Наедине

— Хён, — уже открывая дверь в небольшую студию, тихо тянет Юнхо. — К тебе можно? — неизменно находя лидера в его любимом мягком кресле за ярко освещающими помещение мониторами, он мягко улыбается, когда они встречаются взглядами. — Ох, конечно, — тут же отвечает Хонджун, останавливая нежный бит, льющийся из колонок. Сразу поворачиваясь к вошедшему парню, он по привычке поправляет только недавно отстриженные светлые волосы и скользит хоть и утомлённым, но цепким взглядом по высокой фигуре. — Я принёс кофе, — привлекая внимание к двум стаканчикам, что держал в руках, произносит Юнхо, заходя наконец в небольшое помещение и прикрывая за собой дверь. — Как мило, — тут же забирая свой напиток, сладенько лепечет и уточняет: — Ты милый. Спасибо. Юнхо чувствует лёгкое смущение, но совсем не стремится его скрыть, наоборот, только шире улыбается, устраиваясь на небольшом диванчике рядом с рабочим местом хёна. — Почему не ушёл в общежитие? Уже поздно, — делая первый глоток, спрашивает Ким, тут же закрывая глаза от блаженства, что приносит с собой сладкий неповторимый вкус любимого кофе. Младший определённо знает, как его порадовать. — Тренировался, — пожимая плечами, отвечает Чон, и, обхватив тонкую трубочку губами, тоже пробует свой напиток, точно такой же, что принёс и старшему. Хонджун тянется ладонью к Юнхо, перебирая в воздухе пальцами, ждёт, когда младший увидит и, смело протянув свою в ответ, крепко сожмёт. — Тебе не стоит так перенапрягаться, — причитает старший, подкатываясь на кресле ближе к парню, опуская поджатые до этого ноги на пол. — Как и тебе, хён. — Со мной всё в порядке, ты же знаешь, — просто отмахивается, в очередной раз делая вид, что отсутствие сна никак не влияет на него. Их пальцы переплетаются, а Юнхо следит взглядом, наблюдая, как небольшая ладонь любимого лидера утопает в собственной, кажущейся такой большой, как и сам он, когда находится рядом с очаровательным хёном, от размеров которого, если честно, был просто без ума. — Это правда, тебе не о чем беспокоится, Юнхо~я. К тому же у меня всегда есть ты, верно? Мой заботливый щеночек, — мягко хихикает, перебирая пальцами, и Юнхо чувствует, как на скулах появляется лёгкий румянец из-за прозвучавших слов. — Ты так переживал, что решил прийти и поддержать меня?.. Что за очаровашка, — тянет, сладенько облизывая свои губы. — Думаю, сейчас мне можно сделать небольшой перерыв. Чон видит, как старший хитро щурится, отставляя наполовину опустевший стаканчик в сторону. Он правда ни на что не рассчитывал приходя сюда, хотел лишь немного подбодрить не в меру трудолюбивого Хона и, может, слегка настоять на том, чтобы они вместе отправились домой, что наверняка было бы проигнорировано. Но сейчас он просто вынужден наблюдать, как невысокая фигура встаёт со своего кресла, только чтобы поскорее усесться на более привлекательные и удобные в данный момент длинные ноги скромного щеночка, который тут же опустил свои шоколадные глаза, не в силах вынести пусть даже секунды игривого взгляда старшего. Да, сейчас определённо нельзя было бы сказать, что лидер заработался. Казалось, он был бодр, словно взаправду спит не по три-четыре часа в сутки, а все восемь. Хонджун подтягивает чужой стаканчик вверх, накрывая широкую ладонь своей, не без озорства прикусывает трубочку своими прекрасными ровными зубами, игриво прищуривая глаза, когда видит, как младший не сдержавшись вновь смотрит на него. Тогда уже обхватывает тонкую трубочку губами, вытягивая через неё сладкий напиток и делая небольшой глоток, усмехается. — Вкусно. У Юнхо сердце готово выпрыгнуть из груди. Почему хён всегда так жесток с ним? — Хён, — смотрит умоляюще и, когда старший распутывает их пальцы, зарываясь освободившейся ладонью в тёмные мягкие волосы на чужом затылке. Юнхо в это же время проскальзывает пальцами по туго обтянутому рваными джинсами бедру, задевая