Drummer boy

Виноват, пусть земля под ним разверзнется, был Феликс. То есть — Феликс всегда виноват, но в этот раз особенно. Минхо ненавидел соцсети с той страстью, с какой кошка ненавидит воду. Для него это был какой-то чуждый, неестественный мир, где люди надевали маски, притворялись счастливыми и успешными, а в глубине души оставались одинокими и потерянными. Экран телефона казался ему маленьким, мерцающим окном в параллельную реальность, где правили лайки, комментарии и фальшивые улыбки. Он не понимал этой потребности делиться каждым своим шагом, каждой мыслью, каждым съеденным блюдом. Зачем выставлять свою жизнь напоказ, превращая ее в нескончаемое реалити-шоу? Листая ленту, он чувствовал, как внутри нарастает раздражение. Идеальные фотографии, отретушированные лица, заумные цитаты, выдаваемые за собственные мысли... Все это казалось ему дешевой подделкой, грубой имитацией настоящей жизни. Минхо предпочитал живое общение, тепло человеческих глаз, искренние улыбки и настоящие эмоции. Он ценил моменты тишины и уединения, возможность побыть наедине со своими мыслями, не боясь быть оцененным или осужденным. Он понимал, что соцсети – это мощный инструмент, который можно использовать во благо, но в большинстве случаев он видел лишь пустую трату времени и энергии. Поэтому он держался от них подальше, предпочитая реальность виртуальности, искренность фальши и настоящие чувства лайкам и комментариям. Началось всё с твиттера. Минхо ни тогда, ни сейчас не понимал, зачем людям место, где нужно ограничивать самовыражение в ста сорока символах: ведь есть же, например, дзен. Пиши не хочу, хоть романы раскатывай. Или тистори — у него даже страничка там была лет в пятнадцать, когда все смотрели сёнен-аниме и делились равками из западных комиксов. У Феликса, кстати, тоже была, но Феликс не считается — он еще подростком оккупировал все социальные сети, которые придумал Интернет. Сейчас им по двадцать с кепкой, но еще пару лет в таком же духе — и австралиец начнёт собирать деньги на собственный стартап, Минхо был уверен. Феликс был настолько зависим от соцсетей, что, кажется, даже во сне лайкал чужие посты. Его телефон стал продолжением руки, а зарядка – лучшим другом. Он знал наизусть все тренды, мемы и звездных инфлюенсеров, и мог цитировать их с той же легкостью, с какой другие читали Шекспира. Утро Феликса начиналось не с кофе, а с проверки уведомлений. Будь проклят Ли Минхо, окажись он не прав. И если количество лайков под его последней фоткой было недостаточным, день автоматически считался испорченным. Он проводил часы, просматривая ленту, комментируя, репостя и, конечно же, выкладывая собственные шедевры. Его друзья уже привыкли к тому, что любое мероприятие, любая встреча превращалась в фотосессию. Феликс мог заставить их стоять в неестественных позах, при свете заходящего солнца, чтобы сделать "тот самый" кадр для инстаграма. И попробуй только отказаться! Он начинал жалобно ныть, умоляя о "маленькой помощи для контента", и все заканчивалось тем, что все сдавалились под его очаровательным напором. Однажды, во время похода в горы, Феликс попытался выложить фотку с вершины. Связи, разумеется, не было. Сначала он впал в панику, потом в депрессию, а затем начал искать ближайшую вышку сотовой связи, словно золотоискатель в пустыне. В итоге, друзьям пришлось буквально тащить его вниз, пообещав сразу же по приезде найти Wi-Fi. Но Феликс не был бы Феликсом, если бы не умел смеяться над собой. Он понимал, что зависимость от соцсетей – это глупо, но в то же время, она приносила ему какое-то странное удовольствие. Ведь где еще он мог почувствовать себя звездой, собрав целых пятьдесят лайков под фоткой с котиком? В твиттере, который был создан не Минхо, юзнейм которому придумывал не Минхо, и три поста за два года в котором писал не Минхо (комплексное спасибо Феликсу), как уже стало понятно, он не сидел. Заходил пару раз в месяц, от скуки не зная чем себя занять на перерыве, и читал ленту, состоящую из трёх людей: Какая-Неожиданность-Феликс (ретвиты трендов, идиотские советы начинающим пикаперам, ретвиты брендов и триста восемьдесят способов как сжечь свою квартиру в попытках испечь печенья), его шумного бро Чанбина (спортивные ретвиты, ретвиты трендов Феликса, эксперименты с идиотскими советами начинающим пикаперам от Феликса, и, в последнее время, триста восемьдесят способов страдать по безответной любви) и Ин Джи Вун, их с Феликсом тренер по танцам, которого научил пользоваться благами интернета какой-то гад (у Минхо есть жизнеспособная теория о том, кто бы это мог быть), и от комментариев которого теперь было не спрятаться. И если началось всё с твиттера, то закончилось всё ровно в тот момент, когда на сдвоенной с младшим курсом лекции по западной литературе Феликс пихнул его ногой и вернул ему телефон, который Минхо даже не заметил, как тот спёр. Так что в том, что первой фотографией, выложенной в инстаграме Минхо, стало не_его селфи, не было ничего удивительного.

❣️

Первый лайк он ставит совершенно случайно. Эта фотка вылезает у него одной из целой вереницы при нажатии на лупу — он понятия не имеет, как работает инстаграм, поэтому действует скорее интуитивно, чем действительно знает, что делает. Менеджер Чан отъехал в офис, так что сегодня некому зорким орлиным глазом следить за тем, чтобы они не филонили. Этот парень, с его маниакальной страстью к идеальному порядку и постоянным контролем, выводил Минхо из себя. Теперь, когда его не было, магазин наконец-то принадлежал ему, хотя бы на несколько часов. И первым делом, отбросив прочь всякие мысли о работе, Минхо стоит, оперевшись локтём на рейл с женскими пиджаками, пока редкие в восемь часов утра покупатели мучают Сынмина. Поиск публикаций предлагает ему фотографии с концертов K-pop групп, нарезки из трейлера третьего сезона "Игра в кальмара", фотографии знаменитостей и каких-то рандомных ребят, делающих селфи в зеркалах. И — Минхо ударяет пальцем по квадратику фотографии — вот это. Вот это — это фотка парня, селфи на фронтальную  камеру, с пририсованными в редакторе милыми ушками и стикерами пятнистых кошечек на щеках. Парень выглядит чертовски милым, улыбается до ямочек в уголках губ, а волосы у него наверняка крашеные. В принципе, мысль про волосы вообще первая, которая посещает Минхо. Потом он думает про его лицо (что-то с ним не так), про дурацкую футболку, про ярко-желтое пластиковое кольцо из жвачки Xylitol Peach, про выпендреж и тональник, потому что лицо не может быть таким гладким само по себе, и явно не про то, что судя по голосу, раздающемуся очень рядом, Сынмин из последних сил сдерживает рвущееся наружу раздражение, потому что покупательница хочет что-то менее черное, но и не серое, без страз, но блестящее, не открытое, но без спины, не короткое, но выше колен. Вместо того, чтобы помочь, Минхо рассеянно несколько раз тычет в фотографию, пытаясь её приблизить. Фотография не приближается. Загорается сердечко. Минхо морщится, но его единственный лайк среди почти двух тысяч других — это не смертельно, так что он не заморачивается тем, чтобы его убрать, прежде чем засунуть телефон в задний карман джинс и все-таки пойти спасать Сынмина от клиентки — или клиентку от Сынмина, это с какой стороны юридической ответственности посмотреть.

