The Deal | Сделка

      — Знаешь, в моей голове твой дом выглядел абсолютно другим, — глухо хмыкнув, поделился с идущим впереди соперником Соник: ему, вообще-то, не очень нравилось разговаривать с чужой спиной, но, рассмотрев её чуть лучше и немного подумав, синий ёж решил не жаловаться.       Мирно пережив ночь в лесу, соперники на следующее утро тут же бросились в путь, чтобы наконец-то избавиться от тайги и, может, обречь себя на анализ своих дальнейших действий поблизости Вестополиса. Больше всего этого хотел Шедоу, недовольно оглядывающийся и по мере приближения к более человечным, целостным и адекватным городам успокаивающийся. Сначала Соник просто следовал за соперником, даже не осознавая, что, в общем-то, не знал, куда именно они шли. Шедоу не отвечал долго. Отмазывался, разгонялся, оглушая синего ежа диким рёвом ветра, чтобы в конце концов признаться.       «Ко мне. Туда, где я живу», — нехотя ответил Шедоу, заранее предупредив Соника и прервав все попытки узнать что-то большее горящими алым глазами. Он не сказал, что заметил, как весело завилял синий хвостик, решив, что проигнорирует это, раз соперник всё-таки согласился и послушно замолк.       Ну, он ничего не говорил, пока два ежа, пройдя большую часть пути, не спустились в слишком знакомые Сонику места. Руины. Откровенные разрухи, в которых ещё надо было попытаться выжить — и всё же синий ёж заметил, что сильно уважающий себя Шедоу выбрал вполне неплохое место с достаточно прочными и цельными домами. Бедно, не очень эстетично и, если быть честным, ожидаемо. Соперник сам предложил спуститься в его деревню, чтобы, во-первых, дать ему разобраться с некоторыми важными делами, во-вторых, в безопасной обстановке обсудить их дальнейший план действий. Защищённый базой Г.А.Н., последний Изумруд Хаоса, до которого ещё не дотянулись чьи-то руки, прятался недалеко от Вестополиса, поэтому два ежа не могли действовать так, как раньше: неаккуратно, рискуя, зная, что солдаты военной организации не смогут их достать из такого далёкого места в горах. Они нуждались в плане и, раз уж там вышло, что соперники пробегали в близости к дому Шедоу, тот предложил зайти.       Соник не знал, почему, утонув в своих размышлениях о месте жительства Шедоу, он представлял что-то внушительнее и круче. Огромный чёрный особняк со стеклянной крышей, через которую полосатый ёж мог бесконечно рассматривать звёзды и сладко спать, нежась в своей широкой для одного мобианца двуспальной кровати. Мягкий, блестящий шёлк одеял и подушек, благодаря которым вечно идеально уложенные иглы Шедоу (даже спустя столько драк и катаний по траве) сохраняли свой свежий, сияющий на свету вид. Холодильник, забитый разными вкусняшками, и приятный аромат кофе по всему дому.       О, а ещё на каждом шагу трофеи — как раз то, что Шедоу воровал. И пустующее место для Изумруда Хаоса, который у него в их первую встречу лицом к лицу отобрал Соник. Дом Шедоу в голове его соперника выглядел как типичное логово злодея в глупых детских мультиках — что, в общем-то, вполне подходило ему.       Соник на момент вспомнил тот розовый эклер принцессы, который впоследствии часто покупал чёрный ёж в Чиоса. Шедоу был полон противоречий, поэтому, кто знает, вдруг его дом вообще выглядел как замок?       — Не мои проблемы, — отчеканил Шедоу, недовольно дернув ушком.       Соник тихо вздохнул: от ворчливости соперника не избавиться. Тот, наверное, уже и позабыл недавнюю доброту синего ежа и перебинтованную левую руку, скрытую теперь за рукавом кожаной куртки. Соник-то, если честно, о произошедшем не забывал. Не о своей медицинской помощи, а о мягкой ежиной лапке с белыми и красными пальцами, розовыми подушками. Что бы он ни делал, взгляд изумрудных глаз неосознанно всё равно падал на заветную руку… И натыкался на ткань новых, чистых перчаток.       Досадно — кажется, за те пару минут, проведённых с обнажённой ладонью Шедоу, Соник успел к ней привыкнуть. Немного нагло, но синий ёж никогда не считал себя святым.       Все ожидания Соника разрушила узкая тропинка, по которой соперники тихонько спустились вниз к небольшой, разрушенной деревушке. На мгновение ему стало стыдно за собственные мысли: логично, что воровать Шедоу явно шёл не от лучшей жизни. После, немного подумав, синий ёж решил, что своими представлениями больше делал комплимент сопернику, раз не думал, что тот жил в какой-то будке.       — Ты живёшь здесь со своими жителями? — беззлобно поинтересовался Соник, оглянувшись. Он не понял, почему Шедоу взглянул на него как-то странно, недоверчиво, хотя синий ёж отчётливо помнил их недавний разговор о том, что с полосатым мобианцем ещё кто-то жил, — Будь я ищейкой Г.А.Н., точно бы не нашёл твой домик, Шедоу. Это похвально.       Глухая, пустующая деревушка, настолько хорошо скрытая высокими деревьями, что кто-то, может, проходя или проезжая мимо, и не заметил бы её. Вполне логичный выбор для того, кто скрывался от Г.А.Н., Правительства и, наверное, от всего раздражающего мира. Улицы пустовали, и Соник, прищурившись и приглядевшись в окна некоторых домов, даже не заметил в них признаки жизни. Разбитые окна, покрытые глубокими трещинами стены — не особо приятное место для здорового, довольного существования. Сердце почему-то тяжело сжималось, когда Соник представлял, как его соперник грустно и несчастно жил с столь ужасных условиях — правда, не заслуживал такого.       — Кроме меня и одной редко появляющейся семьи, здесь никто не живёт, — коротко ответил Шедоу и, раздвинув руками чересчур высоко выросшую траву в стороны, прошёл вперёд. Соник последовал за ним следом, с интересом разглядывая окружающие дома. Они его не удивляли и не пугали, наоборот, синий ёж чувствовал что-то столь знакомое, отдающее в сердце лёгкой, немного болезненной, но приятной рябью. Соник вырос в похожих местах и за последние шесть лет особо не появлялся в них, исключая каких-то миссий от военной организации. Шедоу прошёл ещё немного вперёд, обходя парочку разрушенных домов, и остановился перед вполне неплохо выглядящим зданием, — Нас никто не потревожит.       — О, — моргнул Соник, вовремя остановившись и чуть не врезавшись в спину Шедоу. Вот он, домик самого таинственного чёрного ёжика в мире. До сегодняшнего утра Соник и мечтать не мог, что когда-нибудь увидит его вживую, настолько он считал Шедоу отстранённым. Одноэтажный высокий деревянный дом с достаточно широким крыльцом, обделанным со всех сторон перилами (рассмотрев которые, синий ёж даже удивился, что все выглядели целыми, только покрашенными в свежий коричневатый оттенок) и небольшой лесенкой к нему. Воспоминания о прошлой ночи не оставили Соника, поэтому он моментально представил, как Шедоу, выходя из дома и облокотившись на деревянные перекладины, задумчиво следил за ночным небом. Не идеально, но на фоне всеобщей разрухи — вполне неплохо и даже симпатично.       — Ты, наверное, не привык к такому, — хмыкнул Шедоу, разрушив образовавшуюся тишину, пока Соник оглядывал чужой дом. Он не совсем правильно понял молчание синего ежа, приняв его за отвращение, поэтому, не став дальше позориться, отошёл в сторону и за чем-то наклонился, — Это тебе не Вестополис.       Соник тихо фыркнул. Конечно, его соперник не знал, в каких условиях рос синий ёж, с рождения попадавший из одного приюта в следующий — каждый хуже другого. Блеск Вестополиса изменил Соника, сделал молодого мобианца чуть наглее, самоувереннее, может, совсем немного развратнее, но не отобрал эту простую и добродушную часть его личности.       — Ошибаешься, Шедс, — покачал головой Соник, наблюдая, как его соперник, опустившись на одно колено, стал что-то искать под развалами чужого дома. Спустя пару секунд в его руке блеснул слегка заржавевший ключ, — Я прожил большую часть своей жизни в таких местах. Меня они не отталкивают.       Шедоу не взглянул на собеседника, покрепче сжав ключ в пальцах и поднявшись по короткой лестнице вверх, собрался открывать двери в дом. Не ответил. Соник быстро последовал за ним и, уловив короткий взгляд алых глаз и заметил в них безмятежное спокойствие, понял суть той фразы. Чёрный ёж не хотел обидеть. Не считал, что Соник зажрался от столичной жизни. И, нет, Шедоу определённо не стеснялся своего места жительства, сравнивая его с квартирами в Вестополисе, но всё равно чувствовал облегчение, видя, что синий ёж не брезговал и спокойно шёл в то место, которое его соперник считал вполне комфортным себе и безопасным для них двоих.       Провернув ключ в замочной скважине, заметно новой и ещё не заржавевшей, Шедоу почти открыл дверь, как снизу вдруг кто-то шевельнулся, коснувшись своим пушистым боком сначала ноги Соника, а после — аэроботинка его соперника. Не больно, но неожиданно — соперники тут же одновременно дёрнулись. Синий ёж, опустив голову вниз, чтобы понять, кто на этот раз решил напасть на двух соперников, только нашедших достаточно безопасное место, и решить новую проблему, встретился с двумя большими безобидными янтарными глазами. Кошачьими.       — Ой, — неосознанно улыбнулся Соник, когда кот у его ног тонко, очень выразительно мяукнул, будто хотел успокоить напугавшихся ежей. Весь страх и резко появившееся напряжение сошли на нет, стоило длинному пушистому хвосту легонько коснуться штанины чёрного ежа. Соник вполне неплохо разбирался в кошачьих окрасах, потому что изучал их для обозначения точного цвета шерсти преступников из мобианского рода. Немного прикинув, он заключил, что их неожиданный гость, способный сравниться своей пушистостью разве что только с Шедоу, был окраса табби: коричневатый, с чёрными полосками, белыми носочками и лёгким дымчатым, но определённо не серым оттенком, — Это кто тут такой милый и хорошенький?       Удивительно, но на этот вопрос подал голос Шедоу, а не кот, тут же боднувшийся своей пушистой головой о ногу чёрного ежа. Соник еле сдержал смешок, представив, если бы его соперник ответил «я» — с его самоуверенным характером всё казалось возможным.       — Алекс, — получив в сопровождение более громкий, но такой же мягкий «мяу» от кота, проговорил Шедоу и открыл входную дверь, чтобы впустить младшего гостя вперёд.       Компания из двух ежей и одного крутящегося между их ног домашнего животного быстро вошла дом. Видя, как по-хозяйски передвигался Алекс с поднятым трубой хвостом, Соник тихо усмехнулся и вдруг засомневался, правильно ли он решил, что хозяином дома был Шедоу, а не кот. Не выдержав, он поинтересовался.       — Не думал, что у тебя есть домашние животные, — спокойно заметил Соник, оглядывая интерьер помещений. Несмотря на явно долгое отсутствие хозяина дома, все комнаты выглядели максимально прибранными и чистыми, без скопления пыли и неприятной духоты от непроветриваемых помещений. Может, даже уютно — Сонику понравился староватый узорчатый ковёр под его ногами. Дом Шедоу изнутри казался ещё очаровательнее, чем снаружи, — Ну, зная тебя, это был бы какой-то аллигатор, а не котёночек.       Пройдя на кухню и отодвинув шторки, чтобы осветить помещение мягким светом закатного солнца, Шедоу достал из шкафа, кажется, единственную красную кружку и налил в неё воду из-под крана. Соник только и успел моргнуть, как Алекс ловко, по-хозяйски запрыгнул на кухонный стол и принялся лакать преподнесённое чёрным ежом питье.       — Я не завожу домашних животных. Он соседский, — хмуро и строго ответил Шедоу, явно дав понять, что его слова ни в каких сомнениях не нуждались. Соник противиться не стал. На самом деле, теперь, чуть лучше узнав Шедоу, синий ёж согласился с собственной мыслью, что умеющий по-настоящему заботиться соперник действительно не стал бы заводить домашних животных: они нуждались во внимании и заботе, которую от вряд ли смог бы успевать им оказывать из-за воровской жизни. Однако Шедоу всё равно решил объясниться, — Гуляет сам по себе, пока его хозяева занимаются участком. Иногда заходит, чтобы… Попить именно из моей кружки.       