кое-где видневшуюся светлую кожу. — Давай, просто пойдём домой? — Но тогда, — уже отставляя в сторону напиток Чона, произносит лидер в ответ, — мы упустим момент. Разве это не отличная возможность для нас, Юю? Младший буквально плавится от неторопливых прикосновений Кима к собственным волосам, чувствуя, как нежные пальцы перебирают его пряди, то и дело слегка сжимая и оттягивая, отчего вдоль позвоночника тут же бегут мурашки, а сам он морщится от удовольствия. Хён был прав, конечно, говоря, что это прекрасная возможность. Ведь остаться наедине в эти под завязку загруженные расписанием дни было просто нереально. Но, чёрт, как же сильно Юнхо боится сорваться. — Как считаешь? Хонджун ласкает чужую шею, пробираясь под ворот большой белой футболки, нежа сияющую кожу младшего, вырывая тем самым вмиг потяжелевшие вздохи. Он подбирается ближе, сдвигаясь на коленях вперёд, чувствуя, как длинные пальцы на его напряжённых бёдрах уже проскальзывают под широкие разрезы в джинсах, упиваясь ощущением упругих мышц, кажется, заряжаясь через касания жаром, который не прекращая исходит от старшего. Ким трётся о пах Юнхо, давит, тут же отстраняясь, повторяет, бессовестно соблазняя парня перед собой, невообразимо очаровательного и красивого, того, которого любит всем сердцем, но кого не менее сильно любит и подразнить. Старший смотрит прямо в глаза, восхищается этим донельзя большим и безобидным щенком, в котором медленно разгорается пожар, обещающий спалить всё дотла уже в самое ближайшее время. — Юнхо, пожалуйста, — усмехается довольно, когда младший резко хватает его за бёдра, останавливая настойчивые движения, утыкаясь Хону в грудь и тяжело выдыхая. — Ты ведь побудешь хорошим мальчиком для меня? Юнхо чувствует, как чужие ладони снова ведут по его плечам. — Хён… — голос будто срывается, звучит приглушенно, а в груди оседает что-то тяжелое и горячее, мешающее дышать. — Эй, щеночек, может я смогу помочь тебе принять решение чуть скорее, если сделаю вот так, — он настойчиво подталкивает Юнхо, заставляя откинуться на спинку дивана. Улыбка на манящих губах Хонджуна становится только шире, когда он замечает, как тёмные глаза младшего в один миг буквально загораются, стоит ему провести пальцами вдоль своей вытянутой шеи вниз, задевая воротник яркой расстегнутой рубашки, под которой была надета лишь свободная светлая майка. Он отводит плотную ткань в сторону, оголяя плечо. Шоколадные глаза напротив наливаются чернотой. Оторваться никоим образом не могут. Юнхо громко сглатывает, прекрасно понимая, чего добивается Хон. Его ладони вспотели, а в животе поднимается тот самый предательский жар, который появляется каждый раз, стоит Киму начать эту свою игру. Старший показательно кусает губы, окончательно сбрасывая рубашку, позволяя ей скользнуть по светлой нежной коже на плечах, зацепиться на мгновение за сгибы локтей, прежде чем упасть на пол. — Хён, — стонет тихо от безысходности, растягивая слово максимально, будто хочет, чтобы оно осталось на языке чуть дольше. — Стой, не говори пока, — хитрый, словно лиса, смотрит исподлобья и медленно опускает свои глаза вниз, будто приказывая сделать то же самое. — Смотри… Юнхо чувствует, как пересыхает во рту, а руки стискивают упругие бёдра сильнее. Старший проводит кончиками пальцев по большим ладоням Юнхо на своих коленях и дальше, цепляет подол своей майки, поднимает. Обнажает постепенно узкую полоску живота, напряженные мышцы, нежную кожу, по которой тут же бегут мурашки то ли от волнения то ли от прохлады. Возвращается глазами к лицу своего щеночка, продолжая подтягивать мягкую ткань к груди. Выгибается вперёд отчего кожа на животе натягивается, очерчивая каждый изгиб так, чтобы уж наверняка слюнки потекли. — Ну что, Юю? — старший нарочито растягивает слова, наслаждаясь моментом, понимая, что сопротивляться ему младший никогда не посмеет. — Хочешь