. Тем, кого Конкордат уже давно перестал надеяться найти. Официальная история представляла архимагов кровожадными монстрами, пожиравшими магическую силу других. Это была, скажем так, тщательно выверенная ложь. Клеймор Хаут был одним из немногих, кто знал правду – ту, что надежно скрывалась за слоем пропаганды. Архимаги действительно обладали невероятной мощью, но не за счет каннибализма. Их сила проистекала из связи с первородными стихийными источниками магии. У каждого – со своим. Для власти Конкордата эти независимые, никем не контролируемые маги оказались слишком большой помехой. Они не признавали законов, не желали подчиняться ограничениям. А их связь с источниками представлялась слишком лакомой добычей. Так началась охота — изящная, как резня скальпелем. Все было обставлено тонко. Среди простых магов и смертных распустили грязные слухи об архимагах, их начали бояться, презирать. Общество с ликованием встретило известие о гибели первого из них. Конкордат быстро вошел во вкус. Архимагов уничтожали одного за другим под радостные крики обманутой толпы, присваивая их силу. Самые могущественные сопротивлялись дольше, но в итоге остался последний – Ар’Маар. Среди одиннадцати основателей Конкордата нашелся один несогласный – Каэл Арвис. Он пытался образумить остальных, доказывал, что они творят зверства, что с архимагами можно и нужно договориться. Когда его доводы были отвергнуты, Арвис попытался выйти из Конкордата и обнародовать правду. Он стал угрозой, его необходимо было устранить. И Конкордат сделал это так же изящно. У Ар’Маара были ученики, целая школа, где он обучал магии сирот, детей, которым больше некуда было податься. Конкордат уничтожил эту школу, вырезав всех до единого «архимагических выродков». Ответственность за это злодеяние возложили на Арвиса. И вот тогда Ар’Маар взбесился и поклялся уничтожить весь род Арвиса до последнего потомка. Свою клятву он почти исполнил, упустив лишь младшего сына Каэла – Аторио, которому чудом удалось скрыться. Так Конкордат избавился от угрозы, а его состав сократился с одиннадцати до десяти магов. Бойня, которую устроил Ар’Маар, еще сильнее разожгла пламя ненависти к архимагам. Однако, когда до него все-таки добрались и убили, неоконченная клятва не позволила ему умереть окончательно, затянув в безжизненные просторы Полумирья. Из-за этого Конкордат так и не смог заполучить силу последнего, самого могущественного магического источника. Много сотен лет казалось, что эта история канула в Лету. Но сейчас Сарин Хаут нашел ключ к ее завершению. Нашел Ар’Маара, сумевшего вырваться из Полумирья и встретить последнего отпрыска ненавистного рода. Клеймор ухмыльнулся. Это было почти смешно. Недобитый архимаг, последняя реликвия вырезанной эпохи, работает на Конкордат — на окладе, по уши в приказах и протоколах. Из всех агентов на эту цель выбирают именно его. Не просто ошибочка — идеальный сценарий для пробуждения. И, как вишенка на этом магически-фатальном торте — он в неё влюбляется. Впрочем, пути магии, как всегда, извилисты, идиотичны и беспощадны. Маар снова скрылся в Полумирье. Но надолго он там не задержится — не с этой памятью, что наконец проснулась. Он слишком долго сопротивлялся воспоминаниям, слишком упрямо цеплялся за свою тень. Но теперь уж клятва возьмёт своё. Он либо придёт за девчонкой — добить, выполнить обет. Либо его снова засосёт туда, обратно, без сил и памяти. Снова ничто, снова призрак. Но он этого не допустит. Маар не из тех, кто проигрывает дважды — Хаут был в этом уверен. Поэтому он будет ждать. Будет готов. Однажды Ар'Маара уже убивали — и убьют снова. Сейчас он только-только возродился. Ещё не обрёл полную силу. Ещё слаб. А Хаут... Хаут всегда мечтал убить архимага собственными руками. И мечты, в отличие от мифов, вполне реальны.