Немного абсурдно — так бы подумал Соник в прошлом, если бы ему сказали, что он дойдёт до той картины, которую видел сейчас. Тот самый ужасный мерзавец и ворчун Шедоу жаловался на пушистого кота, нагло попивающего воду из его собственной кружки, чтобы потом, забыв о всех ворчаниях, почухать домашнее животное за ушком и услышать его громкое мурчание. Мило — в душе синего ежа что-то приятно расцвело.       — Вот как, — улыбнулся Соник и, не получив разрешения от соперника, плюхнулся на чёрный кожаный диван. Местами потрескавшийся и ужасно жёсткий, неудобный, и синий ёж, не став жаловаться на мебель обычно пустующего дома, решил немного потерпеть. Он быстро снял с себя куртку и повесил на спинку дивана, почувствовав, как заметно лучше и приятнее стало его телу. В Вестополисе холод так сильно не кусал, поэтому, очевидно, нужда в утеплении пропала. Увидев, что Шедоу освободился от поглаживаний кота, Соник заговорил, — Давай о нашем плане.       Дёрнув ушком, Шедоу обернулся и внимательно уставился на соперника. Не проронил ни слова, но показал, что слушал его. Прекрасно.       — Я связался со своим братом. Мы должны найти какое-то безопасное место чуть дальше от столицы, чтобы встретиться с ним. Там, где нас не заметят камеры, — подумав сразу решить вопрос о том самом месте для встречи, Соник ненадолго замолк. Прокрутил в голове все годы службы, проанализировал те места, которые особенно сильно раздражали его из-за плохого качества видеозаписей. Ответ пришёл быстро, и Соник, мысленно хохотнув, заключил, что вспомнил он совсем не те года своей жизни, — В клубе. Встретимся с ним в клубе и отдадим Изумруды Хаоса, чтобы он их спрятал. Тогда радары Г.А.Н. не заметят сигнал нашего местоположения. А мы спокойно продолжим свой путь к последнему Изумруду.       Что-то в реакции Шедоу не понравилось синему ежу. Соперник явно попытался скрыть за привычным ему безразличием не недовольство, но что-то похожее на него. Огорчённое и совсем немного раздражённое, явно чего-то нежелающее лицо. Неужели Соник что-то сказал не так? Нет, дело не в этом. Синий ёж, по мнению Шедоу, всегда говорил что-то не так, вот только почему соперник в этот раз промолчал, постеснялся и уткнул в эту ошибку?       До Соника дошло быстро. Оставить их ношу на Тейлзе, прекрасно понимая все риски и проблемы. Отдать Изумруды Хаоса — значит, избавиться от каждого, который они имели на руках. Даже от Зелёного. От того самого, который Шедоу с небольшим удовольствием держал в своих иглах, и крепко сжимал в пальцах, когда чувствовал опасность. Украсть ворованный Изумруд Хаоса у вора — Сонику это показалось бы смешным, если бы он не видел действительную печаль в чужих глазах от мысли, что он потеряет свой излюбленный боевой предмет.       Но он не собирался. Отдав Зелёный Изумруд Хаоса Шедоу, Соник стал даже забывать, что вообще когда-то имел его при себе. В иглах плотно сидели два других, но не как этот третий, действительно подходящий чёрному ежу. Шедоу напомнил ребёнка — малыша, испугавшегося, что его излюбленную игрушку кому-то передарят.       — Твой Изумруд Хаоса оставим. Не переживай, — весело выдохнув, улыбнулся Соник. Он заметил, как сначала навострились ушки Шедоу, внимательно прислушавшись к этим словам, а после медленно расслабилось лицо чёрного ежа. Значит, Соник действительно угадал с причиной этого мелькнувшего разочарования Шедоу, — Ты согласен?       — Да, — спокойно ответил чёрный ёж и, не став ждать продолжения диалога, развернулся к кухне. Соник на мгновение улыбнулся, подумав, как хозяйственно и гостеприимно Шедоу решил угостить своего соперника едой, однако… Вернулся чёрный ёж с наполненной лейкой водой и, не обратив внимание на сидящего в некотором замешательстве Соника, ушел вглубь дома, — Эм, что ты делаешь?       Будто намекнув, что синий ёж задавал глупые вопросы, мяукнул Алекс и быстро выскочил из дома через заранее приоткрытое окно. Правда, Соник всё равно не понял даже после такого доходчивого объяснения действия Шедоу, поэтому, оторвавшись от дивана, он последовал за ним. Дом чёрного ежа, в принципе, был небольшим — прихожая, подобие гостиной в виде одного-единственного дивана (Соник не знал, был ли в ней хоть какой-то смысл, учитывая, что никого Шедоу в гости не звал до сегодняшнего дня), из которой вытекала кухня и комната хозяина дома. Никаких дверей. Лишь небольшое количество окон, благодаря которым внутри помещений не царили темнота и мрак.       — Поливаю растения, — невозмутимо объяснил Шедоу, когда Соник, округлив глаза, удивлённо замер в предполагаемом дверном проёме перед спальным местом соперника.       Весь коридор перед комнатой цвёл, обставленный десятком, может, двумя, горшков с более-менее живыми, но уже соскучившимися по своему хозяину и воде растениями. Пару фикусов, антуриум, бегония и ещё кучи цветков, названий которых Соник не припомнил — Эми не рассказывала о них. Он бы сказал, что абсолютно не ожидал такого сочетания, Шедоу и домашние растения, если бы не увидел скромно стоящий в углу комнаты кактус. Колючий, с небольшими красными цветочками — почти ничем не отличающийся от чёрного ёжика.       Соперник теперь, конечно, не так спокойно из-за чужого внимания поливал растения из лейки. Так, будто в этом не было чего-то такого. Нет, Соник, правда, не видел ничего плохого в том, чтобы ухаживать за своими растениями, но… Когда этим занимался Шедоу. Чёрт.       Соник не знал, видел ли он в этом что-то забавное, чтобы не сдержаться и прыснуть от смеха, не переживая, что Шедоу не поймёт и обидится, или очаровательное в этой очередной заботе чёрного ежа. Он определённо не переставал удивляться тому, как в таком ворчуне умело объединялись и профессиональные воровские качества, и хозяйская, бытовая озабоченность. Холодный, отстранённый, всё ещё раздражённо поглядывающий на Соника недовольными алыми глазами, Шедоу аккуратно отрывал засохшие листочки с растений и цветов, поливал их и искренне заботился об их внешнем виде.       Синий ёж удивлялся — просто потому что никогда так не мог. Восхищался, как уцелели растения Шедоу, ведь, если подумать, он, как минимум, пару недель не появлялся дома. В руках Эми любое живое существо цвело и становилось всё краше. Тейлз благодаря своим знаниям в биологии и инженерии не позволял растениям умирать, зная, в каких местах и в каких дозах следить за ними. Наклз, в принципе, за всеми умел ухаживать: и за Мастер Изумрудом, и за Руж, и за огромными букетами цветов, которые он ей дарил. Один только Соник забывал то полить свои домашние растения, то случайно переставлял в тёмное место и не возвращал их обратно: настолько безответственно, что у синего ежа погиб даже кактус.       Вот о каких «домашних» говорил Шедоу. Да, пожалуй, кустики и цветочки особо болтливостью не отличались. Что-то внутри радостно воскликнуло, успокоив, что полосатый соперник на самом деле ни с кем дом не разделял, значит, и не существовало никакой верной и терпеливой жены Шедоу, которую Соник успел красноречиво обрисовать в своих мыслях. Облегчение, и синий ёж искренне не понимал, почему чувствовал его.       — Это… Те важные дела, о которых ты говорил? — дрогнув голосом от попытавшегося вырваться смеха, с запинкой спросил Соник. Он искренне хотел скрыть улыбку, но уголки губ всё равно тянулись вверх, не давая прикрыться от недовольно развернувшегося Шедоу. Его злое пыхтение только добило Соника, поэтому он, не сдержавшись, захохотал. Коротко, но очень красноречиво — прогремевшее рычание соперника быстро заткнуло. Откашлявшись, Соник попытался сгладить ситуацию и спокойно заговорить. Тихий смешок в последний раз вырвался из него, — Я не смеюсь. Правда, Шедоу, я думаю, что это даже очаровательно и мило. Один мой коллега тоже мечтал купить дачу подальше от столицы, чтобы разводить помидоры. Правда, я думал, что о таком мечтают люди постарше, но ничего…       Судя по убийственному блеску в глазах Шедоу, он явно подавил в себе желание полить не только цветочки, но и синего ежа за такие слова. Не стал, наверное, вспомнил, что после этого ему придётся ещё дольше слушать чужое нытье и стучащие друг о друга от страха клыки соперника. Однако Соник быстро понял, что начинал выводить хозяина дома из себя, поэтому, примирительно подняв руки вверх, улыбнулся. Искренне, как умел, чтобы хоть немного потушить пыл Шедоу — вроде помогло.       — Мне не нужны эти кусты. Их оставила после себя знакомая из подполья, — глухо ответил Шедоу. Соника это зацепило, поэтому, шагнув вперёд и высоко навострив свои синие ушки, он внимательно уставился на чужую спину, всё ещё поливающую трясущиеся от жажды растения. Стало немного стыдно — может, такое количество цветов и других кустов действительно было вызвано нуждой. Обещанием перед кем-то. Смеяться больше не хотелось, — Она ушла и оставила напоследок этот дом с цветами. Я присматриваю за ними.       — Не думал, что у этого всего будет такая предыстория, — хмыкнул Соник, заинтересовавшись рассказом Шедоу. Значит, в его жизни действительно были близкие люди, которых он… Потерял? Звучало не очень. Под синей шерстью пробежались мурашки то ли от мрачной эмоциональной окраски слова «потерял», то ли от знакомой Сонику детской истории. Дёрнув головой, он быстро откинул лишние мысли и додумки в сторону. Немного подумал и заговорил мягче, пытаясь успокоить Шедоу, — Может, у тебя остались какие-то данные о ней? Я могу помочь найти твою знакомую через Тейлза. Кажется, вы были близки.       Шедоу молчал, и эта неприятная тишина нервировала Соника. Неудачно пошутивший, он чувствовал некую вину перед чёрным ежом. По рассказам соперника, он нечасто появлялся в этом доме, вероятно, не считая его действительно своим, а какой-то простой обязанностью перед кем-то важным из прошлого. Стало понятно, почему Шедоу так суетился и заботился о тех растениях, для чего просил заскочить в этот домик по дороге. Ценил прошлые отношения, и Сонику почему-то безумно хотелось узнать, с кем именно его скрытный соперник мог раскрыть душу.       Стук лейки о деревянную поверхность выдернул синего ежа из мыслей. Это Шедоу, закончив, поставил свой вспомогательный предмет на тумбочку и стал вручную выдергивать сгнившие листки.       В который раз Соник ловил себя на мысли, что теперь не шутил над Шедоу так, как раньше. Беззаботно, безразлично, обычно с реальной попыткой зацепить его пылкую, вечно устраивающую разборки душу, унизить. Теперь же он подбирал слова, думал, что стоило произносить, а что нет. И расстраивался, когда задевал что-то ценное в такой же мрачной и таинственной душе Шедоу, как сейчас. Хотелось поговорить и понять, что соперник не будет обижаться.       — Ошибаешься, ёж. Мы не были близки. Ты знаешь, что в подполье дружбу ни с кем не заводят. Просто помогают друг другу, — не оборачиваясь, заговорил чёрный ёж. Соник тут же поднял на него глаза, жадно хватая каждое произнесённое слово. Что-то в душе синего ежа облегчённо выдохнуло, когда в голосе соперника он не различил горечь или что-то напоминающее обиду, — Она ушла, выбрала быть счастливой. И я бы не хотел, чтобы её имя мелькало в поисковых списках Г.А.Н. Ты ведь именно так попытался бы её найти, верно?       На тех словах Шедоу обернулся, внимательно взглянул на соперника. С вызовом, будто он ждал, что синий ёж начнёт отмазываться и отрицать очевидное. Конечно, он всё понимал и знал. Сонику не стоило надеяться, будто Шедоу не заметит явный намёк в тех словах. Неловко. Ведь Соник действительно не мог предложить ничего полезного от себя — вся его осознанная жизнь, определяющая будущее, прошла в стенах Г.А.Н. Он не знал чего-то другого. Не имел чего-то своего теперь, когда военная организация решила вышвырнуть его и всё отобрать. Предложить что-то Шедоу, но что именно? Только если самого синего ежа, но Соник знал, что соперник точно откажется.       — Я понял тебя, — опустив ушки, медленно проговорил синий ёж, попытавшись придать голосу прошлую уверенность: вышло неплохо, поэтому, хмыкнув, Шедоу смягчился в лице.       — Поищем для тебя маскировку, — предложил полосатый ёж и кивнул головой в сторону спальни, заметно порадовав Соника возможностью сменить тему на что-то другое.