потрогать? — Пожалуйста?.. — Чон несмело протягивает руку, как будто послушный пёсик ожидает разрешения. — Ну, тогда вперёд, — довольство так и сочится в голосе. А Юнхо срывается тут же, впиваясь пальцами в оголенные бока, сжимает, гладит рёбра, чувствуя, как под ладонями вздрагивает желанное тело. Тепло родного хёна проникает под кожу через касания и течёт словно мёд по венам, распространяясь повсюду, устремляясь в пах, заставляя буквально полыхать. Руки проникают под удерживаемый край майки, оглаживая горячие мышцы на груди, слегка царапая, сминая торчащие соски подушечками пальцев. Давит, ласкает, проходится по острым ключицам, слегка сжимая натянутую шею, чувствуя, как учащается чужой пульс под кожей. С упоением слушает сбивчивое дыхание, подтверждающее, что все его действия не остаются незамеченными, что он двигается в правильном направлении. Но ведь это только начало. Они быстро избавляются от майки, взъерошив светлые волосы Кима. И старший сразу отстраняется, встаёт неожиданно и поворачивается спиной, спешно сбрасывая в сторону кроссовки и носки. — Юнхо, — Хонджун звучит совсем мягко, даже ласково, неспешно оборачивается, показывая свой точёный профиль. — Поможешь с джинсами? Младший слабо кивает и спешит податься вперёд. Его широкие ладони опускаются на край пояса, слегка сжимает и тянет к себе ближе, останавливая хёна у себя между ног. Пальцы скользят на живот, а сам он утыкается носом в соблазнительный изгиб поясницы, с жадностью вдыхает запах любимого тела. Трётся щекой и не теряя времени расстёгивает тугую пуговицу. Следом раздаётся звук открывающейся молнии, и джинсы на старшем теперь выглядят так откровенно вызывающе: их только тронь, и они сами сорвутся вниз, покажут всё, что так старательно скрывали до этого. Юнхо остаётся лишь немного помочь, потянуть, и всё так и случается… Плотная ткань спадает на пол, и Ким сразу отталкивает их ногой куда-то в сторону. Хонджун тяжело выдыхает, касаясь чужих ладоней, что до сих пор лежали внизу его живота. Но тут, без лишних церемоний, его разворачивают к себе, заставляя вздрогнуть от неожиданности. Юнхо смотрит заворожённый. Молча подхватывает ногу, аккуратно надавливая под коленом, опускает узкую ступню себе на бедро. Поза открытая, но хёна она совсем не смущает. Он лишь переводит глаза вниз на своего щеночка и плотоядно облизывается. Прежней ласки будто и не было, только обжигающее предвкушение. Сперва Хон ощущает ленивые поглаживания, от которых словно тает, следом — лёгкий массаж, в процессе которого чужая хватка усиливается с каждым последующим нажимом. — Юнхо, что ты делаешь? Но Юнхо как будто не слышит, поднимается пальцами по напряжённой голени, снова нежит тонкую кожу под коленом, добавляет влажные губы, словом, хочет свести с ума. Двигается всё выше, целует, лижет, кусает. Прикосновения к внутренней части бёдра вызывают очередные спешные мурашки по спине и сладкую дрожь в ногах. — Чёрт… Какой же дерзкий щеночек, — Хонджун зарывается в чужие тёмные волосы, давит, прижимает сильнее, но не даёт двинуться дальше. Тёмное бельё прямо перед носом не может скрыть набухшего возбуждения старшего, отчего слюнки так и текут. Юнхо чувствует его запах, родной и такой пряный. Дышит глубоко, прямо на глазах теряя остатки самообладания. — Ладно… ладно, Юю, хватит, — старший легко ласкает кожу под чужим подбородком, словно и правда пёсика чешет, помогая вернутся в реальность и заставляя поднять на себя глаза. Вздрогнув, Юнхо послушно останавливается и смотрит внимательно. Смотрит снизу вверх. Подобное всегда так волнительно, а сейчас вид завораживает в особенности, отчего зубы невольно клацают. — Хорошо, теперь можешь снять и их. Один рывок, и бельё улетает в сторону. Последняя преграда наконец исчезает. Хонджун обнажён перед ним, и Юнхо замирает. — Ну? — старший расправляет плечи, его голос пропитан вязкой сладостью, он