Сон ставший явью?

Открыв глаза, Блэйд увидел белый потолок. Дышать было тяжело — словно на груди лежал огромный камень. Конечности не двигались. Он попытался поднять голову, но безуспешно — тело будто отказалось его слушаться, а руки и ноги невыносимо болели. Спустя некоторое время, когда зрение стало яснее, он различил несколько тусклых ламп на потолке и понял, что сейчас ночь. Пальцы едва заметно шевельнулись, и он с усилием попробовал поднять руки. Левой удалось дотянуться до лба — голова трещала по швам, пульсируя болью. Правая же рука осталась недвижима. С трудом повернув голову, он увидел, что кто-то держит его за запястье. Рядом сидел человек, склонив голову к краю кровати, и крепко сжимал его руку. Вглядываясь в черты лица, Блэйд узнал Цзин Юаня. Тот спал, не отпуская его пальцев. Блэйд немного приподнял голову, оглядываясь. Он находился в помещении, напоминающем больничную палату: минимум мебели, две тумбы и одинокий стул у изголовья кровати. Цзин Юань, почувствовав движение, проснулся, медленно распрямляясь. Блэйд вздрогнул, было хотел притвориться спящим, но не успел — мужчина уже поднял на него сонный, но встревоженный взгляд. Осознав, что тот очнулся, он вскочил. — Блэйд? Ты очнулся? — всё ещё сжимая его руку, Цзин Юань приблизился, вглядываясь в измученное лицо. — Слава богу… Как же хорошо, что ты пришёл в себя. Он с облегчением выдохнул и опустился обратно на стул, другой рукой мягко коснувшись его лба. Прохладная ладонь скользнула к глазам Блэйда, даря приятное облегчение — всё тело словно пылало от жара. — Как ты себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Блэйд с трудом приоткрыл губы, пытаясь ответить, но из горла вырвался лишь приглушённый стон. Он понял, что не может говорить, и лишь отрицательно покачал головой, тяжело сглотнув. На самом деле его тошнило, тело болело и горело, а лёгкие казались склеенными, как будто в них была пыль. Цзин Юань, мельком осмотрев его, отпустил руку и потянулся к тумбочке. Он налил воды в стакан из стеклянного кувшина. — Выпей воды. Ты не ел и не пил семь дней. Эта информация поразила Блэйда. Цзин Юань осторожно помог ему приподняться и поднёс стакан. Сделав несколько глотков прохладной воды, Блэйд почувствовал некоторое облегчение. Прокашлявшись, он с трудом выдавил: — Что со мной? Цзин Юань, принимая стакан, замолчал, будто подбирая слова. Поставив его обратно на тумбу, наконец заговорил: — Ты был отравлен ядом золотой гончей, он вводит человека в сон и вызывает галлюцинации, из которых трудно выбраться. Обычно жертва видит там свои сокровенные желания. — Он на мгновение замолчал, потом продолжил: — Ты провёл во сне семь дней. Иногда приходил в себя, но потом снова засыпал. Кафка доставила тебя в Комиссию по алхимии, попросила помочь. Мы смогли вывести яд, но ты долго не просыпался. Блэйд слушал внимательно. Когда рассказ подошёл к концу, он тяжело вздохнул, стараясь вспомнить, что происходило до этого. Он помнил, как был на задании и сражался с монстрами. Как же он оказался отравлен? Голова всё ещё болела, воспоминания были смутными. — Я понял… — тихо сказал он. — А ты... почему ты здесь? Цзин Юань отвёл взгляд. Некоторое время он молчал, затем вновь коснулся его руки, осторожно сжав пальцы между ладоней. — Во сне ты звал меня по имени. Кафка подумала, что моё присутствие поможет тебе очнуться, и… я остался. Все эти ночи я был здесь, рядом с тобой. Они замолчали. Вся ситуация казалась странной, почти нереальной. Блэйд смутно помнил сны, но чувствовал, что там ему было хорошо. Спокойно. Без боли. А теперь всё вернулось — та самая боль, что сопровождала его всю жизнь. Он больше ничего не спросил. Последний сон отпечатался в памяти отчётливее всего, и мысль о том, что это было его сокровенным желанием… он не хотел об этом думать. Но всё-таки — это был просто сон? Или его истинное желание?