***

      — Он предал нас, — ворвавшись в кабинет Эггмана, зарычал Инфинит. Несколько дней его новый отряд провёл в очередной неудачной вылазке: они промахнулись и не нашли нужную базу Г.А.Н. из-за неверных координат учёного. Шакалу хотелось выть и метать. Не от гнева за неправильный маршрут. А за чёртову тишину со стороны Эггмана о том, что Шедоу провалил испытание верности, — Почему вы молчали, учёный? Знали, что я, блядь, был прав? Твердил об этом с тех пор, как вернулся. Вы не верили.       Эггмана, кажется, не особо волновали крики шакала. Он уже успел пережить все стадии шока и разочарования, увидев те видеозаписи, на которых Шедоу, даже узнав в роботе гонца усатого учёного, кинулся в бой и несколько раз проклял всё то, что касалось его прошлого «босса». Предательски и так безразлично, будто Эггман никогда не помогал чёрному ежу.       — Вам нечего сказать, доктор? Правильно, — оскалившись, прорычал Инфинит. Он ненавидел, когда Эггман давал Шедоу поводы думать, будто он был сильнее. Терпеть не мог, когда чёрный ёж хоть в чём-то побеждал. Прямо как тогда. Ударив когтистой лапой прямо по столу и чуть не выбив из рук Эггмана принадлежности для экспериментов, шакал оскалил клыки, — Я знаю его натуру. Он лжец и предатель. Какого чёрта вы не верили мне, а теперь так позорно проиграли со своим робо-тараканом?       Приглядевшись, Инфинит заметил в руках Эггмана Призрачный Рубин. Учёный одалживал его пару дней назад, чтобы усовершенствовать парочку своих работ — какой в этом смысл, если он снова доверился Шедоу и проиграл? Идиотизм. Это злило Инфинита.       — Послушай, с чего ты решил, что я могу быть уверен в тебе так же, как и раньше? Ты провёл в Г.А.Н. шесть лет, в тюрьме, конечно, но не суть, — погладив пальцами свои усы, злобно пробурчал Эггман. У шакала от этих глупых оправданий задёргался глаз, — Вернулся, а после снова попал туда по собственной тупости. А теперь… Ходишь, подлатанный этими уродами.       Инфинит ненавидел, когда затрагивали эту тему. Что бы он ни говорил, как бы ни пытался оправдаться — дрянная слава, выдуманная и навязанная всему подполью Шедоу, о его проигрыше и глупости никак не исчезала. В него не тыкали, конечно, после того, как шакал откусил парочку таких наглых пальцев, но смотрели неуважительно. Это злило.       Его челюсть. Когда-то симпатичный и вполне пользующийся расположением у многих дам, Инфинит почти всегда ходил в маске. Чёртов Шедоу, завистник и подлец, разорвал все связки на челюсти шакала, лишив его на какое-то время любой возможности говорить, изуродовал морду мобианцу.       И тогда на помощь пришли… Г.А.Н. Инстинкты не позволяли, но шакалу хотелось вырвать металлическую челюсть, которую ему всунули солдаты и врачи военной организации. Спасли и действительно восстановили — себе во вред, конечно. Инфинит не знал ничего о благодарности, точнее, не хотел о ней слышать, поэтому в одну ночь просто убил каждого, кто ночами оперировал пострадавшего мобианца. Жестоко, бесчеловечно — и его это устроило.       — Повторите? — сняв с лица огромную металлическую маску, изрисованную гипнотизирующими чёрно-белыми узорами, шакал холодно взглянул на мужчину. Звериные глаза дико сверкнули — так же ярко, как прошёлся блик по металлической челюсти Инфинита. Та самая, которую ему разорвал и вывихнул Шедоу: Г.А.Н. восстановили её, а шакал самостоятельно спустя месяцы научился ей пользоваться, как обычной. Тяжело. Не так мощно, как раньше. Помогало другое — ненависть, кипящая в душе Инфинита, — Не перекидывайте свои ошибки на меня. Я столько лет служил вам верой и правдой, какого хуя вы несёте?       — Ой, скажешь. Я думал, что тебе больше нравится издеваться над кем-то особенным, как Соник. У меня никаких запретов на такие вещи не было, — буркнул Эггман, сложив руки на груди. Его скрипучий голос сильнее бесил Инфинита, когда не признавал ошибки и старательно делал из себя дурачка, — Шедоу действительно был лучшим. Если бы мы только смогли собрать все Изумруды Хаоса…       Опять. Даже в этой ситуации Эггман хвалил чёртового Шедоу. Из пасти шакала вырвалось рычанье — немного странное, хриплое, но злое. Ненависть клокотала в нём.       — Он предатель, — холодно отчеканил шакал, вцепившись длинными когтями голых рук в деревянную поверхность стола: Эггман же, заметив этот жест, поближе придвинул Призрачный Рубин к себе и откинулся на спинку стула.       — Я знаю, — неожиданно произнёс усатый учёный. Пригладив шерсть на затылке, Инфинит отстранился и скептически взглянул на Эггмана. Что это он знал? Что был идиотом и глупцом? Инфинит надеялся на это. Отодвинув все ненужные вещи в сторону, Эггман внимательно взглянул на шакала перед собой и, сложив пальцы перед лицом, широко улыбнулся этой мерзкой, усатой улыбкой, — Он предал нас. И мы проучим его.       Инфинит замер. Одно дело, когда ты что-то неуспешно отстаиваешь, злишься, он привык к этому. Другое — когда с тобой соглашаются. Замешательство блеснуло в глазах шакала, и Эггман, заметив его, захохотал. Дьявольски.       Шакал помнил эти эмоции. Точно такие же, как шесть лет назад, когда Эггман, кинув перед Инфинитом смазанные, редкие кадры крошечного ежонка-сироты, потребовал привести свою жертву живой. Сломать конечно, ударить, неважно, главное — не мёртвым. Эггман тогда точно сходил с ума, ровно так же, как и Инфинит.       Восторг — не иначе. Будоражащее чувство пролитой крови. Уже скоро. Чёрт возьми, как же Инфинит обожал его. Каждой клеткой своего одичавшего, дикого тела кровожадного животного. Эггман видел это.       — Я пробил точные координаты следующей базы. Железные Джунгли, — хриплым, кровожадным голосом отчитал Эггман, нажав пару кнопок на клавиатуре, чтобы направить нужные данные Инфиниту. Тот, навострив большие уши, внимательно слушал учёного, — Найди его раньше этих глупцов и заведи их в мою ловушку. Мы избавимся от них и заберём Изумруды Хаоса.       Наконец-то. Как же долго Инфинит ждал этого осознания от дурацкого учёного — с того самого момента, когда Шедоу возомнил себя королём. Победителем. О, шакал ему покажет, насколько он ошибался.       Удовлетворённо прорычав, Инфинит ушёл. В голове бушевал пожар.       Месть. Если обсессией Эггмана был Соник, то у Инфинита — Шедоу. Тот отнял слишком много у шакала и унизил его так, как не делал никто. Он отомстит Шедоу — ударит по новому, покрытому синевой слабому месту чёрного ежа и одновременно вспомнит это приятное ощущение шестилетней давности. Соник не знал, что шакал выжил. Никто не знал. Все считали, что он погиб во время взрыва бывшей лаборатории Эггмана.       Инфинит вернулся. И он заявит о себе.

***

      Звёзды сошлись — иначе не описать.       Они провели достаточное время, чтобы не только подобрать из достаточно скудного и однотипного гардероба Шедоу что-то подходящее для капризного Соника, но и получить утвердительный ответ от Тейлза. Лисёнок быстро и счастливо ответил, что как раз получил одобренный Г.А.Н. отгул на некоторое время, чтобы закупиться нужными деталями для нового проекта, поэтому предложил встретиться с двумя ежами вечером того же дня.       Шедоу готов был поклясться, что давно не видел Соника таким счастливым. Он весело вилял хвостом, не осознавая этого и не понимая, насколько часто его соперник цеплялся за эту смешную, но довольно милую деталь в поведении синего ежа. Мысль о том, чтобы встретиться с младшим братом настолько радовала и воодушевляла Соника — и, Шедоу позволил себе признаться в этом, за подобным было довольно приятно наблюдать. Соперник не пищал, не верещал, особо не болтал в своей раздражающей манере, однако в каждом его действии читался неприкрытый восторг и лёгкая нежность.       Например, в том, как Соник, перебирая небольшой гардероб Шедоу, чтобы выбрать новый образ для маскировки при выходе к Вестополису, с лёгкой улыбкой на губах забывался и аккуратно перекладывал всю одежду соперника в небольшую стопочку, разглаживая её. Пара футболок, маек, худи для ежей с большим и вместительным капюшоном, ещё несколько запасных штанов и набор чистых перчаток. Всё. Скромно, без блеска — самое шикарное в виде кожаной куртки чёрный ёж носил на себе.       — О, спасибо большое за твою доброту, Шедоу, — искренне отблагодарил Соник, получив от соперника разрешение забрать бордовое худи с вместительным для игл капюшоном.       Зная все риски, соперник хотел максимально прикрыть себя от лишних взглядов и обсуждений, итог которых мог стать похожим на недавнюю драку в таверне. И Шедоу, в общем-то, не воспротивился этой идее. Он часто замечал, как яркая внешность Соника цепляла чужие взгляды, порой завистливые, иногда — восхищённые, крайне редко — один, алый. Синий ёж действительно славился не только своим «преступлением», но и внешним очарованием. Такое вслух, конечно, Шедоу никогда бы не произнёс, поэтому просто тихо фыркнул и отвернулся, заметив уже успевшего переодеться в чужое бордовое худи Соника.       Ну. Как бы.       Шедоу, конечно, как-то упоминал, что тёмно-синий цвет смотрелся ужасно на лазурном еже, потому что напоминал рабочую форму Г.А.Н., а после делал комплименты Сонику в Чиосе, однако он не собирался повторять тот опыт. Не смел. Ведь тогда Соник точно заметил бы лёгкое смущение и накатившую на Шедоу задумчивость при виде соперника, спокойно гуляющего в бордовом худи чёрного ежа, как в своём. Забавно, совсем немного — мило. Шедоу старался не думать об этом, полируя солнцезащитные очки, впервые пригодившиеся обычно не появляющемуся на свету чёрного ежу.       Он заметил, как после их недавнего разговора смягчился Соник. Соперник одновременно старался не попадаться лишний раз на глаза Шедоу, чувствуя, будто задел его за что-то важное и болезненное, и в то же время мелькал так часто, что у чёрного ежа начинала кружиться голова от мелькавшего синего пятна. Попытки смягчить резкость того разговора добрыми, мягкими и пока что редкими фразочками — будь это какие-то выбросы в виде размышлений или благодарности.       Поведение Соника в такие моменты выглядело забавным. Болтливое, аккуратное, не такое дерзкое и самоуверенное — раздражало так же сильно, как смешило. Шедоу не злился на него за открытие неприятной темы, однако позволял себе какое-то время ходить загадочной, молчаливой фигурой, эмоции на душе которого понять было дано не каждому.       Обязательство, тяжёлым грузом повисшее на шее Шедоу. Он, конечно, порой действительно ночевал в стенах этого дома, удобно расположенного между Руинами и Вестополисом, когда отправлялся на какие-то длительные задания или хотел устроить отдых, прячась от всего мира, в частности, от Г.А.Н. Однако Шедоу всё равно не мог назвать этот дом своим.       Он принадлежал Китти. Единственное уцелевшее имущество девушки, которое она не смогла продать и которым почти не пользовалась — слишком далеко находился дом от места её работы. Подполья. Китти ушла, оставив за собой короткую записку с просьбой проследить за цветами и другими кустиками, которые она так бережно выращивала, чтобы хоть как-то отвлечься от своей тяжелой судьбы. Ответственность — вот оно. Шедоу не знал, почему это странное чувство преследовало его на протяжении всей жизни, вероятно, даже прошлой.       Все о чём-то его просили.       Шедоу всем что-то обещал. Вот только что? Дурацкое чувство дежавю грызло его душу.       Чувствуя, что кого-то в прошлом он явно подвёл, чёрный ёж поклялся, что хотя бы эту просьбу он выполнит. Шедоу тогда ещё не знал, что его насильно привяжут к одной синей выскочке. Тогда обещаний и просьб стало в разы больше. Главное — ни одной обманутой.       Они с Китти действительно не были друзьями, и Шедоу хотелось заставить Соника поверить в это, однако, заметив, что синий ёж прошлую тему поднимать не желал, он отказался от этой идеи. Плевать. Их сейчас волновало немного другое — дорога в клуб.       Конечно, немного с другим подтекстом. Однако достаточно весёлый и счастливый вид, с которым синий ёж ждал, пока Шедоу закроет ключом входную дверь, обычно появлялся у людей, идущих в клуб как раз за танцами и алкоголем. Не в этот раз.       — Ты всё? — натянув капюшон бордового худи на свою голову так, что даже сквозь ткань виднелись забавно торчащие ушки, с улыбкой поинтересовался Соник, когда Шедоу спрятал ключ от дома в том же месте, из которого его достал пару часов назад. Чёрный ёж спокойно подошёл к сопернику, пока тот быстро забил в коммуникаторе маршрут к выбранному для встречи клубу. Малоизвестный, небольшой, явно предназначенный для тусовок простых людей из Руин, а не золотой молодёжи Вестополиса. Шедоу маскироваться не стал, прекрасно понимая, что за его не особо выделяющуюся внешность никто цепляться не будет: не так, как за ослепительного синего ежа. Настроив навигатор, Соник поднял глаза на соперника, — Ну что, в путь?       Им не нужны были ответы или согласия. Хватило простых гляделок, секундного пересечения заряженных взглядов алых и изумрудных глаз, чтобы, одновременно хмыкнув, броситься в путь. Соник даже не обратил внимание на то, как от дикого ветра и очередной гонки сорвался с его ушей заранее натянутый капюшон.       