просто знает, что сейчас Юнхо без ума от него. — Доволен? Юнхо не отвечает. Просто тянется к нему, обхватывая за талию, прижимается лицом к подтянутому животу и жадно вылизывает кожу чуть выше пупка. — Да… — Хон выдыхает облегчённо, — вот так, мой щеночек, — вздыхает, гладит младшего по волосам и будто с неохотой тянет наверх. — Встань. И Юнхо послушно поднимается. Встаёт рядом, и просто выпадает на пару мгновений. Его член сейчас напряжён до боли, а вид невысокого любовника пускает очередную порцию дрожи по спине. Как же сильно он обожает эти моменты. Обожает находится рядом и физически ощущать эту их разницу. Просто стоя рядом, Юнхо может без проблем скрыть за собой изящный силуэт Хонджуна, а его крупные ладони могут легко обхватить узкую талию. Боже, как же сильно он хочет его прямо сейчас… Парень наблюдает, как старший поднимает голову, вытягивает шею и отклоняется чуть назад, просто чтобы посмотреть на него. Юнхо не выдерживает, тянется руками и притягивает к себе, чувствуя, как податливое тело буквально тонет в его объятиях. — Ах… какой же ты… — выдыхает он, но не смеет закончить, так как знает, как сильно заденут подобные слова его чувствительного хёна. Хонджун только усмехается, отстраняется ровно настолько, чтобы провести ладонью по груди Юнхо, который в отличие от него самого был до сих пор полностью одет. — Да, да, я знаю. А вот ты — большой. Очень, — его пальцы цепляются за подол футболки. — Сними. Юнхо чувствует, как его щёки краснеют, из-за того, что его оказывается так легко прочесть. Или это потому, что они знают друг друга уже так долго?.. Тем не менее послушно задирает ткань и быстро снимает через голову, отбрасывая в сторону. Довольно хмыкая, старший тут же ведёт ладонями вдоль обнажённого торса, прослеживая потемневшими глазами дорожку из собственных прикосновений. И прежде, чем Юнхо успевает сделать ещё хоть что-то, тянет его за волосы вниз и наконец-то целует. Удивительно, как долго они оба продержались. Хонджун настойчивый, властный, ненасытный. Он впивается в парня, заставляет открыться, впустить свой язык глубже. А тот в ответ лишь стонет, хватается за вытянутую шею, чувствуя, как собственное сердце колотится где-то в горле. Когда они всё же прерывают это мокрое, страстное и горячее нечто, у обоих перехватывает дыхание. Молчат. Смотрят. Точнее пожирают друг друга глазами. Спустя, кажется, вечность Хонджун легко усмехается и хитро глянув на парня, отстраняется и отходит к дивану. Юнхо будто запинается на ровном месте, смотрит не отрываясь, как старший устраивается на самом краю, поджимает под себя колени и выгибает спину. Поза абсолютно неприличная, вызывающая. Круглая и отставленная задница выглядит просто восхитительно, каждая мышца напряжена, а путь к сладкой дырочке между аппетитных ягодиц открыт, бери — не хочу. — Нравится? Или тебе нужно… поближе рассмотреть? — Хон слегка подпрыгивает и, внимательно глядя через плечо, медленно вынимает язык и ведёт им по своим ровным зубам. Сексуально. Как же, чёрт возьми, это сексуально. Юнхо чувствует, как слюна заполняет рот, а сам он буквально падает на колени, будто его ноги просто отказывались стоять, когда перед глазами было такое. — Можно мне?.. — хрипит он. — Что именно, Юю? — Коснуться… Хочу коснуться тебя, хён. Хонджун показательно приподнимает бровь, а ладони Юнхо непроизвольно сжимаются в кулаки, и он просит: — Пожалуйста… пожалуйста, хён. Пожалуйста, дай мне дотронуться до тебя. Хонджун будто задумывается, дразнит, но тут же легко улыбается. — Какой же ты сегодня милый, малыш Юю. Давай, можешь трогать сколько захочешь. Юнхо сглатывает, его глаза прямо-таки сияют от получено разрешения. Сразу же тянется за смазкой и презервативами, что всегда лежат у старшего в нижнем ящике стола. Его пальцы нервно подрагивают, когда он выдавливает прохладную жидкость на свои пальцы, растирает её и