Сон ставший явью?

Тепло внезапно охватило его тело, словно мягкое покрывало, а под ладонями ощущалась бархатистая, тёплая ткань. Блэйд медленно распахнул глаза и осознал, что находится в помещении. Комната была небольшой, но уютной, словно созданной для уединения и покоя. Всё находилось на удивительно удобном расстоянии. У окна стоял деревянный столик, на котором покоилась масляная лампа и тонкие палочки благовоний. Свежий аромат хвои наполнял воздух, придавая всему происходящему неуловимую нежность и уют. Он сидел на аккуратно застеленной кровати с белоснежными, мягкими покрывалами. Свет от лампы был тусклым, но достаточным, чтобы различить детали. Блэйд огляделся и задержал взгляд на окне. За ним открывался спокойный внутренний двор, усыпанный только что распустившимися грушевыми деревьями. Лёгкий ветер щекотал лепестки, и те опадали на свежую траву, будто шелестящие капли дождя. Луна висела высоко, её серебристое сияние проникало в комнату, ложась мягкими бликами на пол. Он поднялся с кровати, чувствуя, как свободно колышется на нём тонкая рубашка. Хотел было поискать одежду, но у двери уже стоял человек. Он молча наблюдал, прислонившись к косяку, руки были скрещены на груди. Когда Блэйд оглядывался, его там не было. Как он вошёл? Прежде чем он успел сказать хоть слово, незнакомец шагнул вперёд. Блэйд только открыл рот, как на его губы легли чужие — тёплые, жадные. Поцелуй оказался неожиданным, почти голодным. Чужие руки крепко обхватили талию, прижимая всё ближе. Сердце бешено колотилось, воздух внезапно стал чем-то недостижимым. Губы сомкнулись сильнее, будто плавясь в жаре. Блэйд попытался оттолкнуть незнакомца, прижимая ладони к его груди, но сил не хватало. Тело слабело, разум тонул в странном мареве. Он начал заваливаться назад, но чужие руки бережно подхватили его и опустили на кровать. Он откинулся на простыни, тяжело дыша, будто выброшенная на берег рыба. Мужчина склонился к нему, ладонями сжимая шею и снова впился в губы — резко, с жадностью и болью. Воздуха становилось всё меньше, а пальцы сжимались всё крепче. В ушах звучал глухой рёв крови. Он застонал, бессильно, почти беззвучно. Тогда незнакомец отпустил его, опуская руки ниже. Горячие губы коснулись кожи на шее — и Блэйд содрогнулся. Поцелуи и укусы оставляли огненные следы, вызывая дрожь по всему телу. Когда шеи стало мало, пальцы начали расстёгивать рубашку, обнажая грудь. Холодные прикосновения скользнули по чувствительной коже, и от каждого касания тело вздрагивало. Поцелуи сменялись укусами — болезненными, требовательными. На коже появлялись капли крови. В этой странной игре боль и ласка сплетались в нечто пугающее и невыносимо чувственное. Блэйд попытался сопротивляться, но был тут же прижат к изголовью кровати. Лицо незнакомца нависло над ним, снова губы впились в его, безжалостно терзая. Он застонал, этот звук утонул в чужом дыхании. — Ты же хотел этого... Почему не принимаешь меня? — прошептал незнакомец голосом, от которого звенело в висках. Слова отозвались в его сознании, как рваные осколки. Блэйд выгнулся и закрыл глаза. Он хотел исчезнуть. Но не исчез. Он всё ещё чувствовал жаркое дыхание, цепкие руки. Мужчина спускался ниже, сжимая тело, будто желая оставить следы в самой плоти. Резкие движения сменялись осторожными, почти нежными, и этот контраст разрывал сознание. Ещё одно движение — и пальцы скользнули вниз. По телу пробежала волна мурашек. Он вцепился в простыни, пытаясь удержаться за реальность. Чужая рука двигалась всё настойчивее, пока накатившая буря не сбила его с ног. Он открыл глаза, когда горячая жидкость разлилась по телу, стекая по бокам, капая на постель. Мысли исчезли. Слёзы хлынули из глаз, обжигая, будто расплавленный металл. Они стекали по щекам и исчезали в подушке. И вдруг — мягкие губы коснулись его век, щёк. — Прими меня. Позволь мне заглянуть в твою душу, — раздался голос в голове. Он звучал, как плеть, режущая изнутри. — Скажи… чего ты желаешь больше всего? О чём мечтаешь? Слёзы ещё текли. Глаза закрылись. Голос исчез. Он долго не открывал их. Пока не услышал: — Блэйд? Ты слышишь меня? Блэйд? Голос становился всё отчётливее. Он заставил себя открыть глаза. Перед ним была Кафка. Она держала в руке мокрое полотенце, осторожно вытирая пот с его разгорячённого лица. — Ты очнулся? Узнаёшь меня? Он судорожно вдохнул, попытался заговорить, но смог лишь хрипло простонать. Лицо исказила гримаса боли. Он лишь слабо кивнул. — Слава богу, — с облегчением выдохнула она. — Я уж думала, ты навсегда застрял в этих галлюцинациях. Он смотрел на неё, не понимая. Слова рождались в голове, но исчезали, не успев оформиться. Его веки снова медленно опустились.