Петляя между старыми домами и прячась от света более продвинутых, современных городов, соперники меньше, чем за тридцать минут нашли нужный клуб. Запрятанный среди гаражей и других старых домов, с сверкающей в темноте неоновым светом вывеской «Ночная Симфония» и сияющими разноцветными огнями прожектора огнями, клуб с виду казался вполне неплохим. Шедоу не с чем было оценивать — он подобные места избегал, в отличие от соперника, заинтересованно приподнявшего ушки и вновь натянувшего на них капюшон так сильно, что он почти спадал на изумрудные глаза. Чёрный ёж старался не смотреть, как в них красиво переливались огни ночного клуба, сменяя друг за другом всю радужную палитру.       — Хм, недурно. Интересно, какую выпивку там подают, — задумчиво протянул Соник, шагнув ко входу в клуб. Шедоу на секунду забылся, вникнув в разговоры синего ежа, и тоже забыл, для чего они вообще-то пришли сюда, — В Вестополисе самым крутым клубом, в которой я отжигал, был «Джентльмен». Жаль, нас оттуда выгнали… Это всё ревность Руж. Она подговорила охрану больше не пускать нас. Ну, вообще только Наклза, но я получил за компанию.       Шедоу хмыкнул. Он не знал, кем именно был этот Наклз, потому что синий ёж вновь стал рассказывать о своих друзьях, не погружая соперника в контекст собственной жизни, но помнил Руж. Ту ловкую и хитрую летучую мышку, с помощью которой Шедоу смог достать Красный Изумруд Хаоса и, конечно, в дальнейшем утратить его. Он долго злился на Руж, ворча, что глупо доверился ей и спалился из-за звонко чёртового нетерпеливого Эггмана, однако теперь… Шедоу был даже благодарен ей за то, что летучая мышка ограничила для Соника походы по клубам. Что-то внутри неприятно, ворчливо бурчало от моментами появляющихся представлений о том, чем мог заниматься синий ёж в таких местах.       О, нет, Шедоу не позволит. Нет, не потому что не хотел видеть, как Соник сейчас стал бы танцевать или выпивать с какими-то незнакомцами. Для их же безопасности и быстрого выполнения задачи. Не более. Конечно.       — Не забывай, что ты не в Вестополисе. Никаких больше гулянок, — строго предупредил чёрный ёж, взглянув на синего ежа. Того, кажется, рассмешили воспитательские нотки в голосе Шедоу, будто тот действительно был родителем или старшим братом для Соника. Фыркнув, чёрный ёж первым вошёл в клуб, назло подрезав соперника у входа и опередив его, — Мы по делу. Не более. Обещаю, что силой выкину тебя отсюда, если решишь что-то учудить.       — О, Святая Гайа, хватит ворчать, дедуля, — захохотал Соник и, весело показав язык резко обернувшемуся на такое обращение Шедоу, улыбнулся. Громкая клубная музыка, стоило соперникам зайти внутрь и закрыть за собой стеклянную дверь клуба. На самом деле чёрный ёж не знал свой точный возраст. Пытался узнать с помощью анализов Эггмана, но, не выдержав ни секунды в его дурацкой лаборатории и чуть не откусив от раздражения и брезгливости ко всему, что напоминало Г.А.Н., руку усатого учёного, ушёл. Шедоу как-то не переживал по этому поводу, но теперь, получив шуточное обвинение от Соника, задумался. А вдруг он действительно был стариком, заключённым в молодом теле? Нет. Шедоу мотнул головой и ворчливо подтолкнул соперника вперёд, откинув глупые мысли в сторону. Это Соник просто выглядел вполне взрослым, а вёл себя как идиот моментами, — Ладно-ладно, шучу. В любом случае для старика ты неплохо сохранился, знаешь?       Цокнув и закатив глаза, Шедоу только сильнее развеселил Соника. Он задумался, что как-нибудь точно проучит соперника и напомнит о своём бывалом авторитете. С каких это пор синий ёж вообще перестал бояться гнева своего соперника и так нагло насмехаться над ним?       Угрожающе оскалившись, Шедоу сверкнул белоснежными клыками вблизи чужого чёрного носа. Ему не стоило думать об этом сейчас.       — Заткнись, идиот, — прошипел полосатый ёж и, наконец-то поймав Соника врасплох резкой переменой, удовлетворённо хмыкнул. Соперники вошли во внутрь помещения, и Шедоу почувствовал, как у того явно трясся пол. Десятки людей отрывались на подсвечивающемся разноцветными огоньками танцполе, обнимаясь, где-то страстно целуясь от ударившего в голову алкоголя, в других местах наоборот плача от эмоций: весь спектр эмоций, среди которых Шедоу лишь различил заинтересованно навострившую ушки макушку Соника. Чёрный ёж тут же закатил глаза, фыркнув, аккуратно, но ощутимо положил руку на чужую голову и резко развернул её в другую сторону, — Не отвлекайся.       Соник тут же заморгал, ещё выше навострив ушки так, что Шедоу вовремя успел убрать руку, чтобы не коснуться их, и развернул чужую голову. Синий ёж попытался оправдаться тем, что не засматривался, а хотел найти младшего брата среди этой густой толпы, однако соперник его особо не слушал. Взгляд внимательных алых глаз бегал по лицам и макушкам гостей, пытаясь найти знакомое рыжее пятно.       Соник отреагировал первым. Подскочил, зацепившись взглядом за чью-то небольшую фигуру вдалеке, устроившуюся за барной стойкой. Приглядевшись, Шедоу действительно узнал лисёнка, просто переодетого в совершенно другую одежду.       — Тейлз! — громко, чтобы перекричать шум гремящего музыкой клуба завыл Соник и, извиняясь и ойкая, протиснулся через огромную толпу к младшему брату. Шедоу пришлось последовать за ним, конечно, не так вежливо расталкивая глупых зевак, чтобы поспеть за синим хвостиком. Еще одной оглушительный зов Соника дошёл до чувствительных ушек чёрного ежа, — Те-ейлз!       После этого крика лисёнок наконец отреагировал, резко подняв голову вверх и закрутив двумя подвижными хвостами. Кажется, сначала он просто сидел и рассматривал собственные ладони, другой крепко сжимая объемный рюкзак, в котором, вероятно, и находилась скрывающая энергию Хаоса переноска для магических артефактов. Большие глаза Тейлза округлились и наполнились таким восторгом при виде Соника, что Шедоу даже задумался, можно ли вообще кому-то так радоваться.       — Соник! — спрыгнув с высокого барного стула, лисёнок тут же помчался навстречу к брату: почти не изменившийся с их последний встречи, если не считать немного уставшего, заметно повзрослевшего от переживаний лица. Шедоу удивило больше не это, а одежда, в которой пришёл лис. Тёмно-коричневое худи, полностью совпадающее с тем, которое надел Соник, — Ой, смотри.       — Воу, воу, братишка, — оглядел внешний вид брата от пяток до кончиков ушей и, заметно для Шедоу, немного поникнул, заметив синяки под голубыми глазами, Соник. Он постарался сделать вид, будто не заметил, как устал его брат, хотя бы сейчас, поэтому, растянувшись в улыбке, по-дружески хохотнул, — Дай-ка номер своего стилиста, кажется, нас готовил к встрече один человек.       «Как смешно» — закатив глаза, фыркнул Шедоу от такого косвенного упоминания чёрного ежа.       Братья, кажется, действительно не сговаривались, поэтому, на секунду замерев, они уставились друг на друга большими, удивлёнными глазками. Вот так совпадение. Даже Шедоу эта забавная ситуация вывела на лёгкую усмешку, добрую, с оттенком мягкой улыбки. Братья постояли секунду, уставившись друг на друга, перед тем, как, раскинув руки в стороны, с ещё более громким и интенсивным криком броситься в объятия друг к другу. Шедоу, может, повозмущался бы на шум лиса и синего ежа, однако любые их разговоры перекрывали оглушительная музыка и удары басов. Терпимо. Между этими звуками он выбрал более привлекательным и не таким раздражающим для чувствительных ушек слушать, как братья счастливо ворковали о своих эмоциях, прижавшись нос к носу.       — Чёрт, Тейлз, я так скучал. Братишка, мне тебя не хватало, — крепко обхватив низкого лисёнка руками, быстро тарахтел Соник. Шедоу, решив не портить момент своим присутствием, устроился за барной стойкой и стал украдкой следить за происходящим. Чёрный носик Соника, стоило ему крепко прижать брата к себе, спрятался в пушистой, очень мягкой шерсти Тейлза на макушке, пытаясь надолго запомнить этот братский аромат. Соперник блаженно выдохнул, растянувшись в улыбке, — Мята. М-м, ты не меняешься.       Шедоу не знал, насколько приятным было кого-то нюхать. Он подобным не занимался и, быть честным, особо не собирался — много чести. Однако Шедоу часто замечал, что лучше относился как раз к тем людям и мобианцам, от которых пахло приятно, а не несло потом и прочими отвратительными запахами. В голове проскочила мысль — а чем же пах Соник? И Шедоу хотел было стукнуть себе по голове за неё, как Тейлз вдруг пискнул и, в принципе, ответил на неозвученный вопрос.       — О, а у тебя, кажется, новые духи, — спустя какое-то время в неподвижных, немного странных на фоне активной дискотеки сзади объятиях проговорил Тейлз и мягко отстранился. Лисёнок выглядел немного взъерошенным от прикосновений старшего брата, то потрепавшего его макушку, то пригладившего шерсть на рыжем затылке. Принюхавшись, Тейлз удивлённо моргнул, — Э… Лаванда?       О. Точно. Ведь Соник вышел в бордовом худи Шедоу.       Шедоу сдержал смех, беззвучно прокашлявшись в кулак так, чтобы избавиться от неосознанно дрогнувшей на лице улыбки и не испортить чувственный момент между двумя братьями. Чёрный ёж действительно любил аромат лаванды. Впервые с ним его познакомила Китти, пару раз пшикнув на нос ёжика свои духи. Шедоу ещё сильнее влюбился в этот цветочный аромат после поставленного Ваниллой аромадиффузора в их первом номере — был у него какой-то особенный вкус, может, из-за горного сорта растения.       Чёрный ёж и не замечал, насколько сильно его одежда пропахла лавандой, раз даже лисёнок смог почувствовать её. А Соник почему не жаловался на чужой цветочный аромат, исходящий от худи?       — А, ну, это долгая история. Эксперименты, знаешь? — неловко посмеялся синий ёж, кинув быстрый взгляд на Шедоу, пока тот боковым зрением рассматривал двух братьев с еле заметной, победной усмешкой. Забавно. Правда, Шедоу надеялся, что чуткий нос лисёнка не почувствует такой же, ещё более яркий аромат лаванды, исходящий от чёрного ежа, и не решит, будто соперники… Занимались чем-то похожим. Обнимались, например. Выпрямившись и отпустив младшего брата, Соник немного отошёл в сторону так, чтобы два окруживших его мобианца смогли друг друга увидеть, — В общем, вы уже знакомы, конечно, но представлю. Шедоу, это мой младший брат. Тейлз.       Чёрт. Шедоу надеялся, что его соперник обойдётся без таких представлений и сделает вид, будто пришёл один. Тейлз тоже довольным не выглядел — его до этого горящие радостью глаза погасли, взглянув серьёзнее и настороженнее. Они втроём помнили свою первую встречу — ну, ту самую, в которой Шедоу чуть не убил братьев, а после оказался посаженным ими на цепь.       Соник почувствовал неловкость, возникшую между ними, поэтому, быстро пробежавшись изумрудным взглядом по двум мобианцам, продолжил. Медленно, немного смущённо, с тихой просьбой для обеих сторон — потерпеть, проигнорировать. Ради Соника.       — Ну, эм. Тейлз, а это мой… — запнувшись, заговорил синий ёж. Шедоу заметил смущение Соника, будто он не знал, что сказать, чтобы помягче представить младшему брату одного очень вредного в прошлом мобианца. Чёрный ёж знал, что с такой проблемой они с большой вероятностью столкнулись бы, однако понадеявшись на недавний разговор с соперником, он решил промолчать. Шедоу в любом случае не отправил бы Соника на такое рискованное задание одного. Повернувшись и наклонив голову вбок с немым вопросом, чёрный ёж уставился на соперника. Соник помолчал ещё секунду перед тем, как быстро забормотать, исправившись, — Шедоу. Ой, то есть, ну, не мой Шедоу. Просто Шедоу.       Болван. По-другому и не скажешь. О, а ещё болтун. И балабол.       Соник и без эмоции «рука-лицо» от Шедоу понял, как глупо и по-детски прозвучал. Быстро, неловко, округлив изумрудные глаза, синий ёж потёр затылок и фыркнул. Кажется, Шедоу раннее слышал, как соперник придумывал речь, чтобы как можно мягче встретиться с братом и не обидеть его долгим молчанием, неверными словами. Однако у Соника всё всегда выходило не так, как планировалось изначально, а у чёрного ежа от таких глупостей начинал дёргаться глаз.        «Не мой Шедоу», чёрт возьми, такое ещё нужно было выдумать. И Соник со своей оригинальностью, конечно, опять сумел всех удивить. Точнее… Рассмешить. Стоп, что?       — Ну, вот мы и встретились, Не-Его-Шедоу, — откровенно захохотав и растянувшись в весёлой улыбке, хихикнул Тейлз и протянул руку вперёд, чтобы поздороваться. Очень сильно и мужественно для такого маленького (почти совершеннолетнего, но не суть) лисёнка. Тейлз глупцом не казался и, по всей видимости, был умнее своего непутевого брата. Он не сказал «приятно познакомиться» или «рад встрече», потому что действительно не особо радовался приходу своего недавного нападавшего. Однако лисёнок поступил благородно, не став ворчать и решив поддержать сбившегося с толку Соника первым шагом. Ведь Шедоу действительно не стал бы мириться. Гордость не позволяла, а расположение Тейлза ему никак не помогло бы в дальнейшем. Плевать. Но лис протянул руку первым, — Спасибо, что доставил его сюда.       