согревает, пока губами буквально накидывается на чувствительную спину и поясницу с поцелуями и дразнящими укусами. Сдавлено стонет и невольно спешит дотронуться до самого главного. Пальцы нежно проводят между открытых ягодиц, пока свободная рука опускается на бедро лидера, подтягивая немного ближе к краю. Промежность сжимается, колечко подрагивающих мышц выглядит абсолютно готовым и податливым. Юнхо хочется поскорее сделать это местечко мокрым и отчаянно нуждающимся. — Поторопись, Юнхо~я. Парень подчиняется, давит на упругую мягкость и без проблем проникает внутрь, тут же чувствуя, как тонет в манящей теплоте, как тело Хонджуна сжимается вокруг него, а сверху раздаётся сдавленный звук граничащий между стоном и смешком. — Боже… Какой же ты горячий внутри… — бормочет, продолжая выцеловывать выпирающие позвонки, чувствуя, как по упругим бёдрам в его руках пробегает дрожь. — Добавь ещё… Юнхо послушно вводит второй, сразу проливая ещё больше смазки прямо на промежность, без проблем проталкивая её пальцами внутрь и растягивая упругие стеночки. Заветную точку он находит почти сразу, ведь знает тело хёна наизусть. Знает, куда надавить, а где погладить, чтобы заставить старшего издавать те или иные звуки, коих было отнюдь немало. — Ещё! Третий палец. Хонджун стонет громче, точно сходит с ума, толкаясь и насаживаясь самостоятельно, точно прыгая на волшебных и таких длинных пальцах младшего. Слабо контролируя себя, он подаётся вперёд и падает грудью на спинку дивана, поднимая тем самым задницу выше, оказываясь ею аккурат напротив лица Юнхо. — Да… Вот так! Юнхо выдыхает сдавленно, отстраняется и смотрит сосредоточенно и внимательно, как собственные пальцы пропадают в теле лидера, как дырочка словно сама засасывает внутрь себя каждую костяшку с небывалой жадностью. Он берёт ещё смазки и не жалея льёт прямо на ягодицы, растирая свободной рукой и заставляя их буквально блестеть, сжимает одну половинку и с силой оттягивает её в сторону. Он добавляет четвёртый без особого усилия. — Чёрт, Юю, — ругается, его пальцы впиваются в мягкую обивку, рот жадно хватает воздух, а подбородок пачкают слюни. — Достаточно. Хонджун ощущает себя каким-то совсем диким, озверевшим, ещё немного и ему придётся попрощаться с остатками своего разума, ибо пальцы Юнхо всегда действуют на него так сильно подавляюще. Чон медленно проворачивает пальцы, и на последок хорошенько так трёт подушечками прямо по простате, раззадоривая и как будто издеваясь над хёном, который не прекращая дразнит его весь вечер. Наконец отстраняет руку и не отрываясь наблюдает, как прозрачные ниточки смазки тянутся за отступающими пальцами, как распухший ободок мышц волнительно сокращается вокруг пустоты. Брови хмурится, а зубы ощутимо так прихватывают нижнюю губу. Юнхо в предвкушении. — Могу я теперь?.. Можно мне?.. — лепечет быстро и смотрит умоляюще. Хонджун обессилено оборачивается, ощущая кожей этот просящий взгляд. Слабо усмехается: — Постарайся как следует, большой мальчик… Юнхо заворожённо кивает и спешит подняться на ноги, пальцы дрожат на пряжке ремня, путаются в ткани. — Юнхо~я, дрожишь, как в первый раз… — тянет насмешливо, пока с замиранием сердца смотрит на эту суматоху младшего. — Так сильно хочешь меня заполнить? Юнхо выдыхает, бросает недовольный взгляд и немного расслабляется. Наконец приспускает джинсы и бельё ровно настолько, чтобы освободить свой тяжёлый и набухший член. И пока он пытается справится с презервативом (так как чертова фольга рвётся лишь с третьего раза), Хонджун решает немного подбодрить своего взволнованного парня: — Эй, щеночек, — зовёт и чувствует прилив лёгкого веселья, — давай, я помогу. Он отнимает ладони от мягкого дивана и заводит их назад, впиваясь в упругие половинки и безумно медленно раздвигая их в стороны, нарочито демонстративно. Обнажает распухшую, блестящую от смазки дырочку, такую