❣️❣️

Говоря о Сынмине. Если бы Минхо имел привычку обвинять других (и нет, у него нету такой привычки, потому что обвинять Феликса — это констатировать факт), то он бы обязательно свалил всё и на него. И знаете почему? Потому что хоть Минхо далек от социальных сетей и не разбирается в инстаграме, но даже он знает, что два лайка уже никак не могут быть случайными. За полчаса до этого, вытягивая ноги и стараясь не быть погребенным коробками с обувью на складе (Минхо втайне надеется, что эта девица, устав ждать свой двадцать второй, уйдёт в другой магазин, потому что это была уже восьмая пара, которую он ей нёс), он достаёт вибрирующий смской от одногруппника телефон, а потом обнаруживает себя в инстаграме. Пугает не это, и не то, что теперь в предложенных публикациях он видит сразу две фотки позавчерашнего парня; пугается Минхо тогда, когда понимает, что завис над его последней фотографией, что она ему нравится (и даже футболка в этот раз ничего такая), и что без мешающихся усов лицо инстаграмера (или как их тут называют? Надо спросить у Феликса) выглядит еще более приятным. Его лицо напоминало летнее утро: светлое, теплое и вызывающее улыбку. Пухлые щечки, словно у милого бельчонка, делали его невероятно очаровательным, а когда он улыбался, они забавно поднимались, подчеркивая сияние глаз. Хотелось ущипнуть за эти щечки и слушать его заливистый смех. Минхо пугается, но вместо того, чтобы закрыть инстаграм и никогда туда больше не возвращаться, он кликает по жирно-синей ссылке @_j.one_. (Если спустя несколько месяцев его спросить "знал ли он, что", то Минхо не станет отрицать, что затея уже тогда попахивала чем-то суицидальным). Хан Джисон. 19 лет, продюсер🎶 kakao: j.one.klikkkk, всем вэлкам ✿ — Продюсер? — удивлённо бормочет Минхо, поднимая высоко брови, а темнота склада ему отвечает: — Пиздит, скорее всего. Телефон натурально чуть не выпадает у Минхо из рук, и он готов врезать появившемуся из-за коробочного лабиринта Сынмину по ногам, что и делает, вооружившись картонной крышкой от зеленых туфель на шпильке. Сынмин пару раз извиняется и говорит, что тот просто не услышал, как он подошёл — и некоторое время даже стоял у него за спиной. Минхо слегка зардеется и обнимает крышку от коробки. И говорит: — Почему? Сынмин был ходячим генератором сарказма. Язвительные замечания срывались с его губ быстрее, чем искры от бенгальского огня, подшучивания были его фирменным стилем, а стеб - образом жизни. Добавьте к этому любовь к безобидной лжи ради забавы, и получите гремучую смесь, способную вывести из равновесия даже самых терпеливых. Минхо был склонен доверять его экспертному мнению. Хоть и за этим едким фасадом скрывалась хитрая и любящая натура, делающая его язвительность… почти очаровательной. Минхо конечно так не считает, этот парень выглядит скорее как любитель "Капитала" Маркса в качестве легкого чтения на ночь и не запрограммирован на чувство юмора, поэтому он только присаживается рядом с Минхо на корточки и немного наклоняется. Минхо неловко ерзает. На экране Хан Джисон беззвучно балуется с попрыгунчиком, бросает его о землю и аккуратно ловит обеими ладошками, смеётся над чем-то, что-то говорит держащему камеру, и в конечном итоге мячик отскакивает от вытянутых ладоней и упрыгивает куда-то под стоящие на парковке машины. Не самое умное времяпрепровождение, но, будем честными, Хан Джисон с первых кадров не выглядит нобелевским лауреатом. Сынмин приподнимает брови: — Он мой ровесник, а играется с каким-то мячиком, какой из него продюсер, — он листает страницу вниз до смеющихся @_j.one_ с рыжим парнем, — "Просмотр "Хватай Сон Дже" с бро святое,@_i.n_ одобряет, смайлик-смайлик-смайлик"...  Так… Приблизить нельзя? — удивляется Сынмин и два раза бьёт по фотографии, — что за идиотское приложение. Когда сердечко под фотографией загорается красным, Минхо вздыхает. Сынмина ребята в магазине считают неразговорчивым типом, но Ли мог похвастаться тем (что тот рассматривает фотографии чужого инстаграма вместе с ним, вот она, близость), что у них сложились вполне неплохие отношения: с тех пор, как очкастый ансамбль скепсиса и обидного сарказма приехал из глубинки поступать на юрисконсультанта и устроился подрабатывать сюда, прошло недели две; за это время они пару раз ходили перекусить после работы, а однажды весь перерыв прохлаждались вместе с забежавшим Хенджином. Когда спустя трое земных суток он снова обнаруживает себя в профиле Хан Джисона и доли секунды медитирует над этим фактом, ничего уже нельзя исправить. Минхо прям так и чувствует: всё пошло под откос. Хан Джисон сидит на компьютерном кресле в какой-то студии, и получается, что да, возможно, он все таки продюсер, и делает селфи в зеркале. Минхо никогда не думал о том, что ему может понравиться чьё-то идиотское селфи в зеркале (спасибо что не в туалете, серьёзно, ниже падать было бы некуда). На экране телефона застыла фотография, сотканная из полутонов и теней. Парень, запечатленный на ней, сидел расслабленно в кресле, словно влитой в его черные кожаные объятия. Но взгляд Минхо, вопреки его воле, притягивали не томный прищур темных глаз и не небрежно взъерошенные волосы. Его заворожили ключицы. Изящные, чуть выступающие, они соблазнительно маячили в широком вырезе черного пуловера. В этом геометричном танце линий таилась некая магия, притягивающая и будоражащая воображение. Тонкая полоска кожи, едва различимая под тканью, словно приглашала к исследованию. Минхо не мог отвести взгляд, словно попал в плен к этой простой, но такой притягательной красоте. Минхо лежал на спине, чувствуя, как усталость от прошедшего дня постепенно отступает, уступая место нарастающему томлению. В голове роились обрывки мыслей, взглядом он все еще скользил по чужой длиной шее, мягкому развороту плеч, тонким пальцам и чуть припухшей нижней губе. Никто же не узнает? Он медленно провел рукой по своему телу, ощущая текстуру ткани пижамы, гладкость кожи. Прикосновения становились смелее, увереннее, постепенно пробуждая уснувшие чувства. Он закрыл глаза, позволяя воображению рисовать картины, наполненные нежностью и страстью. Дыхание участилось, сердце забилось быстрее. Он сосредоточился на ощущениях, позволяя им захватить его целиком. Рука скользила все ниже, приближаясь к паху, в котором клубилось возбуждение. Он прикусил губу, сдерживая стон, наслаждаясь каждой секундой предвкушения. Это была его личная игра, танец, исполненный лишь для себя, где он был и танцором, и зрителем. И чем ближе становился финал, тем сильнее становилось желание, готовое вырваться на свободу. Минхо никогда не думал о том, чтобы рассматривать чужую фотку в социальных сетях и гадать, каким может оказаться этот человек в реальной жизни (помимо того, что у него невероятно мягкие щеки, которые зудели клыки покусать, и такие же блядские ключицы). Минхо никогда не… Минхо смеётся вслух с видео, где дживан пытается перепеть Адель. На профиле парня несметное полчище селфи и коллажей с друзьями; видео, где он пытается шутить и получается настолько несмешно, что правда хочется смеяться; видео, где он делает что-то глупое, видео, где он пытается собрать кубик-рубика с самым напряженным лицом на свете, видео, где он пытается записать крутой танцевальный трюк, путается в своих длинных ногах и бороздит носом паркетные просторы. Этот список кончается тем, что где-то под пять утра видео, где Хан Джисон с рыжим парнем на увеличенной скорости и под музыку вместе корчат рожи в камеру, Минхо начинает считать одной из самых милых вещей в мире. "Я тебя нахрен ненавижу", — отправляет он смску Феликсу, когда за окном начинает рассветать.