Спасибо, что доставил его живым.       Спасибо, что оказался рядом, когда синий ёж проигрывал чёртовой судьбе.       Спасибо, что не предал Соника и не убил его.       Спасибо, что оказался не таким мудаком, уродом, подлецом и так далее, как я ожидал сначала.       И тебе огромное спасибо, Тейлз, что ты не произнёс ничего из вышеперечисленного. Шедоу понял и так. Хмыкнув, он взял лиса за руку и, чуть крепче её сжав, заключил в рукопожатие. Недолгое, но достаточно показательное, что Соник, стоящий сбоку от них, счастливо улыбнулся и захлопал в ладони такому прекрасному акту человечности со стороны чёрного ежа и младшего брата. Допустим, ради этой секундой радости Шедоу мог и потерпеть. Немного. И точно не для того, чтобы успокоить и порадовать переживавшего Соника.       — Вот и чудненько, — одновременно хлопнув по плечам двух мобианцев, весело проворковал синий ёж и посадил их на стулья вокруг себя. Ну вот, началось. Шедоу предупреждал соперника не отвлекаться, но тот, конечно, достав меню с алкогольными напитками на пару с младшим братом решил выбрать, что именно выпить. Только спустя несколько минут достаточно неплохих советов от Тейлза, Соник вдруг напрягся и хмуро взглянул на него, — Эй, малыш, такие вещи только для взрослых ёжиков. Иди лучше себе какой-то лимонад посмотри.       Шедоу не посмеялся, однако заметил, как забавно и обиженно надулся лисёнок, начиная оправдываться, что вообще не засматривался на алкогольную продукцию, лишь хотел помочь сделать Сонику правильный выбор, основываясь на некоторых познаниях в… Химии напитков. Синий ёж резко отказался, тыкнул брату в детское меню, а после повернулся к Шедоу.       Его уже ждала пара недовольных алых глаз. Чёрный ёж действительно не хотел задерживаться в этом клубе. Громкая музыка била по ушам, слишком большое скопление народа нервировало, а кучки сумасшедших танцоров и, кажется, каких-то страстных любовников выводили Шедоу из себя. Отвратительное место, для Соника с его активностью — самое то.       — Я ничего не буду, — ответил раньше, чем у него спросили Шедоу. Синий ёж так и остался с приоткрытым ртом, из которого не успел выскочить вопрос. Нахмурившись, Шедоу заговорил чуть громче, чтобы достучаться до соперника. Ему хотелось уйти, — Мы здесь не ради этого. Заканчивай.       — Расслабься, Шедс. Когда мы в последний раз хоть немного отдыхали? Нет, не смей, сегодняшнее утро не считается, ты его провёл за садоводством, — резко прервал Соник попытку чёрного ежа оправдаться и что-то сказать в ответ. Дерзкий ответ для такого же перебивающего Шедоу. Неплохо, но он всё ещё хотел поскорее уйти, — Мы не будем напиваться. По коктейлю, хорошо?       Шедоу знал, что всё так и произойдёт. Ещё в тот момент, когда синий ёж зачарованно глядел на танцпол и дёргал ушками из стороны в сторону под бит современной, чересчур быстрой музыки.       «Нет!» — хотелось не ответить, а прорычать. Но Шедоу не смог. Наткнулся на умоляющий взгляд изумрудных глаз и сложенных в молитвенный жест рук. Соник просил, искренне, всем своим видом показывая, что всем отплатит за компромисс со стороны чёрного ежа. Шедоу сдался.       Осознал, что эти просьбы со стороны Соника были вызваны не желанием оторваться и повеселиться. Нет. Немного, конечно, порадовать себя и провести побольше времени с младшим братом. Их точно выгнали бы из и так переполненного клуба за простую посиделку.       Шедоу не ответил «да», лишь сложил руки на груди и, отвернув взгляд от соперника, рыкнул. Сонику хватило и этого, чтобы понять — согласился! Стараясь всё-таки не заглядываться на двух братьев и не мешать им, полосатый мобианец всё равно заметил, как счастливо засияли глаза соперника. Он обрадовался возможности провести с младшим братом побольше времени: даже сейчас, выбирая из меню напитки, Соник приобнимал лиса и время от времени поглаживал его пушистую шерсть за ушком.       Вот оно что — заботиться, искренне любить и скучать. Шедоу не понимал, что чувствовал в этот момент. То ли досаду, то ли странное умиротворение от такой картины небольшой, но благополучной и счастливой семьи ежонка и лисёнка.       — Нам, будьте добры, самого большого объёма мохито, ликерную рюмочку «Блю Кюрасао», — подозвав к себе бармена, Соник назвал ему заказ и на секунду замолчал. Шедоу же, не услышав чего-то страшного в списке, выдохнул. Ему всего-то стоило дождаться: когда братья наговорятся, и они смогут уйти. Спокойно, без происшествий. Однако Соник вдруг улыбнулся, кинул хитрый взгляд на Шедоу и вновь заговорил с ожидающим барменом, — И коктейль «Мадам кофе», будьте добры.       Хитрый прищур Соника не особо понравился Шедоу, однако название последнего заказанного напитка зацепил. Что-то кофейное, сопровождаемое коварной ухмылкой лазурного соперника, значит, определённо предназначенное для чёрного ежа. В последний Шедоу употреблял хоть что-то с его любимым горьковатым вкусом давно, поэтому, немного подумав, он решил не ворчать. Кто он такой, чтобы отказывать великому и могучему синему ежу, решившему угостить своего соперника достаточно дорогим, судя по припрятанному Соником меню, коктейлем? Никто.       — Ох, я столько всего должен тебе рассказать, Тейлз, — начал синий ёж, когда бармен поставил перед компанией из трёх мобианцев напитки. Соник сначала заботливо поставил огромный стакан, доверху забитый льдом, лаймом и ароматными травами, перед Тейлзом, а после так же аккуратно передвинул бокал, от которого приятно тянуло кофейным запахом, перед Шедоу и улыбнулся, — Угощайся.       — М, — пожалел свой голос чёрный ёж, который приходилось напрягать, чтобы докричаться до сидящих рядом собеседников: простого кивка вполне хватило.       Соник ещё пару секунд рассматривал соперника, пытаясь угадать его настроение по расслабленному выражению лица и потемневшему блеску глаз. Шедоу не выдавал никаких признаков плохого настроения или дискомфорта, поэтому синий ёж вполне быстро развернулся к младшему брату и стал что-то ворковать. Кажется, о приключениях двух соперников, раскрытых тайнах — обо всём том, что они успели узнать за последние недели. Шедоу какое-то время попытался послушать, о чём говорили братья, однако спустя время ему это надоело: ничего нового.       Он принялся за напиток. Хоть в чём-то Соник разбирался — в алкогольных напитках. В меру сладкий и одновременно отдающий любимым чёрным ежом кофе. Сливочный ликёр с добавкой ванильного сиропа, украшением в виде взбитых сливок сверху и залитым во всё это среднего размера американо. Задумчиво потягивая напиток и чувствуя, как в голову одновременно отдавался градус алкоголя, его тело немного расслаблялось, грелось и набиралось энергией от перемешанной с кофе сладостью. Соник, удивительно, каким-то таинственным образом, всегда угадывал вкусы Шедоу.       Позабыв о двух без умолку болтающих братьях, чёрный ёж погрузился в мысли. Тревожные, неприятно цепляющиеся за его сердце острыми когтями. Он долго думал, пока на него не обращали внимание, о заданном самому себе вопросе. С каких пор Шедоу стал таким мягким, что Соник, ни капли не смущаясь и не переживая, стал ловко играть на чувствах соперника и подчинять его себе?       Это всё из-за последних дней — чёрный ёж понимал это, остро осознавал. Дурацкие кошмары, ночи за разговорами, сражения, спасения друг друга. Они не хотели, не нуждались в этом, но, чёрт возьми, сближались. Медленно, обречённо — чёрного ежа тревожило всё это. Шедоу считал, что в основном это всё происходило из-за Соника и его болтливости, честности, однако, немного подумав, он осознал, что и сам давал трещины в безжалостно возведённых стенах вокруг себя. Помогал, сам не знал почему, но брал на себя ответственность, желая уберечь синюю колючку от других бед, порой молчал и позволял то, за что всего пару недель назад оторвал бы сопернику руку.       Как бы ни пытался Шедоу сбросить всю вину на Соника с его чересчур честным, добродушным, моментами ласковым и дерзким, самоуверенным характером, правда всё равно вылезала наружу. Беспощадно. Чёрный ёж и сам шёл по этому тонкому льду, сначала прикрываясь необходимостью в сближении для качественного и быстрого выполнения миссии Эггмана, внедряясь в доверие, а после… Сомневаясь. Потому что сам начинал доверять. Отвратительно, не зная, как поступить дальше — Шедоу ненавидел такое состояние.       Эггман.       Соник никогда не врал. Всегда говорил честно, не молчал, если появлялись проблемы, недопонимания, углублялся в возникшие между ними острые темы и обсуждения. Никогда не игнорировал, если соперник чувствовал себя неловко или неуютно. Это добродушие сбило чёрного ежа с толку. Он часто думал о мотивах Соника, шипел на него, отгонял, чувствуя угрозу, чтобы в конце концов понять — этот идиот просто был таким.       И Шедоу… Чувствовал себя дурно от этого. От честности Соника. Синий ежонок не лгал, обращался с соперником предельно честно, пока тот, роясь когтистой лапой в собственной душе, пытался откопать объяснение всем своим поступкам. Шедоу никогда не сомневался, что находка всех Изумрудов Хаоса вернёт ему память — но почему? Эггман вскользь рассказывал о силе магических артефактов, предупреждал о рисках, а чёрный ёж всё равно знал, что всё получится. Только бы собрать Изумруды Хаоса — и эта чудовищная тяжесть на его душе исчезнет.       Правда, появилась проблема. С каких-то пор то ли сердце, то ли совесть Шедоу не давали ему спокойно спать. Он лгал Сонику. И, чем ближе они подбирались к Вестополису, тем отчётливее чёрный ёж ощущал надвигающуюся беду.       Шедоу знал Эггмана ровно так же плохо, как и Соника. Держал в голове известные о них факты, пытался самостоятельно рыть дальше, работал с ними, проходил через какие-никакие, но трудности. И в конце концов, всё равно ничего не знал — что бурлило в их душах, скрытое от Шедоу. Чем они руководствовались, взаимодействия с чёрным ежом.       Выбор. Ощущение, будто у Шедоу он был, хотя на деле — ничего. Ему приходилось хвататься когтями за судьбу, плыть по её течению, искренне не понимая, что от него хотели.       Он доверял Эггману — но усатый учёный оказался лжецом.       Возможно, оказался. Шедоу в нынешних условиях, прикованным к Сонику, не мог найти доказательств, однако в голове всё ещё мелькали показанные Эспио чертежи из лаборатории Эггмана, благодаря которым он мог выкачивать из мобианцев энергию Хаоса и ставить на них опыты. Это выбесило Шедоу. Еле выбравшийся из оков исследовательского отсека Г.А.Н. на Тюремном острове, чёрный ёж ненавидел любые зверские вещи, связанные с лабораторией.       Он не доверял Сонику — но синий ёж отказался от военной организации, которую так ненавидел Шедоу.       Соперник менялся, а, может, и всегда был таким. Может, пелена ненависти ослепила его настолько, что он всё это время не видел простую истину перед собой. Если исключить моменты, когда синий ёж нарочно раздражал своими словами и резкими подколами, на своё вынужденное заключение в наручники, Шедоу больше злился на высокий военный статус Соника. Агент Г.А.Н., возомнивший, будто может подчинить чёрного ежа себе. Заточить в стазис.       Напрягало, что возненавидевший военную организацию Соник всё равно при каком-то разговоре обращался к ней. Шедоу не знал, как долго его соперник провёл в Г.А.Н., но, судя по некоторым разговорам, достаточно, чтобы привыкнуть к такой жизни. Нервировало.       Кому из них доверять? Прошлой ночью, выбрав спасение Соника, а не помощь роботу Эггмана, Шедоу, кажется, что-то предпринял. Не знал, насколько ошибочным было его решение в глазах усатого учёного, но для себя самого — абсолютно верным.       — Ну, я, полагаю, что мы с Тейлзом можем отойти? — кинув взгляд на зажатый в руке младшего брата достаточно увесистый рюкзак, уточнил Соник: давно заметивший принесённую лисом переноску для Изумрудов Хаоса, Шедоу удовлетворительно кивнул и не успел моргнуть, как братья исчезли.       — Блядь, — прикрыв глаза руками, прорычал чёрный ёж, оставшись наедине с целым залом по-дурацки танцующих людей и мобианцев.       Стоило маленькому лисёнку ускакать за Соником, весело размахивая хвостами, в душе чёрного ежа что-то неприятно сжалось. Стыд. Как бы он ни скрывал его, ни пытался быть безразличным, правда больно жалила за сердце. Чёрный ёж действительно когда-то хотел убить самого близкого существа для Соника. Этого лисёнка, смышлёного, с горящими от восторга глазами, в которых, как в зеркале, отражалось улыбчивое, безмятежное выражение персикового лица. Безумие. Он никогда не думал о том происшествии таким образом, пока не сблизился с синим ежом. Не винил себя, не злился, наоборот, ругал себя за слабость — ему стоило сразу свернуть лису шею, так думал прошлый Шедоу. А теперь его тошнило от этой мысли.       Стыд — Шедоу никогда не чувствовал его настолько явно, удушающе. Чёртово путешествие настолько влияло на чёрного ежа? Глупо.