влажную, буквально истекающую. Мышцы рефлекторно пытаются сжаться, но вход зияет, чуть приоткрытый, и в тишине студии раздаются невероятно пошлые, хлюпающие звуки, а избыток смазки так и норовит вытечь вязкими каплями наружу. — Смотри, что ты наделал. Разве ты не хочешь взять ответственность? Юнхо выдыхает сломленно, пока кусает кусает губы: — Хочу, прямо сейчас хочу… И уже без особых проблем, не глядя даже, раскатывает резинку по всей длине. Делает шаг навстречу, пока их бёдра не встречаются с тихим влажным звуком, а крупный член не ложиться прямо между сочных ягодиц. Давит сверху большим пальцем, прижимая к чувствительной промежности, пару раз толкается, проезжаясь всей длиной прямо по измученной дырочке. — Хён, я вхожу, — предупреждает. Убирает чужие ладони, позволяя старшему снова облокотиться о диван для большей устойчивости. Сам оттягивает одну половинку в сторону, открывая саму дырочку большим пальцем, берёт член рядом с головкой и, тяжело выдыхая, начинает давить всё сильнее. Горячая плоть покорно принимает, обволакивает, а лишняя смазка стекает вниз, прямо вдоль подрагивающего члена лидера, капая на обивку и безбожно пачкая. Но им обоим сейчас явно не до того. Влажно. Влажно и жарко. А ещё безумно тестно. Юнхо закатывает глаза, стонет приглушённо. Как же это волшебно. — Б-боже… — вырывается непроизвольно, когда он входит уже наполовину, заполняя притихшего хёна толстой длиной, и, не смея остановиться, толкается всё глубже. Хонджун выгибается, цепляясь пальцами за диван, старается удержаться. Знакомая наполненность пробирает до мурашек, он жмурит глаза и произносит, стараясь говорить слова ровно: — Чёрт, щеночек, иногда я забываю… какой же ты на самом деле большой. Д-давай же… Покажи мне, на что способен. Толчок — и он наконец внутри. Весь, целиком. Юнхо убирает пот со лба тыльной стороной ладони. Опускает руки на прелестные бёдра, хватается жадно, его большие пальцы идеально ложатся в поясничные ямки. Облизывается, глаза у него блестят от возбуждения. Чувствует, как старший настойчиво сжимается вокруг него, мычит и сам толкается назад. — Юнхо~я, только не говори, что уже готов кончить, я рассчитывал на более… Юнхо не даёт договорить. Не позволяет снова дразнить. Он срывается, будто делает шаг с обрыва, начинает толкаться внутрь спешно, наращивая амплитуду движений. Держит хёна, натягивает его на свой член, проникает так глубоко, знает, что теперь старший наверняка замолчит, хоть и ненадолго. Ведёт ладонью по спине вверх, восхищаясь тем, какой же большой она кажется на фоне Хонджуна… Чёрт, если он продолжит в том же духе, то и правда не продержится долго. Подаётся вперёд и накрывает дрожащее и тихо скулящее тело собой, слегка сжимает тонкую шею сзади, словно разрешения просит. Хотя почему словно. Когда Хонджун едва кивает, Юнхо хватается сильнее, давит и вжимает старшего прямо в диван, не давая лишний раз дёрнуться, продолжая размеренно вбиваться в подставленную задницу. — Какой же ты тугой, хён… такой горячий и мокрый внизу, — шепчет прерывисто прямо на ухо, слегка прикусывая и сразу целуя нежное местечко под ним. Хонджун сбивчиво смеётся: — Всё благодаря твоему чудесному большому члену, щеночек. Ким чувствует, как от его слов младший сбивается с ритма, слабо рыкнув рядом с его шеей. Но уже в следующий миг, толчки снова учащаются, становятся грубее, а их глубина растёт. Хонджун вскрикивает, тут же прикусывая себя за язык, когда Юнхо входит особенно резко, так и замирая внутри, с силой ведёт бёдрами, раздразнивая чувствительную до безумия точку ещё сильнее, будто проверяет его на прочность. — Юнхо!.. Стой, стой! — произносит, едва не задыхаясь. Он тянется назад, хватает парня за волосы и ощутимо сжимает, пытаясь отдышаться, улыбается вымученно, однако в глазах озорство так и плещется. Резко поднимается на коленях, отталкиваясь руками от дивана. Юнхо сбитый с