❣️❣️❣️

Дживан обожает своего макне, кем оказывается тот рыжий парень: у него столько фотографий с ним, что это способно убить диабетика. Минхо кусает карандаш, зависая на каждой, кажется, минут по пятнадцать — на это невозможно смотреть без слез. Джисон заставляет @_i.n_ пробовать все, что только попадается в руки, читает с ним книжки и наряжает  в свои шарфы и очки, они катаются на качелях на детской площадке, и обо всём этом сделаны сотни фото и видео, которые никому не надоедают. Под каждым — тысячи лайков и десятки умиленных комментариев (на абсолютно каждый из которых Джисон отвечает; буквально; он не пропускает ни единого комментария без "спасибо", "ахахаха", "блин так здорово что вам понравилось" и кучи смайликов, и Минхо хочется спросить — откуда у тебя столько времени, пацан). Хан Джисон любит котов, яркие футболки с мультяшными принтами и солнцезащитные очки. Последнее ломает Ли Минхо жизнь. Фанбоить этого чудика — последнее, что он бы хотел делать в своей жизни, но жизнь гораздо чаще ставила ему подножки (зарегистрируйся, говорили они, это будет весело, говорили они), чем давала ему делать то, что он хочет. Экран телефона сиял холодным светом, отражаясь в широко распахнутых глазах Минхо. На нем застыло фото. Обычное, казалось бы, фото. Парень в нелепой шапке, с очками в тонкой оправе, что-то увлеченно рассматривает вдалеке. Но Минхо не видел ни шапки, ни очков, ни того, куда был устремлен взгляд. Он видел лицо. Нежное овальное лицо, обрамленное прядями, с чувственными губами и взглядом, полным какой-то наивной искренности. На фотографии Джисон сидит в студии, возможно, даже реально что-то продюсирует, и совершенно не замечает, что его снимают. И, в отличие от тех фоток, где он смешной и до чешуекрылых в животе забавный, над этой Минхо хочется скулить. Это даже нечестно, как виртуальный человек в интернете может заставить тебя залипнуть в собственном телефоне, выучивая фотографию наизусть. Руки Минхо живут отдельной от организма жизнью и ставят лайк — боже, от этого физически невозможно удержаться. — Я ненавижу инстаграм, — стонет он, когда курит на улице, а Хенджин останавливается перед ним с картонной чашкой кофе глубиной с марианскую впадину. Сколько Хван пьёт кофе — это ни в сказке сказать, ни представить человеческому мозгу. Минхо срочно нужен глоточек, — ненавижу, понимаешь? И протягивает умоляющую длань. — Не особенно, — признаётся Хенджин, передавая ему стакан и поправляя перекинутый через плечо тубус, — чем он заслужил? Они перемещаются за столик в уличном кафе — у Минхо перерыв и он еще не настрадался. Хенджин, в своих зауженных джинсах и мягких теннисных туфлях (очень хорош; и, если бы Ли уже не предложил ему позировать в своей курсовой работе, он бы сделал это еще раз), сидит, поставив ноги на перекладину стула и внимательно слушает, отпивая свой мятный ужас жизни. У него тонкие руки, чёрная открытая майка и кофеиновая зависимость — Хенджин покупает вещи в магазине Минхо уже месяца два, и за всё это время он ни разу не приходил без стакана. Пока Ли скомкано рассказывает, что "меня зарегистрировал приятель", "а тут он", "полный инстаграм шутеек и котят", "а я случайно", "что со мной не так", момент, что он случайно разок другой подрочил на этого парня, Минхо опускает. Хенджин снимает куртку, изредка проверяет телефон с открытым твиттером и чешет ключицы. Примерно на этом моменте Минхо его и ловит. Звук затвора камеры. Хван вскидывает брови и тянется корпусом посмотреть, а потом достаёт свой телефон и просит ему перекинуть. — Наложи чёрно-белый фильтр, будет круче, — посмеивается Минхо. — Вообще-то, я удивлён, Минхо-хен, — говорит тот, — что с твоей специальностью у тебя так долго не было инстаграма. Дай мне свой ак- — Неа. Не дам. Я удаляюсь. К чёрту так жить. Ничего он не удаляется, естественно. Вечером, дома, он задумчиво зависает на комментариях к одной из фоток дживана, где тот расписывается подписчице в космической любви к "котикам". Он никогда и никому не признается в том, после чего именно в его профиле появляется (вторая, после сэлфи Феликса) фотография трёх его котов.

❣️❣️❣️❣️

Минхо не любит фотографироваться. Нет, не комплексы, спасибо. Нет, не стесняется своих, для стандартов красоты в Корее, объемных бедер, нахрен - это вон туда. Его нелюбовь к фотографированию крылась в другом. Он просто не умел притворяться. Изображать радость, когда ему грустно, или удивление, когда он совершенно равнодушен, казалось ему кощунством. Камера для него - это не волшебное зеркало, а хладнокровный судья, фиксирующий любую фальшь. И Минхо, с его обостренным чувством честности, просто не мог, не хотел играть в эту игру. Пусть другие улыбаются в объектив по команде. Он же предпочитал оставаться собой, даже если это означало выглядеть угрюмым и нефотогеничным. Неловкость и растерянность, когда приходит время "делать выражение лица" – то, что он чувствует, когда оказывается под прицелом. Ребята с курса (чьи инстаграмы забиты своими фотками, Минхо проверял) посмеиваются над ним, потому что быть по ту сторону соника, который в два раза больше его лица — это нормально, это двадцать четыре на семь, а вот сделать фотку с ребятами — видите ли, проблема. За объективом Минхо превращался в чуткого и уверенного проводника. Он не просто щелкал затвором, а создавал атмосферу, в которой модель чувствовала себя комфортно и раскрывалась. Его объяснения были четкими, понятными и лишенными надменности, он словно говорил: "Я помогу тебе выглядеть лучше, потому что верю в тебя". С ним даже самые зажатые новички расслаблялись и начинали искренне улыбаться, зная, что находятся в надежных руках. Заботливый взгляд, уверенные движения, доходчивые инструкции - все это делало Минхо не просто фотографом, а настоящим волшебником, умеющим запечатлеть красоту в каждом моменте. Минхо подсказывает остальным, что нужно сделать, как встать, как вести себя перед камерой, уверенно поправляет и говорит "расслабься": действительно довольно смешно, учитывая, что сам он застывает каменным истуканом, если оказывается в фокусе чужого айфона. Феликс ноет, что у них нет ни одной совместной фотки. Феликс вообще много ноет, так что Минхо не обращает внимания. То, как дживан умудряется фонтанировать энергией и инфантильным очарованием через фотографии, до смешного щемит у Минхо где-то между ребрами. Он жалуется Сынмину (и никогда не расскажет об этом Феликсу, потому что не хочет закончить свою жизнь с надписью на могиле "протроленно") на то, что интернет-краш — это удел четырнадцатилетних девочек, спрашивает Хенджина, возможно ли с точки зрения физики утопиться на дне его стакана с кофе и идёт проверять обновления Джисона, которые тот выкладывает чуть ли не каждый час. У самого Минхо ноль подписок, один подписчик (угадайте кто) и две фотографии (угадайте