***

      Соник не пьянел быстро. Он помнил те дни в клубах, когда боль в душе настолько сильно резала по нему, будто вновь появившиеся клешни и лезвия из лаборатории. Никакие напитки его не брали — и сейчас, угостив себя всего лишь одной безобидной рюмкой лазурного напитка, синий ёж просто успокоил тревогу на душе.       Наверное, Соник просто давно не видел Тейлза. Единственного существа, с которым делился абсолютно всем на свете. Рефлекс или инстинкт — что-то такого типа, когда синий ёж стал без конца болтать о происходящем. В жизни. На душе. У них… С Шедоу.       Заскочив в уборную и крепко закрыв её на ключ, Соник врезался спиной в дверь и медленно скатился по ней. Трагично, может, даже чересчур — ликёр не так уж и сильно подействовал на синего ежа. Лишь заставил коснуться той темы, которую не стоило открывать рядом с Шедоу, и сбежать. Чтобы выговориться. Тейлз смотрел на него мягко, успокаивающе: Сонику всё ещё было непривычно видеть, насколько повзрослевшим и серьёзным стал казаться лисёнок.       — Это ужасно, Тейлз, ты понимаешь меня? — тяжело прохрипел синий ёж, подняв на брата большие изумрудные глаза. Они глядели отчаянно, искренне не зная, что делать. И всё это из-за полосатого подлеца, оставшегося внутри танцевального зала, — Что мне делать?       Тейлз смотрел мягко. Немного нахмурил брови, поджав губы, глядел на старшего брата, оказавшегося в таком кризисном состоянии. Не алкоголь бил по голове — время. Эти несколько недель, во время которых Соник подавлял в себе тревогу, игнорировал страх и лишь иногда срывался на причину своих переживаний. Шедоу. Приспешника Эггмана — и синему ежу теперь было трудно его таковым называть.       Чёрный ёж определённо работал на усатого учёного. Данные Руж никогда не подводили, и Соник часто замечал задумчивость соперника, когда дела касались Эггмана — будь это чертежи в Тризоне, бывшие пленники лаборатории в виде Эспио, Вектора и Чарми, идиотская фамилия Роботник в секретных документах Г.А.Н., новости о союзе с врагом всего человечества — Шедоу реагировал по-своему. Может, он злился, действительно не соглашался с методами своего «босса», но каждый раз совсем немного напрягался. Незаметно. Но Соник следил за ним и понимал — Шедоу знал, что его тайну могли раскрыть.       Вот только он не знал, что и раскрывать уже было нечего. Все тайны давно раскрылись.       — Расскажи мне, что с тобой происходит, — мягко попросил лисёнок, опустившись вниз к старшему брату. Тейлз сел прямо перед поджатыми к груди ногами Соника, внимательно и немного требовательно подняв на него чистые глаза, — Что с ним?       Изумруды Хаоса — предлог. Соник знал, как сможет защитить их и надежно спрятать, прекрасно понимая, что Тейлз заранее обезопасил выбранное ими место от любых радаров Г.А.Н. И синий ёж не ошибся — вздохнув, лисёнок достал из рюкзака планшет, на котором увеличил чуть сильнее радиус безопасной, скрывающей энергию Изумрудов Хаоса территории.       Хотелось поговорить. Вот так, на немного разгоряченную голову, но наиболее честную — не только перед Тейлзом, но и перед самим собой. Стало немного стыдно.       — Прости. Мы столько не виделись, и ты точно не хотел видеть меня таким. Мне просто нужно поговорить с кем-то. О нём, — забормотал Соник, руками прижав ушки к своей макушке сквозь ткань бордового худи, всё ещё тонко пахнущего лавандой. В его голосе остро прозвучало извинение и искреннее сожаление. Соник просто не мог рассказывать об их путешествии, игнорируя всё то, что происходило между двумя ежами. Он хотел честности рядом с братом, — Ты единственный, братишка, с кем я могу поделиться. Это всё сводит меня с ума.       Родная рука в длинных перчатках коснулась головы синего ежа и мягко стянула с неё капюшон. Соник и забыл, что столько времени ходил в нём, не привлекая внимания окружающих к себе — «легендарного» преступника поблизости Вестополиса точно знали намного лучше, может, даже ждали его.       — Расскажи мне, пожалуйста, — растянувшись в своей милой, клыкастой улыбке, ласково протянул Тейлз. Кончики пальцев, покрытые плотной тканью рабочих перчаток, нежно прошлись по бежевой щеке, погладили и подарили то привычное, домашнее тепло, по которому Соник так скучал. Лед тронулся, и синий ёж хотел было заговорить, как младший брат решил поторопить его хитрым, игривым и ничуть не обидным способом, — Или что, ты так боишься Шедоу?       Смешок. Нервный — Соник вспомнил, что на этом свете существовало одно хитренькое существо, которого синий ёж обучил абсолютно всем трюкам, как за пару секунд вывести из себя оппонента. Огонь по своим, не так ли? Сонику он помог.       — Нет, Святая Гайа, не смей даже унижать меня такими словами. Бояться эту чёрную колючку? Не в мою смену, братишка, — попытавшись придать голосу уверенное звучание, буркнул Соник. Не улыбнулся, не вышло — он действительно боялся. Нет, не Шедоу, а этих дурацких, неоднозначных отношений, возникших между двумя соперниками. Придержав пальцы младшего брата на своей щеке, Соник тихо вздохнул, — Поверь, первое время я действительно хотел убить его за каждые косяки. Помнил, как он… Поступил с тобой. Я уверен, Шедоу и сам сейчас вспоминает об этом. Он с безразличием относился ко всем вокруг. Только не ко мне, конечно — своего противника он ужасно ненавидел.       А ещё Соник тогда первым извинился перед Шедоу. Честность и справедливость всегда побеждала в синем еже, поэтому он не мог поступить по-другому. Соник, только спустившись в Тризон, первым предал ещё не сформированное доверие между ними, воспользовавшись наручниками. Может, именно тогда что-то изменилось. Появилась новая цель или проблема — вернуть, восстановить доверие и не быть небеспричинно мудаком в глазах такого же мудака.       — Шедоу, он… Всегда злился, рычал на меня, но я всё равно видел его. Настоящего. Да, ворчливого, но заботливого, — прикусив губу, Соник на секунду задумался. Там, за барной стойкой, он не рассказал младшему брату подробностей всего произошедшего. Помнил, как тот отреагировал в первый раз на историю синего ежа. Про те шесть месяцев. Инфинита. Заслуживал ли нежно сверкающий приободряющей улыбкой Тейлз возвращения к тем воспоминаниям? Нет. И всё же, когда Соник, случайно спалив нервно моргнувшими глазами своё намерение развернуть тему, получил обиженный фырк от лисёнка. Не врать — ведь этого хотел синий ёж. Вздохнув, Соник продолжил, — В Чиосе была ловушка. Сначала ультразвук против мобианцев, а потом мы… Сорвались с обрыва в реку. Я чуть не утонул, но Шедоу достал меня. Согрел, отмыл. Интересовался моим моральным состоянием. То есть, знаешь… Делал всё то, что сделали бы вы на его месте. Искренне.       — Святая Гайа, — охнул Тейлз и тут же обнял Соника за шею, крепче прижав того к себе. Младший брат и без лишних подсказок понимал, насколько ужасно чувствовал себя синий ёж в те дни. Морально утонувший в отвратительных воспоминаниях о чёртовом Инфините, Соник ещё долго отходил бы от ужаса и холода. Если бы не Шедоу. Тейлз быстро понял это, — Он заботился о тебе.       Опустив уставшую голову на грудь лисёнка, Соник кивнул. Насколько же приятно было наконец-то с кем-то раскрыться, вывалить все переживания и не бояться, что тебя засмеют. Шедоу, конечно, не сделал бы ничего плохого, если бы синий ёж решил с ним заговорить — но общаться о таких вещах с причиной всех тревог особо не хотелось.       — Постоянно. Драки, новости об Эггмане, любые другие стычки, он везде лезет вперёд. Идиот, — пробурчал Соник, фыркнув. Они в этом были похожи: оба соперника любили перехватывать на себя инициативу в бою, чтобы облегчить другому сражение. Глупо, но немного мило. Перед глазами всплыло их вчерашнее сражение, — Недавно на нас набросился робот Эггмана. В виде паука. Может, перепутал, но эта тварь бросилась первым делом на Шедоу и чуть не оторвала ему руку.       — Что? — удивлённо моргнул глазками лис. С каждым словом его шерсть всё сильнее вставала дыбом, пушилась. Он волновался и удивлялся не меньше самого синего ежа, — Но ведь Шедоу работает на Эггмана.       В этом и заключалась одна из сотен проблем, вращающихся вокруг чёрного ёжика. По мелькнувшей в изумрудных глазах горечи Тейлз быстро понял, из-за чего так мучился Соник. Тяжёлый вздох вырвался одновременно у двух братьев.       — Понимаешь, мы с ним правда сблизились за всё это время. Я не хочу обижать Шедоу, терять его доверие или расположение. Для тебя, может, Шедоу останется тем уродом из прошлого, но для меня… Он другой. Забавный, милый, умеющий делать что-то искренне, заботливый, — прижав ушки к голове, как никогда искренне рассказал Соник. Давить на жалость не хотелось — если уж проблема и касалась Шедоу, значит, в её разрешении нужны были стойкость и уверенность. Синий ёж пытался не скисать от отчаяния, смотря куда-то в сторону осознанно и говоря громче обычного. Уверенно, чтобы наконец-то закрепить голосом свои мысли и переживания, — Но его связь с Эггманом пугает меня. Шедоу работает на него, но при этом получает ранения… Ведёт себя так, будто ничего не происходило. Тейлз, я не знаю, что мне делать. Шедоу сводит меня с ума. Подлец с добрым сердцем.       Соник не смотрел на Тейлза. Разглядывал тяжёлым, задумчивым взглядом кафельную плитку перед собой, кстати, очень даже чистую для клуба. В голове вдруг стало пусто. Мысли не терзали душу, не рвали её на куски, как дикие звери. Он признался. Не Тейлзу, себе — в первую очередь.       Признался, что дорожил Шедоу.       Признался, что видел в нём хорошее.       Признался, что не забывал плохое, но, узнавая его лучше, замечал нечто более прекрасное.       Признался, что боялся Шедоу.       Признался, что боялся потерять чёрного ежонка из-за чудовищной лжи между ними.       Неужели всё это было так очевидно? А Соник, проводящий целые дни бок о бок с Шедоу, всё никак не находил свободного времени и личного пространства, чтобы признаться во всём этом. Может, дело было в лисёнке, греющем своего старшего брата крепкими объятиями — синий ёж не знал.       — Ох, Соник. Ты вечно делаешь всё так, как умеешь лучше всего, — заботливо вздохнул лисёнок и, положив свои руки на персиковые щёки, развернул голову Соника к себе. Их глаза пересеклись. Изумрудные — тихие, искренне не понимающие, что хотел сказать ему младший брат и насколько эти слова могли бы помочь решить проблему с Шедоу, небесно-голубые — уверенно, с этой любящей и искренней нежностью, которой могли улыбаться только самые близкие и родные существа. Тейлз заговорил, продолжив свою интересную мысль, — Ты не ограничиваешься какими-то рамками. Смотришь в душу, Соник. Видишь её насквозь. Доброту, любовь и честность. С Шедоу — вышло так же.       — Я и сам лгал. Ему. Много раз, — тяжело признался синий ёж. Слова брата грели душу, и Соник действительно прислушивался к ним. Чувствовал, как в душе вращались шестерёнки, меняли его. Успокаивали, — Разве может лжец искать искренность и честность в других?       — Ты не выглядишь круче, когда оскорбляешь самого себя, Соник. Прекрати, — криво усмехнувшись, посетовал Тейлз. Он видел, как немного успокаивался и воодушевлялся старший брат, но при этом всё равно пытаясь найти что-то плохое в себе. По-детски. Лисёнок мягко перехватил руку старшего брата и прижал её к груди синего ежа. Прямо туда, где быстро билось сердце, — У тебя чуткое сердце. Вспомни, скольким людям ты давал шансы? Они не предали тебя. Ни Эми, ни Наклз. Потому что ты чувствуешь нужных людей. Может, и не светлых, неидеальных, но человечных. Даже если это будет Шедоу.       Так просто — с сердца свалился груз, от которого синий ёж последние дни сходил с ума.       Удивительно, как синхронизировались мысли братьев. Многие ночи перед сном Соник посвящал воспоминаниям о прошлом, как он познакомился с Наклзом или Эми. Вдвоём они невзлюбили синего ежа, ругались с ним, пока, не узнав его лучше, сближались. Разве с Шедоу могло выйти иначе? Могло. Но Тейлз говорил слушаться сердце — а оно говорило совсем о другом.       