толку, только непонимающе смотрит, пока Хон с непонятно откуда взявшимися силами, заваливает его на диван, усаживая и с упоением перекидывая через него ногу. — Моя очередь, малыш, — тянет игриво. — Хён!.. — Эй, тише, тише, мы же всё-таки не дома, — посмеивается, проводя пальцами по чужим покрасневшим губам. Упирается рукой в широкое плечо парня, поднимается на слегка дрожащих коленях, устраиваясь поближе, и чувствует, как младший хватается за его бёдра. Улыбка просто не хочет сходить с лица, несмотря на усталость Хон безумно доволен и готов мурлыкать, как кот, пришедший получить свою весомую долю заслуженной ласки. Свободной рукой он тянется за спину, ловя пальцами тяжёлый член. Уверенно направляя головку к своей пустующей дырочке. Водит, гладит себя, ласкает словно игрушкой. И Юнхо прекрасно видно, как же сильно наслаждается старший в этот момент, тогда как он сам почти теряет сознание от сложившейся ситуации. Хочется успокоить разыгравшегося хёна, схватить крепко и насадить наконец. Но он просто терпит. Терпит и ждёт, когда же Хонджун наиграется и сделает всё сам. — А теперь смотри внимательно, щеночек, как я буду трахать тебя. Хонджун ведёт по чужой щеке, ласкает, соскальзывает по напряжённой шее, слегка царапая и оставляя розоватые дорожки, и впивается пальцами в широкое плечо. Приподнимается, принимая более устойчивое положение, чтобы наконец продолжить свою игру. Прикрывает глаза и начинает медленно, сантиметр за сантиметром, опускаться на массивный член Юнхо. Дыхание срывается, когда он снова принимает всю длину. Боже, чувство, словно этот великолепный член из него весь воздух вытеснят. — А-ах, Юю, ты будто создан специально для меня… Слегка ёрзает. Ощущения другие. Они всегда меняются, когда он садится сверху, словно Юнхо как-то по особенному начинает давить на нежный комочек внутри и достаёт до самого сокровенного. Если бы у него самого было поменьше мышц, кажется он бы сейчас без проблем мог увидеть, где именно в нём движется крупный член… Мысль слишком уж горяча, отчего Хонджун ведёт плечом и дёргает головой, прогоняя её. Хватит думать, слишком уж не подходящее время. Старший усмехается и, не теряя больше ни секунды, начинает буквально прыгать на Юнхо, получая незамедлительную реакцию, в виде напряжённых ног и рук, которыми тот всё ещё продолжает сжимать его бёдра. Хонджун сомневается, что ему сейчас хватит выносливости, чтобы помучить младшего как следует (как он и собирался сделать в самом начале). Утомить, заставить умолять и всё равно не позволить. Это было бы так забавно и волнующе, ух… Но он оставит это на следующий раз, слишком уж они оба вымотаны. — Ах!.. — чувствует, как Юнхо старается подмахнуть, податься навстречу резким толчкам. Хон тут же замедляется, кладя руку на его грудь останавливая эти порывистые движения. — Нет-нет, милый… Разве я разрешал тебе помогать? Сиди смирно. Ведь сейчас это я тот, кто сверху. Будь чуть более благодарным. Юнхо только скулит тихонько, но покорно останавливает свои попытки хоть как-то помочь. Вместо этого скользит ладонями вверх по безмерно сексуальному телу, выгнутому, распалённому. Оглаживает торс, грудь, обхватывает за шею и, подаваясь вперёд, накрывает искусанные губы своими. Целует, пока Хонджун снова не набрал темп, влажно, торопливо, вылизывая весь рот, мешая их слюну и упиваясь сладостью. Старший лишь водит бёдрами, тоже погрузившись в поцелуй с головой. Когда Ким всё же отстраняется, то чувствует уж слишком остро, как собственный член истекает, капая смазкой прямо на живот Юнхо. Он определённо хочет кончить. И как можно скорее. Его бёдра сразу начинают увеличивать скорость шумных толчков. Хон двигается умело и знает, как и куда повернуть, чтобы словить максимум удовольствия. — Эй, ты видишь это?.. Видишь, как твой огромный член исчезает во мне? — оставляя в себе лишь крупную головку и спешно опускаясь до