кого и трёх рыжих толстяков). Первым подставляет его — Иуда — Хенджин. Он делает фотографию на его же телефон, когда они снова сидят за тем же столиком на улице, на этот раз вместе с Сынмином, у которого еще не началась смена и который полностью погружен в какую-то слабочеловеческую книженцию с пугающим названием «Как устроена экономика», Ха-Джун Чанг. — Ащ! — секундой после возмущается Минхо, который в этот момент пытался не захлебнуться — Хенджиновым же — айс-американо. Хван в своём стильном узком пальто с широким кожаным воротником с заклепками, крупновязанным шарфом (сам Минхо на фоне его приталенного перфекшена выглядит блеклым колхозником в растянутой футболке и спадающих джинсах, держащихся на одном честном слове) и непроницаемым лицом откладывает телефон, будто он ничего не делал, ничего не случилось, зачем вы на меня так смотрите. Сынмин хмыкает, не отрываясь от своего пособия для юных сатанистов. Второму предателю Минхо даже не удивляется, потому что всегда знал, что подстава рано или поздно придёт с этой стороны. Феликс был единственным, кто торопился на работу, у него самого были выдуманные планы — Минхо который раз обещал к нему зайти и познакомиться с Чанбином — господи боже мой — в живую, но каждый раз откладывал эпичное знакомство на потом. То, что оно будет эпичным, сомневаться не приходилось. В данном случае это было даже не совсем (совсем не?) комплиментом: судя по твиттеру, страдания Феликсового бро-ванлав-да-мы-на-небесах-соединены-были-атвичаю по мифическому объекту любви были в самом разгаре, и Минхо боялся попасть под раздачу. Феликс не боялся ничего, когда притормозил — Минхо вглядывался в комментарии в инстаграме Джисона, так что вряд ли он был чем-то лучше Чанбина, на самом деле — и окликнул его. — Ты такой хорошенький, — гоготнул нахал, опуская телефон, — котомальчик. Выложи и поставь тег "без фильтров", девчонки обзавидуются.   — Иди сюда, — ласково позвал Минхо, закатывая рукава, — будешь моей неко-тян. Феликс позорно сбежал, пообещав прислать фотографию сообщением. Когда менеджер Чан задерживался на работе допоздна, Минхо чувствовал, как в его душе нарастает темная буря. Этот день превращался в бесконечную пытку под знаменем генеральной уборки и неумолимой ревизии. Каждый уголок магазина подвергался безжалостному осмотру, каждая полка выравнивалась с маниакальной точностью, а каждое действие Минхо комментировалось с укоризненным тоном. Это было не просто наведение порядка, это было вторжение в его личное пространство, попытка подчинить его своему идеальному, но совершенно невыносимому порядку. Чан был странным, он ластился котом к своему персоналу, а потом закидывал заданиям, как будто мечтал, чтобы те сдохли под всеми коробками на складе. Минхо ненавидел, когда от него требовали фальшивой улыбки, когда его заставляли перекладывать вещи с места на место, притворяясь, что в этом есть какой-то смысл. В такие моменты он мечтал лишь об одном: чтобы этот день скорее закончился, и его мир снова вернулся в привычный хаос, где царили свобода и покой. — Начинаем уборку, — говорит Чан, провозя мимо него рейл со склада. На лице Минхо мгновенно припечатывается то, что он думает насчёт уборки — его только-только отпустили две хихикающие школьницы, которые, он уверен, сфотографировали его напоследок, а впереди была долгая ночная смена разбора коробок с поставками. Жуткая долгая ночная смена после недосыпа от подготовки к коллоквиуму и целого дня в магазине, полном очереди фашионист, мечтающих что-то купить или заказать. Когда Минхо устраивался сюда работать, чтобы накопить на новую камеру, он-то, наивный, думал, что "District 9" — что-то вроде прошаренного магазина для урбанистов и фриков, где будет не особо много народа. По последнему пункту Минхо с потрохами пролетел. Девицы в мантиях и в черных ботинках на платформе, пацаны в рваных джинсах и чёрных кожаных пальто, половине из которых Ли бы настоятельно советовал сменить стилиста, потому что ходить с выбеленными лицами и темными тенями на пол-лба — это фэшн-терроризм и за такое надо сажать. Среди полчищ модных фанатиков, появлявшихся в этой гламурной (Сынмин говорит, что употребление этого слова снижает айкью процентов на двадцать, но Минхо уверен, что вещи нужно называть своими именами) мекке для владык ночи, нормальными были парочка-другая; исключительными были единицы. Например, Хван Хенджин — при первой его фразе "извините, можно к вам обратиться?" замыленные глаза Ли возрадовались в экстазе. При второй тоже, потому что Хенджин был неприлично хорош собой не только для этого магазина, но и для этой части галактического квадранта вообще. При третьей оказалось, что они учатся в одном университете, а на четвертой пошли в ближайшую уличную кофейню, и если Минхо уже говорил о том, что Хенджин не функционирует без переслащенного кофе, то он не поскупится и скажет еще раз. Как и почему Хван, утонченный и по-своему элегантный, завел в приятелях самого Минхо, тот не знал. Он всегда был слегка потрепанным, будто воробушек, в однотонных футболках и с обкусанными ногтями, со своими торчащими передними зубами, как у кролика, тихим голосом, крупными бедрами от интенсивных тренировок в танцевальной студии. "Ладно", — думает Минхо, на перерыве заваливаясь с ногами в развязанных убитых конверах на диван в комнате стаффа, "ладно. Может, небольшие комплексы". Ну и что. Ну и какая разница. Мысли о Хенджине и о своей внешности неожиданным образом переплетаются с мыслью о Хан Джисоне, и Минхо громко вздыхает, уставляясь взглядом в потолок. Ситуация была абсурдной и одновременно печальной. Минхо, человек спонтанных чувств и молниеносных влюбленностей, привыкший загораться от одного взгляда, оказывался в плену влечения к незнакомцу, существующему лишь в цифровом формате. Он всегда влюблялся с первого взгляда, но этот взгляд никогда прежде не был украден у фотографии. В парня на несколько лет младше. В парня, у которого весь инстаграм заполнен комментариями вроде "ух ты, где вы будете записываться в следующий раз?", "хен, я учусь в вашем университете на первом году, не хотите обедать с нами?" и "дай свой номер!". Господи, в чудика, у которого есть инстаграм. Можете начинать смеяться. Телефон достаётся с привычным намерением зайти в инстаграм к этому чудику, но вместо этого Минхо внезапно меняет направление и щелкает по значку галереи. Там полно всего: он любит украдкой снимать людей в метро или на улицах, иногда — посетителей, чьи-то руки или глаза, чей-то смеющийся рот, завязывающего шнурки Феликса, красивые пальцы Хенджина, держащие стакан, ворот его пиджака, тонкая бледная шея из-под шарфа, Сынмин, склонившийся над книгами, разворот его плеч в дверном проёме, отложенные на полку очки, без которых Сынмин, кажется, — не Сынмин. Мелочи, детали, цвета. Всё, что Минхо не успевает