Умоляло не бросать Шедоу.       Кричало от боли каждый раз, когда Соник в собственных мыслях рычал и клялся, что покончит с чёрным ежом в скором времени.       Плакало из-за недопониманий и ссор между соперниками.       Разум отталкивал Шедоу, каждый раз напоминая о прошлом. Рисовал образы прошлого, топил задыхающегося от ужаса Соника в кровавой ванне, сливая всё самое худшее в жизни синего ёжика с единственным достойным кандидатом. С Шедоу. С первым за последние шесть лет мобианцем, благодаря которому Соник смог бы выйти на след тех уродов. Каждого, кого так ненавидел. Чьей смерти желал больше, чем собственного благополучия.       Тогда он хотел мести. Озлобленный на весь мир, в очередной раз выставивший синего ежонка ни с чем на улицу, Соник злился. На всех, в первую очередь — на Шедоу. А были ли другие варианты? За эти последние недели Соника сопровождал лишь чёрный ёжик. Оставался объектом чужой злобы и стал кем-то большим. Существом, которому Соник мог без лишних раздумий доверять.       Тейлз говорил слушать сердце — синий ёж прислушивался и, кажется, начинал что-то понимать.       — Иногда я забываю, что мой братик действительно вырос, — вздохнув с мягкой улыбкой на губах, ласково произнёс Соник. На душе скромным, но таким важным и приятным пламенем горело тихое счастье. Простой разговор — парочка слов, подтверждающих многодневные рассуждения и сомнения синего ежа. Стало не так страшно, — И говоришь вещи поумнее меня. Я искренне восхищаюсь тобой, Тейлз. Спасибо.       Они крепко обнялись. Соник позволил себе какое-то время просто сидеть, уткнувшись носом в рыжую, пропахшую мятой шерсть брата. Всё такое родное. Любимое. Соник правда скучал по своей прошлой жизни. Кто бы мог подумать, что все те трудности, которые синий ёж считал раньше катастрофой, окажутся ничем по сравнению с действительно важными проблемами? Отпустив Тейлза, Соник достал из игл два Изумруда Хаоса, которые соперники добыли в Тризоне и Чиосе — Фиолетовый и Голубой. Лис быстро забрал волшебные камни и запихнул их вовнутрь железного устройства с местами для них.       Ну, вот и всё. Изумруды Хаоса надёжно спрятались за захлопнувшейся крышкой прибора. Однако синий ёж не хотел так быстро отпускать младшего брата.       — Пока я займусь Шедоу, отсканируй всё, что тебе надо, с этой штучки, — вдруг опомнившись, Соник засунул руку в иглы. Лисёнок с интересом смотрел, как старший брат, немного поискав, с победной улыбкой достал карту. Особенную. Неповторимую, о которой, кажется, могли только слагать легенды. Ключ-карта наивысшего доступа Г.А.Н. Командира Тауэра. Тейлз первое время не понимал, что показывал Соник, но, стоило ему осознать, увидеть знакомую гравировку, пушистая рыжая шерсть тут же встала дыбом от шока, — Именно, братишка. Получил её во время путешествия. Не могу отдать, поэтому хочу, чтобы ты хорошенько отсканировал её. А дальше ты разберёшься, ведь правда?       Тейлз тут же активно закивал и, достав из рюкзака Майлз Электрик, затыкал что-то в нём. Соник не разбирался — лишь с лёгкой улыбкой наблюдал за появившимся на лице младшего брата восторгом. Детский, живой, именно тот, который синий ёж хотел сохранить надолго для Тейлза.       Потрепав лисёнка между ушками, Соник усмехнулся. Было приятно снова чувствовать себя крутым старшим братом, на которого смотрели с уважением и безграничным восхищением.       — Ты купил ту вещичку, о которой я просил? — мягко, пытаясь не звучать требовательно, если брат не смог выполнить просьбу синего ежа, уточнил Соник.       — Купил, — кивнул лисёнок и вновь полез в свою сумку. Тейлз быстро достал небольшую, почти помещающуюся в ладонь мобианцев коробку, и отдал её Сонику. Тот радостно, с заметным облегчением забрал её и завилял хвостом, — Но теперь ты обязан объясниться, зачем тебе нужна эта штука.       Блин. Соник надеялся, что этот разговор обойдет его стороной.       Увы. В своей жизни синий ёж надеялся на многое, однако всё выходило не так, как он планировал. В последнее время — в лучшую сторону, если Шедоу можно так назвать.       Соник рассказал. Жмурясь, немного смущаясь, но искренне, счастливо улыбаясь.

***

      Спустя чересчур долгие тридцать минут к Шедоу вернулся только Тейлз. Он аккуратно, стараясь спрятать в ногах, протащил сильно прибавивший в весе рюкзак. Чёрный ёж внимательно проследил за тем, как труды и риски этих долгих недель вместе с Соником так просто поместились в ручную кладь. Отсутствие соперника смущало. Шедоу, в принципе, не очень хотелось оставаться наедине с лисом, после которого он ещё какое-то время чувствовал едкое чувство вины.       Лисёнок устроился на своём месте спокойно. Шедоу старался не подглядывать, однако алые глаза всё равно мимолетом скользили к рыжей макушке. Тейлз выглядел вполне довольным, на его мордочке слабо сверкала умиротворенная, добрая улыбка. Это немного успокоило чёрного ежа — никакого негатива в сторону недавного шантажиста.       — Куда он делся? — откашлявшись, тихо поинтересовался Шедоу, больше рассматривая свои руки и золотые наручники, чем разглядывая ушастого лисёнка.       — Он сказал, что сейчас вернётся, — лис, к удовлетворению чёрного ежа, отвечал очень даже уверенно. Он не боялся Шедоу даже так, оставшись рядом с ним без Соника, хоть как-то способного при необходимости защитить младшего брата от полосатого мобианца в драке. Сильно. Каким бы пушистым и безобидным не выглядел Тейлз, чёрный ёж крепко держал в голове напоминание, кто вырастил этого лисёнка. Соник. Рядом с такими расслабляться не стоило, поэтому Шедоу напряжённо ждал, когда его соперник объявится. Им нужно было как можно скорее уйти. Неожиданно, развернувшись к чёрному ежу и мягко улыбнувшись, лисёнок продолжил, — Соник рассказывал, как вы прикрывали друг другу спины, поэтому я не могу на тебя злиться. Я не обижен на прошлое.       Вот как. Лис улыбался чем-то похоже на синего ежа — ярко, мягко, заботливо. Правда, Шедоу всё равно считал, что получалось у Соника лучше. В голове его чёрного ежа отчётливо хранились кадры с этой светлой эмоцией на лице соперника. Так, для профилактики, чтобы проверять, мог ли Шедоу вытерпеть участившийся стук сердца.       — Рискованно. Ты говоришь мне это, просто потому что я помог твоему брату, — мягко, звуча скорее заинтересованно и задумчиво, чем осуждающе, проговорил Шедоу, — Но лично тебе я ничего хорошего не сделал.       — Ошибаешься, — покачал пушистой макушкой Тейлз и не стал углубляться, в чём именно оказался не прав чёрный ёж, — Соник всегда даёт второй шанс правильным людям. Я верю ему.       Вот как. Шедоу не понял, с каких это пор попал в список «правильных», однако почувствовал, как болезненно кольнуло сердце. Ему снова доверяли, даже этот мелкий лис, не зная всю правду. Какого чёрта? Неужели Шедоу настолько напоминал существо, которому можно доверять?       Однако ответить чёрному ежу не дал неожиданно поднявшийся шум. Ещё более интенсивный и неприятный, чем прежде. Однако Шедоу зацепило другое — всеобщий восторг и ликование. Будто на сцене появился кто-то настолько крутой и неповторимый, что людишки и другие мобианцы, чуть разойдясь, позволили своему герою устроить шоу.       Среди толпы сверкнуло знакомое бордовое худи, прикрывавшее чужую бедовую голову и через которое выглядывали стоящие торчком ушки. Синие, Шедоу уже знал, кто опять навёл шуму. К счастью, в этот раз без драки — пока что.       — Так вот куда делся Соник, — задумчиво протянул Тейлз и неловко хихикнул в конце, естественно, узнав в отжигающем в эпицентре дискотеки еже своего лучшего старшего брата.       У Шедоу задёргался глаз. Он неоднократно повторял синему ежу, что им стоило быстро закончить со всеми делами и уйти восвояси. Соник делал вид, будто соглашался. И, конечно, чёртов синий ёж делал всё так, как считал нужным. Шедоу думал, будто злился на трату время попросту, но чувствовал, что в глубине души бесился из-за другого. Из-за десятков восхищённых взглядов, вцепившихся в весело танцующего Соника.       — Я одолжу, дружище? — весело захохотал синий ёж и, ускорившись, украл с носа одного из посетителей солнцезащитные очки. Секунда, и лишившийся аксессуара молодой человек остался ни с чем: однако его это особо не волновало. Взгляды всех раннее танцующих гостей вцепились в синего ежа. Шедоу тихо хмыкнул, отметив, что безбашенный Соник всё-таки глупым не был, поэтому кружился, используя свою суперскорость, когда лазеры и цветная подсветка окрашивались в синий и сливались с шерстью и пускаемыми лазурным ежом искрами. Никто не понимал, насколько могущественное существо перед ними веселилось. Соник засмеялся, сделав вид, будто стрелял из пальца в сторону диджея, — Музыку погромче!       Синий ёж любил пафос. Показывать, насколько он крут. Всех удивлять. У него это вышло — снова. Заиграла активная, быстрая музыка, биты которой, кажется, собирались взорвать барабанные перепонки Шедоу. Прижав ушки к голове, он старался не обращать внимание на всё это. Только Соник.       Опустив солнцезащитные очки на глаза и став благодаря этому ещё более похожим на рэпера или уличного танцора, синий ёж закрутился в лазурном вихре. Через секунду, когда прожекторы сменились на ярко-красный, способный выдать летевшие в разные стороны лазурные искры, Соник остановился — только чтобы начать из полуприседа, перескакивая с одной ноги на другую, как в русской присядке.       Цвет прожектора поменялся — и вот синий ёж снова закрутился в весёлом вихре, после которого он ловко запрыгнул на одну руку. Вытянул ноги вверх и, схватившись другой свободной рукой за подошву кроссовка и притянул его к себе. Тогда весь зал охнул — скорость и качество исполнения поражали. Гости клуба не успевали моргнуть, как Соник двигался из одного места в другое, то прыгая, то кружась. Шедоу не понял, кого ему напоминал синий ёж больше — игрушечную юлу или циркового артиста.       Сиял — по-другому не сказать.       Шедоу представлял, как бы красиво и завораживающе, в глазах других, конечно, выглядел бы Соник, если бы капюшон не скрывал его иглы. Сверкающие, по которым определённо бегали искры энергии, немного запутанные и потрёпанные от активных действий своего хозяина. Никто не знал о реальной красоте синего ежа. Восхищались движениями, хорошей растяжкой и харизмой — в каждой части его тела.       Не выделяться — кажется, об этом говорили соперники перед выходом в клуб? Ну, Соник не мог так. Неповторимый, поразительный, единственный в своём роде, он снова вытворял то, от чего сердце Шедоу восхищённо сжималось, вздрагивало и сбивалось с прошлого, привычного ритма. За последнее время это происходило так часто, что чёрный ёж, затаив дыхание, постарался не обращать внимание на суету в своей душе при виде Соника.       У Шедоу не получалось отвести взгляд. И чёртов синий ёж, случайно взглянувший в сторону своих друзей, заметил восхищение в лице своих знакомых, на недолгое мгновение приподнял очки и подмигнул, улыбнувшись хитро, самоуверенно. То ли Тейлзу, то ли Шедоу. Чёрный ёж не стал разбираться, кому именно подмигнул Соник, поэтому, закипев, отвернулся. Смутился, кажется, самую капельку — потому что за вниманием соперника последовали и другие любопытные взгляды. Без маскировки, Шедоу не особо хотел радовать своим видом чужие глаза.       Шум позади спустя какое-то время стих. Сначала сменился громкими аплодисментами, а после вернулся в своё обычное, размеренное, не такое яркое, конечно, русло. Шедоу уже знал, кто весело подходил к ним.       — Хей, ребят, пойдёмте ко мне! — громко позвал Соник, встав перед сидящими за барной стойкой лисом и ежом, у которых, кажется, закончились напитки в стаканах: единственная причина, по которой они могли достойно отказать.       — Я пас, — предательски махнул рукой Тейлз, перекинув ответственность дальнейшего решения и разговора с Соником на Шедоу: тот недовольно нахмурился, дёрнув ушком.       