самого основания, хрипит, улыбаясь просто сумасшедше, как умеет только он. Юнхо лишь стонет, продолжая смотреть вниз. Он всё прекрасно видит. Его глаза темнеют, а челюсть с силой сжимается. Пальцы, всё ещё лежащие на тонкой шее, опасно сжимаются на мгновение, но он не смеет и двинуться без разрешения. — Хён… п-пожалуйста… Хонджун ускоряется, толчки становятся резче, глубже, хаотичнее. Он уже мало что слышит или может понять. Обжигающее возбуждение туманит последние оставшиеся капли рассудка. Мокрые шлепки их тел сливаются со звуками сорванного дыхания, которое они делят пополам. — Дотронься… Дотронься до меня… — приказывает он, сжимаясь внутри изо всех сил. Юнхо тут же послушно обхватывает его член, быстро двигает умелыми пальцами, размазывая накопившуюся смазку, попадая точно в ритм с толчками старшего. И вот, всего несколько уверенных движений, и Хонджун вздрагивает. Резко замирает, приняв в себя член младшего до упора, ощущает его глубоко в своём животе, выгибается и наконец кончает, безжалостно пачкая чужую грудь светлыми полосами и подтёками. — Теперь ты… Кончай… пока я не передумал, — едва выговаривает он, в последний раз сжимаясь со всем старанием на которое был способен в данный момент, хотя и так понимал, что от оргазма его задница сейчас пульсировала что есть сил. Юнхо послушно срывается следом за сладким хёном. Вздрагивает, по телу словно разряд пробегает, ударяя прямо в голову. Презерватив тут же наполняется его горячей спермой. — Хороший мальчик… — Хонджун обессилено падает вперёд и тут же ощущает, как липко становится на собственной груди. — Чёрт… — слабо усмехается и утыкается лицом в шею младшего, чувствуя, как тот слегка подрагивает под ним. Проходит всего пара минут и их дыхания постепенно выравниваются. Юнхо обнимает, прижимая обессиленного хёна к себе крепко-крепко и мягко целуя в светлую макушку. Тишина между ними была теплой и густой, как мёд. Ещё пара минут молчаливого восстановления и перевозбужденные нервы наконец успокаиваются. Юнхо приходит в себя первым, избавившись сперва от использованного презерватива, а уже после лениво потянувшись за салфетками. Его пальцы, обычно такие точные, сейчас двигаются неуклюже, трижды уронив упаковку. — Вот… тут ещё… — бормочет Хонджун, указывая на блестящую дорожку между бёдер. Юнхо кивает, салфетка в его руках скользит по липкой коже с осторожностью. Он чувствует, как мышцы под пальцами слегка подрагивают, перевозбуждённые и чувствительные. — Чёрт, диван… — слабо причитает, пытаясь стереть самый заметный подтёк. — Не переживай, — зевает Ким, потягиваясь, словно довольный кот, полностью удовлетворённый. — Этот диван видел вещи и похуже. Они одеваются не спеша. Хонджун даже позволяет Юнхо застегнуть себе джинсы, довольно улыбаясь при этом, чувствуя, как пальцы младшего задерживаются на тугой пуговице дольше необходимого. — Спасибо, хён, — шепчет, притягивая старшего к себе и крепко обнимая. — За что? — бровь удивлённо приподнимается. — За всё это. Хонджун неожиданно смеётся и мягко треплет младшего по волосам, совсем тихо произнося: — Какой же милашка. Они нежатся в объятиях друг друга ещё какое-то время, удобно устроившись вдоль дивана, пока Юнхо наконец не засыпает, продолжая мягко сопеть в светлую макушку. Тогда Хонджун аккуратно выпутывается из ослабших рук парня и, поднимаясь на ноги, накидывает на спящего свою рубашку. Улыбается довольно и, склонившись к самому уху, шепчет: — Отдыхай, щеночек. Уже возвращаясь к мониторам, Хонджун ловит себя на том, что напевает под нос тот самый мотив, над которым бился последние три дня. Кофе в стаканчике уже едва тёплый, но когда он делает глоток, сладость ударяет в горло с новой силой. Он бросает взгляд на спящего Юнхо — рот приоткрыт, одна рука свесилась с дивана, пальцы всё ещё слегка подрагивают. Новая усмешка. «Как будто я добавил в кофе еще три ложки сахара…»