заснять на камеру, есть на его телефоне. Там хранились уловленные краем глаза мгновения: узор трещин на асфальте после дождя, цвет неба на закате, пойманный врасплох миг искренней улыбки, фактура старой кирпичной стены. Всё, что было слишком мимолетным, слишком невыразительным для серьезной фотосессии, обретало вечную жизнь в его телефоне, превращаясь в личный архив ускользающей красоты. Это был его тайный сад, полный драгоценных мелочей, которые он собирал, чтобы напомнить себе, что даже в самых обыденных вещах таится волшебство. Мелочь, которую он не фотографирует вообще — он сам, потому что ему не нравятся нелепые и несуразные снимки. Тем не менее, два последних фото, оба присланные и сохраненные, он лежит и рассматривает, чувствуя себя чуть менее глупо, чем обычно. "Почему бы", думает он, "почему бы и нет". Феликс будет в ахуе. И с полной решимостью, опасаясь передумать, загружает их в профиль. Ночью Минхо пугается силуэтов манекенов в глубине зала, выбегает курить в холодную изморозь и кутается в аляску, роясь в карманах. Он подрагивающими пальцами уже на автомате заходит в профиль Джисона. На часах три часа глубокой ночи, и там нет ничего нового — до того момента как Минхо не обновляет страницу, и та не швыряет в него окошком новой фотографии. Он щурится, делает глубокую затяжку и открывает: Джисон снова со своим макне, @_i.n_, на этот раз тот мягко держит Джисона за подбородок, сжимая мягкие щеки пальцами, Хан смотрит в ответ с улыбкой, в которой читается смесь смущения и благодарности. Минхо прижимает ко рту ладонь тыльной стороной, рассматривая фотку. Да боже ж ты мой. Мама всегда говорила, что у него слабость к милым вещам, Минхо никогда не соглашался. Зря, видимо, мама фигни не скажет. Фраза, сказанная когда-то вскользь, теперь казалась пророчеством. Ведь что, если его внезапное увлечение этим парнем - всего лишь проявление этой самой "слабости"? Просто его привлекло что-то трогательное, светлое и немного наивное, словно котенок, которого хочется прижать к себе. Он не удерживается и ставит лайк, и только спустя пару секунд замечает, что отметка @no_leeknow — единственная под фоткой. Паника прокатывается волной по позвоночнику, потому что — потому что. Но Минхо тут же даёт себе отрезвляющий подзатыльник: сейчас три часа, и уж вряд ли дживан ходит по профилям всех, кто томными ночами ставит ему лайк божемойэтозвучитещёхужечемнасамомделе. Какая разница. Он сердится на себя за приступ подростковой влюбленной мандражки и раздосадовано сует телефон в карман.

❣️❣️❣️❣️❣️

Давайте просто скажем честно: Минхо еще никогда в жизни не испытывал подростковой влюблённой мандражки, как оказывается. Потому что впервые он узнаёт что, мать его, это такое, когда на следующее (правда, для него это всё то же, потому что есть общеизвестный закон: не ложился спать — завтра ещё не наступило) утро он откладывает задеревеневшей рукой магнитный съёмник алармов и, приветственно кивая выспавшемуся — вот козёл — Чану, тянется проверить время. Заблокированный экран с размаху влепляет ему отрезвляющую пощечину: J.one нравится ваше фото. J.one нравится ваше фото. J.one нравится ваше фото. J.one нравится ваше фото. J.one становится причиной вашего инфаркта. — Блять, ты чего? — подпрыгивает от неожиданности на месте Чан, когда Минхо вскакивает и ворох вешалок с лязгом валится с его колен. — Доброе утро, — рассеянно отвечает тот, уставившись на свой телефон невменяемым взглядом. Хенджин подозрительно на него щурится и обходит от греха подальше седьмой дорогой. Всю первую пару Минхо судорожно думает, то и дело проверяя телефон, как дебил, откладывая его на парту и через две секунды снова беря в руки. Нет, лайки никуда не исчезли и так и светились единственным сердечками под фотографиями — всеми четырьмя. И нервировали его до того, что он вздрагивал от каждого шороха – так, например, он вздрагивает, когда Феликс плюхается рядом с ним на общепотоковой лекции, пихая рюкзак под стол. — Ты чего такой дерганый? — зевает он, тут же растекаясь по скамье на всё свободное место и тесня Минхо к одногруппнику. Обычно за такое он получал локтем под ребра, но сегодня Ли сосредоточен исключительно на сверлении взглядом своего телефона, и Феликс остаётся без своего ежедневного ритуала. Это заставляет его переспросить: — Эй? Феликс не самая лучшая кандидатура, но у Минхо сил уже нет терпеть, потому что еще чуть-чуть — и эти лайки превратят его в одержимого. Синдром Адели во всей своей ебучей красе. — Есть один парень, — не отрывая взгляда от экрана, решительно хмурит брови он, нарушая своё же обещание, — с виду — очень привлекательный дурак. Кажется, он мне нравится. Феликс чешет затылок: — Ну и в чём проблема? У тебя с выпуска из школы был только мудак в косухе, — в его голосе слышится то, о чем умалчивается в словах: о том, что это был очень полигамный мудак, и о том, что сам Феликс сломал ему за эту полигамность — и за красные глаза Минхо — нос. Зря что ли тхэквондо занимался. — Я лично с ним не знаком, — порционно добавляет Минхо, оттягивая свою кончину. В глазах Феликса — сплошь огонь непонимания. Минхо сует ему в руки телефон. — Ну и… — тот привычно его разблокировывает, —  а, — вглядывается в экран, - а, — поднимает брови, — а-а-а-а. — Заржёшь, — выносится ему опасным тоном предупреждение, — и ты хренов труп. Феликс обижается, не прекращая листать профиль Джисона на телефоне: — Посмотри на меня, какой смех, я всегда серьёзен… – нет, Минхо определённо слышит эту не очень скрытую подъёбку! — ладно, ладно, я замолкаю, вжух, смотри, ротик на замок! Верни телефон, я еще не досмотрел! Минхо рычит на него пару минут для проформы, потом милостиво позволяет дальше комментировать фотографии Джисона и описывает… произошедшее. Нужного слова для определения всей этой ситуации за полтора часа он так и не подобрал. Феликс слушает, хмыкает, зачитывает вслух некоторые комментарии (за что получает по ногам, и профессор уже бросает в их сторону испепеляющие взгляды) и в конце-концов бормочет что-то вроде: — Ладно, в любом случае, — он вальяжно откидывается на спинку скамьи и машет телефоном перед носом Минхо, — повторяю: в чём проблема? Напиши ему в директ. Прокомментируй фотку, вон, он всем отвечает. Этот-то общительный. И слегконца неграмотный, судя по ошибкам, но, — он патетично прижимает телефон к груди, — любовь зла, полюбишь и… кто он там… Хан Джисона. (Он произносит „этот-то“ таким тоном, будто где-то еще есть другой, но Минхо пропускает это мимо ушей) (Как и то, что он знает, что такое директ) (Как и то, что за злую любовь Феликс снова прилетает по коленям) — Не буду я ничего комментировать, — подчеркнуто шепчет Минхо, намекая, что если бы профессор был бы способен убивать взглядом, то их бы выносили из аудитории вперёд ногами, и поэтому говори тише, придурок, — скорее