***

Алекс

Я захлопнула за собой дверь, повернула ключ два раза — как будто этого достаточно, чтобы закрыть не только квартиру, но и всё, что лезет в голову. Прислонилась к стене. Вдох. Выдох. И вот оно снова. Это чувство. Как будто я потеряла что-то жизненно важное. Не ключи, не бумажник. А что-то больше. Как будто забыла, как звучит любимая песня. Или лицо человека, без которого не могла дышать. Последний месяц – сплошной сюр. Я не знаю, что случилось. Просто однажды проснулась — и с того дня всё кажется неправильным. Как чужая одежда: вроде сидит нормально, но все тело чешется. Вроде бы все как обычно: универ, лекции, дурацкие шутки одногруппников, растворимый кофе из автомата. Но это все – как декорации. За ними зияет какая-то черная дыра. Снятся мутные сны. В них маячит фигура. Тень человека. Вместо лица — дым. Вроде бы страшно, но не страшно. Я тянусь к нему, и мне тепло — до самой глубины груди, где сердце почему-то делает два удара вместо одного. Он всегда исчезает, а я просыпаюсь с комом в горле, чуть ли не плача. Кто ты, тень? В голове крутятся какие-то обрывки фраз, бессмысленные, вырванные из контекста. Как будто из книги, которую я не читала, но откуда-то знаю общий сюжет. Конкордат. Архимаги. Полумирье. Что это вообще? Звучит как дешевое фэнтези. Как сериал, который кто-то поставил на паузу, и теперь ты не можешь ни досмотреть, ни забыть. Я даже зашла в университетскую библиотеку, нашла несколько плохо оцифрованных книг из разряда «Псевдореальные системы влияния в метамагических фольклорах» и «Оккультные течения позднего модерна». Какие-то мистические трактаты, то же фэнтези. И хуже всего — иногда мне кажется, что за мной кто-то следит. Оборачиваюсь резко — никого. Дергаюсь от каждого шороха. Похоже, крыша моя потихоньку съезжает. Что со мной происходит? Я схожу с ума? Забываю что-то важное? Надо бы к психологу, наверно, сходить.