Изумрудные глаза вцепились в чёрного ежа. Ну нет. Шедоу не согласится в этот раз.       — Что ты творишь, Соник? — грозно заговорил чёрный ёж. Он попытался звучать как можно угрожающе, недовольно, чтобы скрыть накопившийся в глубине души восторг и какое-то странное, знакомое чувство от музыкального ритма в своей душе. Шедоу продолжил, сложив руки на груди, — У нас нет времени на такое, так ещё и ты, чтобы удивить этих идиотов, показываешь свои способности.       — Тейлз обезопасил это место. Не переживай, Шедс, — растянувшись в улыбке, хохотнул Соник. Шедоу не нравилось, как вдруг стал подходить к нему соперник, не убирая это коварное, явно задумавшее что-то не очень хорошее выражение лица. Чёрный ёж попытался отодвинуться дальше, однако рука Соник мягко легла на его плечо — правое. Не то, которое пострадало недавно. Шедоу быстро его стряхнул, оставив соперника просто держать протянутую, приглашающую руку. Изумрудные глаза весело блеснули в свету одновременно тёмного и ярко-цветного клуба, — Ладно тебе, всего недолго?       Будто уговаривая Шедоу, музыка на фоне сменилась. Облегчение. Чёрное ушко дёрнулось — приятная. Не тот уничтожающий грохот, который смог спасти только Соник с его неповторимым танцем и харизмой. Мелодия тянулась нежная, тихая, аккуратная, сопровождаемая приятным звоном электрогитары, мягкими ударами барабанов и тарелок, и ласково затекала в самое сознание чёрного ежа. Он ломался: вместе с этим добивали изумрудные глаза, в которых тихим, мягким огоньком собиралась вся та мягкость и желание, которое Соник показывал, чтобы уговорить соперника.       И… Чёртов Соник. Шедоу вздохнул.       — Ненавижу тебя, ты в курсе? — прорычал чёрный ёж и, проигнорировав то, как активно закивал соперник, растянувшись в счастливой, сверкающей улыбке, вложил свою правую ладонь в чужую.       — Всё, что угодно, Шедоу, — захохотал Соник и, покрепче сжав непострадавшую ладонь соперника, потянул за собой. Шедоу противиться не стал, позволив синему ежу протащить их через вновь образовавшуюся танцующую толпу. На этот раз на них никто не обратил внимание: люди и мобианцы разбивались на пары, чуть ли не обнимались, кружась на месте и не отводя блестящих глаз от лиц друг друга. Шедоу это вполне устраивало — оставаться без внимания огромной толпы. Ему хватало и Соника, чтобы чувствовать себя странно, немного важнее и ответственнее, чем пару минут назад. Синий ёж быстро нашёл кусочек свободного места, подальше от других гостей клуба, — Ты хоть танцевал когда-то?       Чёрный ёж задумался. Шедоу, каким бы хмурым и бесчувственным не казался бы, музыку действительно любил. Раз в жизни даже позволял себе тратить деньги на чьи-то концерты — Кошки Сабрины, например. Тогда чёрный ёж не слился с танцующей толпой, смотрел со стороны, топая ногой в ритм музыке и тихо подпевая, когда эмоции доводили до края. Дёргал хвостиком, из особой признательности к талантливой певице — не больше. Не танцевал, потому что не доверял огромной толпе. Не знал в ней никого, кому мог доверять.       Но сейчас… Всё менялось. Рядом был Соник, аккуратно касающийся перебинтованной руки соперника и перекладывая её себе на спину, в районе расслабленных, но всё равно выделяющихся сквозь ткань худи лопаток синего ежа, между его иголок. Трепетно — каждое его действие было аккуратным, нежным, не желающим навредить и так пострадавшему Шедоу. Заботливо. Другая ладонь Соника легла на плечо соперника, может, и случайно, но слишком близко к шее — чёрный ёж почувствовал исходящее от чужой ладони тепло.       Искренне. Очень чувствительно и мягко, подобно звучащей в этот момент музыке — медленно. Ту руку, которой синий ёж привёл соперника в уголок танцпола, Соник отвёл в сторону. Шедоу не мог избавиться от лёгкого смущения, когда его пальцы переплетались с другими, немного дрожащими, одновременно взволнованными и сдержанными. Он не знал, насколько сильно выдавал собственные эмоции лицом, однако радовался мягкому розоватому оттенку светодиодов, скрывающему лёгкий румянец чёрного ежа.       Они уже танцевали, Шедоу даже не успел ответить. Его взгляд быстро прошёлся по окружающей толпе, и чёрный ёж заключил, что они с Соником ещё держались неплохо — чересчур близко для соперников, но с небольшим расстоянием между друг другом, простыми прикосновениями и всего лишь одной переплетённой пальцами рукой. Люди и мобианцы вокруг обнимались, утыкаясь своим партнёрам в шеи, и особо не стеснялись тому, что делали. Шедоу же, при таком минимальном касании Соника, всё равно слегка смущался.       Алые глаза оторвались от кружащейся на месте толпы, наконец встретившись с выжидающим, как-то по-особенному светящемуся при приглушённым свете взглядом Соника. Соперник смотрел мягко, немного улыбался — спокойно, без прошлой нервозности. Шедоу больше не мог отвести глаз.       — Нет, — честно признался чёрный ёж, и понял, насколько запоздало звучал этот ответ: следуя за чужим телом, Шедоу окунулся в танец. Медленный.       Взбодрённый взгляд Соника подсказывал, что получалось у его соперника неплохо. Шедоу не знал, почему так задержал ответ. Он действительно ни с кем не танцевал с тех пор, как проснулся после стазиса. Однако что-то в его груди подсказывало — Шедоу занимался таким в прошлом. Может, и любил танцевать, раз так быстро согласился. Может, любил танцевать с кем-то конкретным, напоминающим Соника своим добрым взглядом и теплом рук.       — Вы поговорили с Тейлзом? — тихо спросил синий ёж: удивительно, при такой шумной обстановке Шедоу всё равно отчетливо слышал его мягкий, звонкий голос.       Смущение кусало за щёки. Однако Шедоу не чувствовал себя настолько сбитым с толку. Окружающий шум, сладкая, загадочная и такая же медленная, как и все вокруг, мелодия песни не путались с мыслями. Соник, его ласковый голос, тёплое прикосновение рук — Шедоу не слышал, не чувствовал ничего, кроме этого. Завораживающе.       — Он не злится на меня, — так же тихо ответил чёрный ёж, не отводя глаз от чужих: в них мягко отражался сам Шедоу.       Соник выглядел радостным. Видимо, последнее время больше переживал не за себя, а за то, как сложатся отношения между лисом и чёрным ежом — все страхи соперника не оправдались. Они поладили и решили забыть все обиды. Казалось, сиять ярче было невозможно, но Соник смог — счастливый блеск в его глазах заставил Шедоу задержать дыхание.       — Я рад. Ты добрый ёж, Шедоу, — нежно улыбнулся соперник, шагнув влево и тем самым ещё раз прокрутив их в медленном танце. Шедоу двигался за ним уверенно, мягко, будто он всю жизнь действительно знал, как танцевать. В сердце что-то знакомо стучало — какие-то странные чувства, восторг и лёгкая меланхолия от происходящего. Пальцы Соника сжали правую ладонь чуть крепче, его пальцы, переплетённые с чужими, дрогнули, — Я уверен, что… Всё тогда произошло не от лучшей жизни. Ты не хотел этого. Я знаю тебя, Шедоу.       Хотел ли чёрный ёж причинять боль людям и мобианцам? Он не знал. Первое время после пробуждения он действительно ненавидел весь мир, клялся отомстить всем и, порой убивая ублюдков из подполья, чувствовал себя намного лучше. Будто пролитая кровь успокаивала рану на его душе. А потом… Всё стало меняться. Будто насильно кем-то всунутая в чёрного ежа, эта ненависть стала уходить. Сменилась на желание с кем-то сблизиться. Кого-то защитить.       Удивительно, как вовремя появился Соник — когда эта ненависть стала уходить.       — Мне жаль, что я поступил тогда так с вами, — честно признался Шедоу: он не грыз себя чувством вины и, может, не будь сейчас такой сентиментальной обстановки между ними, не стал бы признаваться, просто считал важным сказать что-то искреннее Сонику.       Синий ёж аккуратно кивнул, улыбнувшись.       — Я не знаю, каково быть вором и жить в тени всего мира. Но знаю, как нужна поддержка, — Соник звучал немного серьёзнее, и Шедоу не мог не вслушаться в его голос. Чужие пальцы крепче сжали ладонь чёрного ежа, будто боялись, что полосатый соперник убежит, — Когда всё закончится, я обещаю сделать всё, чтобы улучшить твою жизнь, Шедоу.       Немного вернуло мысли на место. Обещания. Разговор не шёл о спасении или помиловании, может, о простом финансировании или достойной работе, чтобы Шедоу завязал с подпольем и больше не воровал. Чёрный ёж не помнил, когда в последний раз чувствовал от чужих слов такое — смятение. Счастливое, нежное тепло, перемешанное с тревогой. А мог ли Соник сдержать обещание? Когда узнает правду. Разочаруется. Эти мысли беспокоили.       Рука на плече будто погладила Шедоу. Успокоила и попросила вернуться к мыслям. Не думать о плохом, видеть только то, что было сейчас перед ним — Соник. Искренний, улыбающийся, с уверенным блеском в глазах. Шедоу стало стыдно. Какого чёрта он позволял себе думать об Эггмане, когда перед ним был такой синий ёж?       К чёрту это всё. Шедоу устал думать о ненужном и игнорировать важное.       — Поменьше чеши языком, — мягко ответил чёрный ёж и, кажется, сбил этим с толку Соника. Соперник непонимающе округлил глаза, моргнул, только потом заметив, каким расслабленным и умиротворенным выглядело лицо Шедоу. Чёрный ёж поднял вверх замок из рук из двоих соперников и ловко прокрутил его, закружив Соника в танце. До этого сбитый с толку, он засмеялся и зафырчал такой неожиданной и милой инициативе со стороны Шедоу, — Я знаю, что ты не соврёшь, Соник.       Тогда что-то изменилось в лице синего ежа — на секунду. Шедоу решил, что ему показалось, свет разноцветных фонарей сбивал его с толку, потому что Соник быстро стал похожим на прежнего себя, мило хихикающего, радостного. Он улыбнулся и кивнул, вернувшись в своё изначальное положение с переплетёнными пальцами одной руки и прикосновением другой к плечу Шедоу. Чёрный ёж тоже положил ладонь на спину ставшего чуть ближе Соника. Они продолжили танец — медленный, немного смущающий, но вполне приятный. Эмоциональный.       Шаг вправо — Шедоу следовал за Соником.       Назад — синий ёж двигался за соперником.       Влево — и они одновременно вращались, медленно.       Прямо как во время их путешествия. Соперники шли друг за другом, помогали и, в конце концов, стали слишком похожими друг на друга. Шедоу часто замечал, как они с Соником перестали сговариваться в каких-то вещах, без лишних слов друг друга понимая. Улыбаясь. Фыркая и находя компромиссы во всём, не ругаясь так сильно, как раньше.       Их приключение вне Вестополиса закончилось. Но чувства, эта странная и крепкая связь — остались. Наоборот, с каждым новым днём она становилась сильнее. Шедоу пообещал себе больше не бояться её, последовать примеру соперника.       Чёрный ёж настолько замечтался, что не заметил, как постепенно их медленная, нежная музыка подходила к концу. Значит, и танец тоже. Не зная, как правильно отойти теперь, Шедоу на секунду неловко замер и хотел было поднять взгляд на соперника, как тот резко схитрил. Плевал на всю нежность момента, подцепил чёрного ежа за ногу и нарушил его равновесие. Так, чтобы Шедоу упал.       Упал прямо на руку Соника в танцевальной поддержке. Шедоу не успел моргнуть или шокировано зашипеть, как синий ёж наклонился к нему и захохотал. Люди вокруг хлопали, кажется, начинали целоваться, пока два соперника смотрели друг на друга. Немного нежно, но в основном — с горящими глазами. Вызов.       Только сейчас Шедоу понял, как от соперника действительно заметно веяло ароматом лаванды. Нежным, вкусным, настолько излюбленным чёрным ежом. Всё благодаря бордовому худи, который, по мнению его хозяина, выглядел на Сонике мило и забавно. Натянутый капюшон, скрывавший лицо синего ежа так, чтобы его сияние, добрый и мягкий взгляд видеть мог только и только Шедоу.       — Ну что, на очередную вылазку? — хитро ухмыльнулся Соник, наклонив голову над попавшим врасплох соперником.       Шедоу показалось, что в этот момент он согласился бы на любую предложенную Соником идею.