всего, это был… визит вежливости, не знаю, ответная услуга. — Вот попробуешь написать — и узнаешь. Твой рыцарь понятия не имеет, кто ты такой, что ты теряешь? — Гордость, — закатывает глаза тот и выхватывает у него телефон. Он нервно крутит его в пальцах и старается не дать идее Феликса забраться ему под кору головного мозга (потому что если так, то всё, финита, идеи этого идиота живучи и развиваются в голове как ленточные черви-паразиты). Хан Джисон  — популярный и общительный, он младше, у него в инсте чуть ли не собственный фанклуб, огромная дружная аудитория, и люди его обожают, и он, правда, очень симпатичный с этими его темными глазами, чуть вьющимися волосами и непривычным лицом, и — — Это глупо как-то, — бормочет Минхо, уставляясь на свой профиль. И обхватывает своё лицо руками, — блять! Чем больше я об этом думаю, тем ниже падает моя самооценка. Слышишь этот звук? Это она скользит по наклонной. Он чешет нос ладонью и невесело посмеивается. Феликс улыбаться не спешит, стуча ластиком по своему тетрадному блоку и разглядывая Минхо из-под слегка сведённых бровей. Потом вздыхает: — Ты ведь в курсе, что с тобой всё в порядке, да? — Ага, — Минхо ему ухмыляется, — кроме головы. — Слушай, ты- — Ой, заткнись, — он закатывает глаза, — я не какая-нибудь тебе королева драмы. Просто есть некоторые люди, — он думает о Джисоне, о Хенджине, о Сынмине, о самом Феликсе. Не такие, как все. В них бурлила какая-то внутренняя энергия, неповторимый шарм, заставляющий оборачиваться им вслед,  — они... особенные. Не похожие на других, ну, ты всёк фишку. А есть обычные. Не страшные и не уроды, я себя не унижаю, не смотри на меня так, а просто обычные. И в этом нет ничего трагичного. И вот обычным бывает очень сложно даже лайк поставить особенным людям. А ты говоришь — комментарий… — Херню несёшь, — цокнул языком Феликс, — но если тебе так сложно, то скажи спасибо, что у тебя есть такой замечательный, восхитительный и потрясающий друг как я, — и добавляет, — я лайкнул новую фотку и написал комментарий за тебя: "Почему у меня всё еще нет твоего номера телефона, котеночек?". Окрик "Феликс, мать твою!" догоняет паршивца уже внизу, у выхода. Феликс, словно белка-летяга, перемахнул через три ступеньки и исчез в холле, оставив за собой лишь шлейф удивленных взглядов. Профессор же, казалось, вот-вот взорвется от праведного гнева. В его глазах читалось желание немедленно восстановить справедливость, разжечь костер инквизиции и лично отправить Феликса на пересдачу. Минхо прикрывает глаза. Вот ведь уродец!

❣️❣️❣️❣️❣️❣️

— Очень раздражающий персонаж, — флегматично соглашается Сынмин через сутки, когда они вдвоём складывают вещи на одном из стендов, и Минхо ворчливо пересказывает проделки Феликса. Минхо кивает. Складывает ещё одну рубашку цвета металлик, а потом тяжело вздыхает — раз сотый, наверное, за день. Потому что на самом деле Феликс сделал за него хотя бы что-то. Сам Минхо за эти дни не решился ровным счётом ни на что. Он знает, что Феликс вполне мог написать что-нибудь вроде "говорят, у меня очень удобное лицо, не мог бы проверить?" — и достаточно быстро удалил этот стыд про номер, чтобы сердиться на придурка всерьёз. Тем более, что Феликс всю ночь забрасывал ему какао нелепыми картинками из интернета и запрудил весь его инстаграм комментариями, а обычно это значило, что он или решил тебя задолбать, или задабривает после косяка… Что, в принципе, было синонимично. — Я привык, — думая об этом, бормочет Ли, и кивает на подножку, — поставь её, пожалуйста, правее, я не достану до полок… Сынмин? Тот как-то странно застывает, смотря не на него, а куда-то вдаль, и всё еще держа футболку в вытянутой руке. И, кажется, ничего не слышит. Минхо, странно покосившись на него, повторяет, — подножку передай? Или тебя так сильно впечатлил Феликс, что конечности атрофировались? — Меня так сильно впечатлили ваши душевные страдания, Минхо-хен,  — он так же резко отмирает, — и у меня уже как минуту начался перерыв. Я на обед. И как раз заканчивает складывать последнюю футболку. — Эй, вот уж нихуя! Чан еще не вернулся со своего, так что ты не можешь… —  Минхо возмущенно упирает руки в боки. — Выручите меня, хен, — посылает ему напоследок самую искреннюю из своих фальшивых улыбок Сынмин, который иногда умел быть непередаваемым засранцем и настолько раздражающим персонажем, что Феликс на его фоне казался простым и приятным парнем. Минхо только вздыхает, возвращаясь к складыванию футболок. Чего он так сорвался-то, Чан бы вернулся, пошли бы вместе, как обычно… — Иди, — слышит он чей-то громкий шепот, – ну! — Не, — отвечает ему другой, — не-не-не-не-не-не-не! Я не это… Я не того… Я же умру, Ен-на! — к концу шепот превращается почти в скулеж, и Минхо оборачивается, перекидывая несколько несложенных рубашек через плечо, чтобы предупредить, что в их магазине накладывать на себя руки не приветствуется, потому что это неприлично, некультурно и весьма проблематично, так что. Где-то здесь мысль обрубается. 404 error, услужливо выдаёт ему мозг. Работа деятельности временно прекращена. Вы уверены, что хотите перезагрузить? Вы уверены, что не находитесь под тяжелыми наркотиками? За манекеном Хан Джисон ругается с кем-то, очень явно напоминающим его макне. На секунду Минхо думает, что. Ладно, господи, какой пиздёж. Ничего он не думает. Реальность, казалось, глючила, словно старая видеокассета. В этот момент, все в магазине превратилось в странный, размытый фон. Возвращение в реальность произошло, когда невысокий парень с длинным носом окликнул его, прося о помощи. Слова парня долетали обрывками, как белый шум, и Минхо лишь механически кивал, копался в куче одежды и переспрашивал, но вникать в ответ не было сил. Пацан наконец-то отплывает в сторону кассы, а Минхо снова готов начать сомневаться в собственной нормальности (потому что таких совпадений не бывает), когда причина его помешательства вырастает прямо перед ним — и у Минхо щекотно ёкает сердце и резко тяжелеет в паху. Причину уверенно держит под руку невысокий рыжеволосый парень, подтверждая догадку Минхо — @_i.n_, макне и автор половины видео с Джисоном в главной роли. (и когда оказывается, что он может определить чужих друзей по их инстаграму вживую, ему делается стыдно и неуютно) (а ещё страшно) (вдруг они пришли ему сказать, что он — долбанный сталкер-педофил?) — Привет, — щебечет Чонин, и, несмотря на то, что Минхо всё еще в ужасе от того факта, что знает его имя, он не выглядит как человек, пришедший, чтобы назвать кого-то сталкером-педофилом, — Вы здесь работаете? — Я… — Минхо подвисает, но тут же берёт себя в руки и силится улыбнуться в ответ, – я, да. Вам помочь? На Хана он смотрит почти украдкой. Бежевый джемпер, мягкий и уютный, словно прикосновение нежности, открывал взору острые ключицы, словно два изящных