***

Когда в моей квартире вдруг из ниоткуда материализовались несколько мужчин в черном… я перепугалась, конечно — сердце бешено заколотилось, в горле пересохло, — но… не удивилась. Будто это уже происходило. Они приходили. Да. Я вспомнила. Но я тогда была не одна. Со мной был он - Тень. Тот самый силуэт из моих снов. Они забрали его. Вот что я никак не могла вспомнить! Тень… И всё хлынуло — как обвал. Воспоминания с грохотом проломились в голову, и я едва не задохнулась. Как впервые увидела его – призрачного, пугающего. Как потом он стал… человеком. Как меня необъяснимо потянуло к нему, будто я знала его целую вечность. Эти странные разговоры ни о чем и обо всем. Предложение выпить чаю. Совместный просмотр какого-то дурацкого фильма, от которого мы оба отвлекались. А потом… Я отдалась ему вся, без остатка. Телом и душой. Я вспомнила тепло его рук, тяжесть тела. Как он лежал рядом и смотрел на меня с той своей странной, молчаливой тоской. Он обещал еще два дня… два дня счастья. Но не вышло. Появились эти люди в черном, схватили его… а потом – пустота. И ощущение, что я что-то потеряла, но не могу вспомнить что. Стерли память. Эти суки стерли мне память, и я забыла о нем. Меня перенесли. Только что я стояла в своей кухне, а теперь… Яркий свет. Светлые стены. Длинный, абсолютно пустой коридор. Где-то гудит техника. Воздух холодный, стерильный, пахнет металлом и напряжением. Похоже на какое-то важное учреждение. Конкордат? Передо мной - массивная дубовая дверь, в которую меня и вталкивают. Большой кабинет, явно какой-то начальник. Прямо воняет властью. Он сидит за столом. Огромный мужик, лицо суровое, глубокий шрам. Всё в нём — от развернутых плеч до пристального взгляда — военная выправка, дисциплина, сила. Опасность. Интуитивно чувствую, что я ему не нравлюсь. Кажется, никто не нравится. Смотрит на меня сверху вниз с неприятной, хищной ухмылкой. — Вот и наша маленькая цель, - говорит. Голос низкий, с нажимом. - Садись, малышка. Хмурю брови, какая я тебе малышка. Но спорить с таким - себе дороже, поэтому сажусь. — Гляжу, память к тебе вернулась, - хмыкает. – Чистильщики облажались. Хоть кто-то, блядь, в этой дыре работает нормально, а? — Кто вы? - спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Что вам от меня нужно? Хочу спросить, где Тень, но боюсь. Вдруг сделаю хуже. — Я клеймор Конкордата, — отвечает. — Сарин Хаут. Можешь обращаться ко мне клеймор Хаут. Я бы, конечно, предпочла не обращаться вообще, но что делать. — Клеймор Хаут… — говорю. — Почему меня схватили? Я разве что-то сделала? — Какая спокойная маленькая куколка, — хмыкает он, прищурившись. Смотрит так, словно я не человек, а какой-то подопытный зверек. — Не боишься меня? Вообще-то ужасно боюсь, но отец всегда говорил — страх таких людей только радует. Никогда не показывай. — Вы не имеете права меня удерживать, - заявляю. Голос получается даже твёрже, чем я ожидала. Хрипло смеется. — Храбрая малышка. С тобой будет интересно. Интересно что? С каждой секундой мне все больше и больше не по себе от этого Хаута. Он наливает янтарную жидкость в тяжелый бокал, делает глоток. — Что ты знаешь о своем призрачном друге? — спрашивает. Понимаю, что отрицать знакомство бессмысленно. Этот гигант точно знает больше меня. — Тень следил за мной по вашему приказу, — говорю. Бокал с грохотом опускается на стол. Я вздрагиваю. — Дура, блядь! — рявкает, скривившись. — Это я и без тебя знаю! Сейчас он где?! От страха во мне засыпает инстинкт самосохранения, и я начинаю огрызаться. — А я, твою мать, откуда знаю? — кричу на него в ответ. — Это вы его забрали! Клеймора явно забавляет моя перепуганная дерзость, он успокаивается и даже откровенно посмеивается. — Он говорил что-то о себе? О том, кто он такой. Собираюсь сказать, что Тень — это… ну, тень. Но почему-то уверена, что такой ответ его не удовлетворит. Меня не покидает ощущение, что он хочет вытащить из меня больше, чем я знаю. Он задает вопросы, на которые у меня нет ответов. Давит, повторяет одно и то же, только другими словами, будто надеется, что я запнусь или проговорюсь. Слова смешиваются, слипаются в шум. В голове все плывет. Я не говорю ничего лишнего — да и не могу. Что я знаю вообще? Только ощущения, обрывки, ночь, его руки, его дыхание. Не то, что они ищут. Не то, что можно записать в отчёт. Наконец он, видимо, убедился, что взять с меня нечего. А может, и с самого начала знал, козёл. Просто развлекался. Он откидывается на спинку кресла, расслабившись, складывает руки на груди. Ухмыляется. — Слушай, малышка, — говорит ласково. — Твой теневой друг - недобитая древняя тварь. Архимаг. Смотрит на меня с каким-то извращённым интересом. — Ты же знаешь, кто это, да? Киваю. Горло сухое, как наждачка. — Тот ещё кровавый ублюдок. — усмехается, будто сказал комплимент. — Тебе, значит, такие нравятся? Я молчу. Не верю ему. Тень не такой. — Принес ебучую клятву, которую не смог выполнить, так что когда сдох, его затянуло в Полумирье. Но теперь, малышка, ты поможешь ему завершить начатое, правда же? Я вжимаюсь в кресло. От его интонации становится не по себе — пугающая ласка, будто он вынашивает нечто мерзкое. — Что это значит? — Он поклялся вырезать весь род одного хорошего человека, — говорит Хаут, глядя прямо в глаза. — Но упустил мальчишку. Мальчишка вырос и продолжил род. Пауза. — И сейчас из него осталась только ты, детка. Он жутко улыбается. Перечеркнутая шрамом рожа страшно кривится. — Так что Маар обязательно придет за тобой. Убьет тебя. Закончит свое дело. Тут мы его и прихлопнем. Ты ведь не против немного посидеть на крючке, малышка?