крыла, готовых взлететь. Голубые джинсы, цвета весеннего неба, идеально облегали его фигуру, а ремень, подчеркивающий чертовски узкую талию, добавлял образу нотку соблазнительной небрежности. Это было не просто одежда, это было произведение искусства, а Джисон - его самым драгоценным экспонатом. В глазах Минхо отражалось восхищение, смешанное с нежностью и желанием прикоснуться, обнять. Его взгляд говорил громче слов, признаваясь во влюбленности, расцветающей в его сердце, как первый весенний цветок. — Было бы очень мило, — ещё шире улыбается Чонин, будто находя происходящее забавным, и прижимая ладонь к щеке, — моему другу нужен совет, не подскажете? Он переводит взгляд на "его друга" и, сглатывая, ждёт. У Джисона неожиданно сумасшедше длинные ресницы. И нет, несмотря на десятки одинаковых комментариев о косметике, у него и взаправду просто очень светлая чистая кожа, и губы очень светлые, и никаких веснушек. Взгляд пронизывающий, неуютный, но это, думает Минхо, скорее всего кажется из-за необычного разреза глаз. Джисон смотрит на него — с этими ресницами и глазами, в этом свитере с вырезом и пробочном ожерелье Луны Лавгуд на шее, и это как удар ногой под дых, когда ты и так уже повержено лежал на полу. Чонин произносит что-то вроде "Хан-ни", когда молчание затягивается, и Джисон, наконец, оживает. И сумбурным паникующим голосом произносит: — Да, да, простите, извините, это, мне бы, мне того… Где здесь примерочная? Минхо моргает и указательным пальцем показывает в сторону огромной подсвеченной надписи из красных неоновых трубок: "ПРИМЕРОЧНЫЕ". Стоит его инстаграмной обсессии скрыться в помещении с кабинками, Минхо сам пытается найти спасение за высокими манекенами от нахлынувших чувств. Он лихорадочно пересчитывал пальцы на руках, надеясь хоть как-то успокоиться и вернуться в реальность. Но тщетно. Каждый раз получалось разное количество, словно пальцы, как и его мысли, жили своей собственной, хаотичной жизнью. Мир вокруг плыл, а внутри бушевал шторм. Телефон звонит ровно в тот момент, когда Минхо насчитывает тринадцать. — Минхо-хен, — говорит телефонная трубка размеренным голосом Хенджина, — я сегодня не зайду, у меня- — Хенджин! — шёпотом взвывает Минхо, почти приседая под стендом с манекенами, но парочка посетителей всё равно странно косятся, — Хенджин, красная тревога! Он здесь! — Кто? — очень медленно спрашивает Хван, и, надо отдать ему должное, в его голосе даже не слышно подтекста "мой университетский хен сошёл с ума в один погожий денёк". Надо отдать ему должное вдвойне, потому что следующей его репликой он снова доказывает свою исключительную восхитительность (и смекалку), — Джисон? В магазине? — Да, — рублено отвечает Минхо, — Джисон. В магазине. Что он… То есть — как так, чёрт его побери, вышло? Я не верю в такие совпадения! И у него был такой голос, как будто… Хенджин! — Можно мне инстаграм, Минхо-хен? — просит Хенджин, и, хотя Минхо считает, что сейчас время очень не очень для обменов лайками (посмотрите, куда это его привело), он трёт ладонью глаза и вспоминает профиль. На том конце провода отдаленные звуки музыки, как будто Хван в кафе или в торговом центре, и через маленькую вечность тот произносит: — Геопозиция отмечена на фотографиях, Минхо-хен. Минхо очень умный мальчик, и поэтому: — Геочто? — кривится он, окончательно опускаясь на корточки, и звонко шлепает себя по лбу, — там были предложены район и название магазина… — А вы отметили, — подтверждает Хенджин, — так что Джисон мог оказаться и у вас дома. — Минхо-щи! — менеджер Чан выпрыгивает из-за манекена на него так неожиданно, что Минхо валится с пяток на задницу и бормочет в трубку Хвану судорожные прощания. Чан обещает вычесть штраф у него из зарплаты (за разговоры в рабочее время!), если он тут же не пойдёт убирать зал. Ли ретируется, не говоря ему ничего в ответ. Не до него. Джисон всё еще в примерочной, потому что краем глаза он незаметно косит в нужную сторону и видит за углом яркий силуэт Чонина с пожаром рыжих волос. Минхо вцепляется себе в голову, пророчит Сынмину смерть в мучениях — потому что эта хитрая задница не просто так бросила его тонуть одного за секунду до катастрофы — и возвращается к рубашкам. Увидев, что менеджер скрылся в стаффе, он из-под полы достаёт телефон; не слишком понимая, что именно хочет там найти, заходит в инстаграм. И находит. Дживан добавил новую фотографию — Минхо нервно хрустит пальцами об подбородок, до побелевших костяшек. Подача была типичной для модных чикулей – примерочная, зеркало, лук. Смешно и глупо, если бы не было так волнительно и не происходило за соседней стенкой. На снимке Джисон примерял черную футболку с высоким горлом и замысловатую кожанку - именно из той партии, над которой Минхо корпел целую ночь несколько дней назад. Когда выкладывал фотографии. С геопозицей. Когда он понимает, что это начинает казаться ему слегка символичным, он сам наступает себе на ногу. Под фотографией есть подпись: " я бы посидел на твоих бедрах, но ты почему-то еще не пришел ☆*･゜ﾟ･* (^O^) /*･゜ﾟ･*☆" – и, прежде чем сломать глаза о смайлик, Минхо видит уже появившиеся несколько комментариев: @jutdwae ура! удачи!! не рабей!! @wooyounggg @jutdwae пишется "не робей“. @gnabnahc наконец-то решился! Мы за тебя болеем, Джисон-и! @_i.n_ он отказывается выходить из примерочной: СС @gnabnahc позвони ему или дайте перерыв кое-кому @young.lixx @_j.one_ ты мой новый соперник по всратым комплиментам В груди перехватывает легким страхом (потому что в конце концов это всё может быть огромным недоразумением), но, к своей гордости, Минхо не думает ни секунды. @no_leeknow нравится это фото. Они сталкиваются, когда Минхо идёт вывозить рейл из примерочной (и сейчас он даже рад, что остался единственным работником в зале), а Джисон появляется из кабинки, распахивая темно-синюю штору. Он застывает при виде него, потом улыбается так широко, что у Минхо вспыхивают щеки — а он не помнит, когда краснел так подростково в последний раз. Чонин даже не делает вид, что тактично увлечен чем-то посторонним и пялится во все свои глазища, образовавшие сейчас два ровных полумесяца, чертов лис, спрятав остальное лицо за лопатой телефона. Минхо откашливается и кивает на вещи в руках Хана: — Вам подошло? Голос у него дурацкий донельзя. Джисон прижимает к себе шмотки так, будто ничего дороже в этой жизни у него не осталось, и до одури счастливо — его эмоции словно палитра хорошо различимых, контрастных цветов — говорит: — Я бы хотел размер побольше, не принесете, пожалуйста? Судя по фотографии, футболка однозначно ему огромная, но Минхо не настаивает. Неловко переминается с ноги на ногу и, спохватившись, выкатывает рейл в зал. Он недолго ковыряется на полке, на которой лежали нужные Джисону футболки. Возвращаясь в примерочные с несколькими вариантами, Минхо сталкивается с выходящим оттуда Чонином, выглядящим слишком подозрительно и улыбающийся слишком двусмысленно. Минхо общается с Феликсом еще со школы, у него нюх на подобную херню. — Возьмите, пожалуйста, — говорит Минхо, не решаясь отдернуть штору примерочной. — Не могли бы Вы мне помочь, — в мгновение ока Джисон притянул Минхо в примерочную, словно магнитом. Пространство сузилось до размеров их тел, наполненное электричеством внезапного желания. Джисон усадил Минхо на мягкий пуфик, а затем сам опустился к нему на колени, тесно прижимаясь бедрами. Движение было плавным, словно танец, и в то же время исполненным трепетного ожидания. Он устроился удобнее, ощущая всем телом тепло и силу, исходящие от Минхо. — Я вообще себя так не веду, — Джисон томно смотрел Минхо в глаза, прикусывая нижнюю губу и опуская руки на его плечи, — но предлагаю начать соблюдать правила "трех свиданий" с завтрашнего дня. Поцелуй вспыхнул жаром, губы слились в страстном порыве. Нетерпеливые руки блуждали по телам, нежно сжимая и поглаживая. Джисон углублял поцелуй, дразня языком и кусая губы Минхо. Тот отвечал с такой же страстью, запуская пальцы в его волосы и притягивая ближе. — Я не против, — руки Минхо скользнули под джемпер Джисона, ощущая тепло его кожи. Он невесомо коснулся его сосков, вызывая у того стон, который утонул в поцелуе. Джисон прижался еще сильнее, его дыхание сбилось, а сердце колотилось в унисон с сердцем Минхо. Поцелуи становились все более требовательными, а прикосновения - все более смелыми. Это был момент, когда все границы стирались, и оставались лишь двое, жаждущие друг друга. Маленький, тихий стон сорвался с губ Джисона – смесь удовольствия и нежности. Это был не крик страсти, а скорее вздох признательности, как если бы он, наконец, оказался дома, в месте, где ему было спокойно и хорошо. Сжимая бедра Минхо, Джисон сполз на пол, выпустив его возбуждение из-за ткани боксеров, он насадился сразу ртом на всю длину, заставляя Минхо прикусывать губу, чтобы не нарушить тишину маленькой кабинки. Джисон словно сорвался с цепи, и Минхо с трудом сдерживал стоны. — Блять, — прохрипел Минхо, зарываясь рукой в его волосы. Минхо ударился головой о стену от удовольствия. Он зажал зубами футболку, пытаясь контролировать ощущения. Ему было безумно жарко, рот Джисона был одновременно тесным, влажным и нежным. Он не мог отвести глаз от того, как головка члена пропадала в кольце припухших красных губ. — Я так хочу трахнуть тебя в рот, котеночек, — поддразнил Минхо, Джисон с силой сжал его бедра, он посмотрел на него снизу вверх, его глаза горели похотью, как бы давая немое разрешение. Минхо задохнулся. Он никогда не чувствовал себя так отстраненно, так безумно возбужденно. Минхо сжал его волосы на затылке, отдаваясь нахлынувшим ощущениям. Головка коснулась горла, вызывая тихий стон, и Минхо закрыл глаза. Член медленно скользил, оставляя солоноватый привкус. Смазка смешивалась со слюной, и Джисон, стараясь не запачкаться, успевал её проглатывать. — Так… хорошо, — выдохнул Минхо, направляя Джисона в новом, более интенсивном ритме. Джисон умело принимал каждый толчок, пока Минхо совсем потерял контроль, отдаваясь безумию ощущений. Не стесняясь, он стонал, шепча имя Джисона. "И был ли смысл играть в эти лайки и бояться" — Я кончу, — предупредил Минхо. Но Джисон не останавливался. Когда пришла волна удовольствия, Минхо застонал, ощущая, как оргазм накрывает его. Джисон проглотил всё, не поморщившись. Настроение подпевать Кэтти Пэрри из динамиков (про себя, конечно же) Минхо не испортит сейчас даже менеджер Чан, выплывший в зал и вставший за кассу. Он то и дело поглядывает на стоящих в маленькой очереди из двух человек Джисона и Чонина, и резво отворачивается каждый раз, когда натыкается на взгляд Хана. В голове всё еще не укладывается, что только что произошло в тесной примерочной. Но то, что это был не еще один влажный сон с дживаном в главной роли, Минхо не сомневался, видя в широком вырезе бежевого джемпера алеющий засос на Джисоновых ключицах. Вернувшегося с обеда Сынмина Минхо встречает слегка заторможено и идиотской наворачивающейся улыбкой.Он закатывает глаза, сворачивая мимо него и, походя, забирая половину вешалок. Минхо не со зла, а для профилактики пинает его под колени напоследок. — Совершенно по-свински быть таким довольным в середине рабочей смены. Иди отсюда, — ворчит в ответ Сынмин и награждает непонимающее лицо совсем уже подозрительным взглядом, — что, ты не пойдёшь на перерыв? Когда Минхо забирает кошелек и оставляет бейджик в комнате отдыха, Джисона и Чонина в зале уже нет. На секунду ему становится боязливо, потому что вся эта ситуация, не смотря на кажущуюся очевидность, полна долбанной многозначительности, а у него из средств связи — только инстаграм… Минхо, уже набив руку, заходит в нужный профиль в считанные секунды. Святые угодники, этот парень постит фотки пулеметной очередью. Первые пару секунд Минхо ничего не понимает, смотря на самого себя, занимающегося складыванием рубашек. На этой фотографии прекрасно видно, как он одет: растрепанные пряди темных волос небрежно обрамляют лицо, отбрасывая тень на высокий лоб и подчеркивая упрямый изгиб губ, он облачен в простую белую футболку, на которой кричит бунтарский принт, словно вызов общепринятым нормам, в которой он ходит обычно с Феликсом на танцы, черные джинсы, обтягивающие стройную фигуру, заканчиваются у тонкой талии, подчеркнутой скромным ремнем; на этой фотографии он падает прямо под свет ламп, и тени криво высвечивают его скулы и тонкие губы. На этой фотографии отмечен пользователь @no_leeknow. Под этой фотографией подпись: У тебя есть встроенная функция Bluetooth? Потому, что я жду нашей встречи для установления соединения. Сынмин за его спиной хватается за манекен, чуть не падая вместе с ним на пол, и даже не пытается сдержать смех. Минхо медленно покрывается красными пятнами и прячет лицо в ладонь. Он не удивится, если Джисон подписан на твиттер Феликса. @_i.n_ господи боже мой когда я говорил "позови на свидание“ я не ЭТО имел ввиду, хен! @gnabnahc если ты всё ещё ждёшь его на улице, то лучше зайди внутрь и извинись @_i.n_ хееен ; ______; @jutdwae ООООО КАК КРУТО @wooyounggg @jutdwae если ты кому-нибудь так скажешь, придурок, на тебя подадут заявление в полицию. извини, джисон. @_j.one_ всё настолько плохо? (´；Д；｀) @no_leeknow @_j.one_ ужасно. @young.lixx ЭТО ГЕНИАЛЬНО, ПАРЕНЬ @young.lixx КАК ГЕНИАЛЬНО @young.lixx ХЕН, МНЕ ОН НРАВИТСЯ, ЗНАКОМЬ @hyunjinnn вы в курсе, как это дебильно выглядит, когда вы стоите за одной стойкой @jutdwae зачем ты меня сюда позвал? @no_leeknow @young.lixx иди домой и умри @_j.one_ @no_leeknow так когда мы встретимся? — Я завожу инстаграм, — говорит Сынмин, снимая очки, чтобы вытереть слёзы смеха. Минхо подписывается на профиль @_j.one_.