***

Хаут привёз меня в свой дом. Не ради заботы, конечно. Чтобы я была под надзором. Чтобы не упустить момент, когда придёт Тень. Ар’Маар. Чтобы убить меня. Это звучит как бред. Я никак не могу в это поверить. Но с другой стороны… что я вообще знаю? Про магию, про эти чёртовы клятвы. Если она удерживала его в Полумирье сотни лет, не давая умереть, то, может, и вправду может заставить убить. Просто так. Даже если он не хочет. Да и кто я такая? Просто девчонка, которая затащила его в постель один раз. Может, он и не чувствует ко мне ничего. Может, и не чувствовал никогда. Не хочется в это верить. Грудь сжимается, будто что-то тяжёлое легло на сердце. А Хаут… он готов. Он жаждет — убить Ар'Маара. Спит и видит, как сносит ему голову. Сможет ли? А Тень знает, что его ждёт? Он только вернулся из своего кошмара — и уже должен умереть?Даже если убьёт меня, я не хочу, чтобы его снова не стало. Я откинулась на кровать в комнате, которую выделил мне Хаут. Всё чисто, аккуратно, как в гостинице или военном штабе. Или в тюрьме. Холодно. Пусто. Нельзя раскисать. Я не могу просто сидеть здесь и реветь в подушку. Надо что-то делать. Узнать, попробовать, хоть как-то повлиять. Я не знаю, как — но просто ждать, пока меня прикончат, я не стану. Выхожу из комнаты, намереваясь осмотреться. Хаут меня не запирает — куда я денусь. Разрешил ходить везде, где не закрыто. Даже в спальню к нему. Отдельно, сука, выделил, с ухмылкой. — Такая красота пропадает, — сказал. — Захочешь, чтобы кто-то согрел — заходи. Меня чуть не стошнило. Пошла по коридору. Дом огромный, как министерство — мрамор, дерево, ковры, всё дорогое, всё в идеальном порядке. Даже воздух пахнет дисциплиной. Везде чувствуется властная рука хозяина, не терпящего ни малейшего беспорядка, ни намека на уют. Прошла мимо нескольких закрытых дверей. И вдруг — библиотека. Вот оно. Место, где можно хоть что-то узнать. Хоть с чего-то начать. Делаю шаг внутрь — и останавливаюсь. Хаут тут. Сидит в кресле за массивным столом. Не в форме — в домашнем халате, темном с серебром. Волосы влажные, растрёпанные, только из душа. Что-то читает, пометки делает прямо в тексте, черкает с нажимом, как будто злится на буквы. Выглядит… странно. По-домашнему. Не таким уж и страшным. Даже привлекательным по-своему, если бы не жуткий шрам. Я запнулась. Поднимает взгляд на меня, без удивления, будто знал, что я приду. — Можно? — спрашиваю. Кивает равнодушно, и сразу же возвращается к своим бумагам. Иду бродить между стеллажами. Пыльные корешки, старые обложки, запах старой бумаги. Всё это немного успокаивает. Нашла толстенную книгу про архимагов. Тёмный переплёт, полустёртая золотая надпись. Потянула — тяжеленная, как будто сама магией пропитана. Устроилась с ней в кресле — прямо напротив Хаута, — и начала листать. Читаю — и мороз бежит по коже. Ну и звери эти архимаги были, если верить автору. Убийства, амбиции, проклятия, кровь на каждом шагу. Особенно Маар. Тень. Бойня, которую он устроил с родом Арвисов, описана с таким упоением, будто автор получал от этого эстетическое удовольствие — расчленёнка, кровища, какие-то ритуалы. На развороте — портрет несчастного семейства. Каэл Арвис, его жена, две дочери, три сына. Вот он, Аторио. Младший. Мальчишка совсем. Мой дальний предок, если Хаут не врёт. Тонкая шея, испуганные глаза — разного цвета, один серый, другой ярко-голубой. Гетерохромия. Я сразу вспоминаю, как мама рассказывала про такую особенность, хихикала: "Редкость. Но сразу замечаешь. Влюбиться можно с первого взгляда". Я смотрю на мальчишку на портрете. Как ты выжил, парень? Как получилось, что самый могущественный маг не нашёл тебя? Может, у тебя были какие-то особенные силы? Может, и у меня тоже есть? Что-то, что поможет мне сбежать отсюда. Хаут изредка бросает на меня косые взгляды из-за своих бумаг, но молчит. Я решаюсь. — Почему он это сделал? — спрашиваю. — Почему дал эту клятву? Он не сразу отвечает. Долго смотрит на меня — так, будто думает, достойна ли я знать. Наконец, видно, решает. — Арвис уничтожил его школу, — говорит он. — Приказал вырезать всех учеников. До последнего. Я хмыкаю. — Значит, не просто кровожадное чудовище, да? Хаут ухмыляется. — Оправдывай его, девочка. Скоро сама узнаешь, какой он на самом деле.