У подножия Драконьих гор

      Баронесса Аурелия Стэллион восседает во главе стола в обеденном зале дома своего любовника, и два нордских воина удерживают перед ней угрюмого орка, закованного в кандалы. Несмотря на оковы, гигант всё равно опасен, и Тродгар с Даной, сидящие рядом с демоницей, держат оружие наготове.       — Ты! Она! — ревёт орк показывая на Токкату. — Она околдовала меня и опозорила! Я был чемпионом, а теперь урод, — взгляд орка опускается на его промежность. — Просто убей меня, или я сделаю это с тобой при первой же возможности! Ты никогда не получишь мою лояльность! Лучше уж отправиться к Молоху.       — Лояльность? — скучающим тоном уточняет демоница. — Пока ты выплясывал на арене, мне показалось, что зачатки разума в твоём кочане есть. Сейчас вижу, что ошиблась. Типичный представитель своего племени — тупой орк.       — Прикажи снять цепи, и я покажу тебе, кто из нас тупой! — рычит орк.       — Так и есть, идиот, — констатирует Токката.       — Агрх-х-х! — вместо ответа выдаёт орк и пытается высвободиться, но тщетно, Флоки и Хоки удерживают гиганта.       Тродгар подлетает сзади и бьёт раба под колени, заставляя последнего опуститься на них.       Орк хрипит, кашляет, но сказать ничего не может из-за сдавливающего горло ошейника.       — Слушай меня внимательно, шут зелёный. Мне твоя лояльность в едрун не впилась, как впрочем и сама жизнь. Если после того, что с тобой случилось, ты ещё не понял, с кем говоришь, то ты не умнее свиньи, на которую смахиваешь. Стоит мне захотеть, и ты будешь умолять, чтобы вылизать мою задницу. А если ты уверовал в то, что был когда-то чемпионом, то так и быть, сжалюсь над твоим скудоумием и поясню то, что ты и сам должен знать: ты просто источник денег для хозяина и развлечение для толпы. Серьёзно веришь в свою непобедимость? Так задайся вопросом, почему против Ганника Каста тебя выпустили только после того, как Змей отправился в Хаос? Ещё и пытались это провернуть как можно быстрее, пока я не заявила на тебя права.       Демоница делает взмах рукой, давая нордам понять, чтобы ослабили давление на горло парня.       — Что тебе от меня нужно? — хрипит орк, откашлявшись. — Почему не позволила Ганнику отправить меня к Молоху?       — Мне? — удивлённо переспрашивает демоница. — От тебя? Что-то нужно? Нет-нет, парень, это тебе нужно от меня. Если конечно не хочешь отправиться к своему богу без яиц прямо сейчас. А раз уж так не терпится предстать перед своим богом обоссаным кастратом, то пожалуйста — Дана прямо сейчас перережет тебе горло. Почему не позволила убить? Считай это благодарностью за то, что твой оторванный член принёс мне четверть миллиона. Да и Ганник ослушался меня, когда решил, что может решать твою судьбу. За что и отправился к Баалу. Так вот про кастрата, хер можно и вернуть, да и подыхать сегодня вовсе не обязательно, достаточно отправить в забвение Награша.       Аурелия вопрошающее смотрит на раба, ожидая реакции на её слова.       — Твоя целительница умеет регенерировать? — уточняет орк.       — Умеет, — подтверждает демоница. — Но тебе это не поможет. Как ты, верно подметил — имя «Награш» опозорено и тебе лучше уж умереть, чем быть предметом насмешек. Только вот, что ты скажешь на то, что я дам тебе возможность начать новую жизнь? С новым именем и членом. Правда, вдобавок к яйцам ты обзаведёшься ещё и сиськами с пиздой, а божеством твоим станет Сантаар вместо Молоха, но на мой взгляд, это лучше чем отправиться к твоему богу без хера.       — И если не соглашусь, то умру? — снова уточняет орк.       — Я тебя не шантажирую, парень. Повторюсь — мне по большому счёту насрать на твою жизнь. Рассматривай это предложение, как жест доброй воли. Умереть тебе когда-нибудь придётся, в этом ты прав. Но даже если не согласишься, могу просто снять оковы и отпустить на волю Эбисы. Станешь отверженным, но если повезёт, то годик протянешь, ну, или хозяина себе найдёшь. Тебя теперь можно ставить на охрану гарема или использовать вместо лошади.       — А если соглашусь, то ты сделаешь меня своей шлюхой?       — Последовательницей, — улыбается Аурелия. — И да, шлюхой, но не своей. Просто это станет твоим образом жизни. Но ты вроде любишь потрахаться, не думаю, что это для тебя проблема.       — И про Награша никто не вспомнит, — задумчиво произносит орк, скорее утверждая, чем спрашивая.        — Всё верно, — подтверждает демоница. — Можешь подумать до утра. Выбор за тобой: пойти скитаться по подворотням и жрать крыс, отправиться к Молоху без хобота, ну, или принять милость Сантаар и переродиться в теле двуполой шлюхи, — демоница машет рукой и приказывает Флоки и Хоки: — Уведите его, пусть подумает.              На утро Аурелия в сопровождении Тродгара и единодушных спутниц спускается в подвал особняка. Орк сидит в углу небольшой камеры, сложив лапы на коленях. Угрюмая морда, устрашающий оскал огромных клыков и тяжёлый взгляд изподлобья. Вид орка не сулит ничего хорошего, кажется при появлении хозяйки он того гляди бросится на решётку камеры.       — Что ты решил? — сухо бросает демоница рабу.       — Как мне к тебе обращаться? — вместо ответа уточняет орк.       — Зови командующей, на роль твоей мамочки как-то не подхожу, рожей не вышла. Если будешь себя хорошо вести, то к прибытию в Бастион проведу ритуал призыва последователя, — сообщает демоница и, обращаясь к Флоки и Хоки, добавляет: — Снимите с него кандалы, накормите, отмойте, и пусть Руфус выдаст ему какое-нибудь оружие. Орк теперь с нами.       Виляя задом с конским хвостом, Аурелия покидает подвал.              — Ты уверена, что ему можно верить? — уточняет у демоницы Тродгар за завтраком.       — Если ещё не понял, милый, то я и сама себе не верю, — произносит Аурелия, прикладываясь к кубку с вином. — Как можно верить той, которая не трезвеет? А что касается орка, то у него нет другого пути, кроме как стать одним из нас.       — Он может попытаться отомстить, — не соглашается Тродгар. — Остальные сами приняли решение, а этому ты не оставила выбора.       — Ну, у тебя тоже не было выбора. Мне стоит чего-то опасаться? — уточняет демоница.       — Ты ведь знаешь, что нет! — возмущается парень.       — Вот и он не представляет угрозы. Токката преподала ему хороший урок, когда заставила сломать собственную ногу.              Как бы Аурелия не хотела побыстрее покинуть Вайнтраль, весь следующий день уходит на сборы. Токката не оставляет без внимания местное торжище и закупает ячмень, пшеницу, бобы, овёс, масло и соль. Провизии выходит так много, что купленных повозок не хватает и Аурелии приходится нанять ещё пару крытых саней с возницами, чтобы те доставили товары в Роду.       Весь день демоницу не покидает ощущение, что за ней и спутниками наблюдают. Она даже пытается выискать среди прохожих возможного соглядата, но безуспешно. Хельга считает, что чувство преследования у демоницы вызвано тем, что горожане не сводят с проклятых глаз, стоит им только появиться на улице в своих полуголых нарядах. Но вот Дана не соглашается с воительницей. Она, как и Аурелия ощущает затылком чьи-то взгляды, и по её мнению это вовсе не обычные горожане, недовольные тем, что Кровавая Жеребица свободно разгуливает по городу, который совсем недавно предала огню. Токката с Тродгаром тоже высказывают озабоченность, тем более, что слежку ощущают сразу два теневых ходока, обладающих чутьём на такие вещи. Аурелия решает, что не стоит испытывать судьбу, и приказывает отправляться в путь вечером. Демоница считает, что кто бы ни следил за ними, из недружелюбного города нужно выбираться поскорее.              Солнце почти садится, когда караван из четырёх крытых саней подходит к городским воротам. Возглавляет процессию полуголая нордка на огромном боевом жеребце гнедой масти, рядом едут два верховых воина в кольчугах и меховых плащах. Ужасный меч-бастард, украшенный чёрными по центру гарды с обеих сторон черепами, покоится на боку воительницы в ножнах. При этом в руке она удерживает не менее устрашающий тяжёлый щит прямоугольной формы с девятью шипами, расположенными в центральной части. Воины вооружены копьями, боевыми топорами и плоскими круглыми нордскими щитами. Возница первой повозки орк, одетый в овечий тулуп и пышную енотовую шапку, рядом с зеленокожим на козлах покоится трёхглавый цеп. Второй повозкой управляет светловолосая девица, одетая в песцовую шубу с капюшоном и вооружённая коротким прямым клинком. Ещё двое саней ведут наёмные возничие. Одетые, как и орк, в тулупы, довольно упитанные мужички вооружены кинжалами. Не самое грозное оружие, но возничие в нём и не нуждаются. Они не воины и в случае нападения тех же бандитов в драку не полезут, это работа для охраны. А если обоз захватят, то велика вероятность того, что им сохранят жизни за то, что не вмешивались.              — Кто такие? — преграждает путь каравану сержант городской стражи, стоящий у городских ворот.       — Обоз баронессы Стэллион, — важно сообщает нордка, выпячивая вперёд массивную грудь, едва прикрытую полосками стали. — У тебя нет права нас задерживать, открывай ворота!       — Баронессы значит? — уточняет сержант. — У нас приказ ярла арестовать её, если попытается покинуть город или наоборот войти в него.       — Насколько мне известно, Кайра ещё не ярл, официальная церемония назначена на послезавтра. Да и где ты видишь Баронессу? Она давно ушла телепортом, а мы всего лишь сопровождаем караван с провизией.       — Ну, вас, миледи, тоже приказано задержать. Вы ведь госпожа Хельга Хорнрейвен, одна из соратниц Баронессы? Говорите, что у вас в повозках провизия? Собрались кормить целую армию? Нам придётся осмотреть груз.       — Смотри, но только побыстрее. А что касается меня — ты уверен в том, что не обознался? — Хельга бросает парню кошель с золотом. — Сотни монет хватит, чтобы ты ослеп? Или может, мне ослепить тебя по-настоящему?       Нордка угрожающе берётся за рукоять бастарда. Сержанта пробивает холодный пот.       — Хватит госпожа, более чем хватит, чтобы мы всем караулом ослепли, — соглашается сержант, охватывая взглядом пятерых своих товарищей. — Так ведь парни?       Стражники прекрасно понимают умысел сержанта — если ярл прознает об их нерадивости, то ответ нести всему караулу, взявшему деньги, а не только сержанту. Только вот и возражать у них нет желания, отказ брать деньги приведёт к тому, что эта фурия пустит в ход свой жуткий меч. Да и орк этот, хоть и натянул шапку на глаза, очень сильно напоминает Награша, бывшего чемпиона арены в борделе под «Юбкой у Кибелы». Поговаривают, что зеленокожий лишился яиц, но кулаки-то у него на месте. Не стоит так же недооценивать пару крепышей, сопровождающих воительницу, да и девку, что правит вторыми санями, наверняка она какая-нибудь магичка или целительница. При такой расстановке сил самый лучший вариант — это взять деньги и сделать вид, что не признали в суровой воительнице спутницу Кровавой.       — Хватит, хватит, госпожа, — в один голос соглашаются стражники.       — Тогда открывайте ворота, — приказывает Хельга.       — Конечно, госпожа. Но сначала груз, — неуверенно напоминает сержант. — Таков порядок для всех.       — Хорошо, приступайте, но не вздумайте что-нибудь украсть, — предупреждает нордка.       Все четыре фургона грузовой модификации и имеют только задние двери. Первый фургон забит ящиками с товарами из мануфактуры. При виде ящиков с кучей дилдо и анальных пробок стражи краснеют и отводят глаза. Никто не решается заглянуть вглубь фургона. Второй фургон не сильно отличается содержимым. Бельё, костюмы, которые при всём желании не назвать одеждой, и даже доильный станок. Третий и четвёртый фургоны доверху забиты мешками с провизией, амфорами и бочёнками.       — Соль, злаки, оливковое масло и вино, — поясняет возница.       — Да вижу, что не золото из казны ярла, — огрызается сержант.       Он так надеялся, что найдёт что-нибудь запрещённое и получит ещё один кошель, но, увы. И даже если на дне амфор и запрятан чёрный лотос, то так досконально обыскивать обоз нордка ему не даст и скорее выпустит кишки.       — Всё? Закончил? — с раздражением спрашивает Хельга. — Мы можем проехать?       — Да-да, госпожа, — кивает сержант и командует:        — Поднимайте решётку, парни!       Все пятеро стражей отправляются в надвратную башню, чтобы привести в движение подъемный механизм.       — И не боязно вам, госпожа, по ночи-то путешествовать? — интересуется сержант, пока его подчинённые сражаются с решёткой. — Дождались бы утра. Отряд-то у вас маловат для ночных поездок. Случись что — не отобьётесь.       — Ты никак мне в телохранители не набиваешься? — хмыкает воительница.       — Да как я могу-то? У меня своё место, но вот с десяток наёмников вам всё же не помешал бы. Говорят, разбойники разгулялись, когда узнали о смерти ярла.       — Так вот о них и беспокойся, а то вдруг повстречаются нам на пути, — самоуверенно усмехается Хельга.              Цепь подъёмника позвякивает, и решётка, закрывающая проход под надвратной башней поднимается. Путь свободен.       — Вперёд, — лаконично бросает Хельга и легкими ударом пяток в бока жеребца заставляет его тронуться с места.              Не успевает караван удалиться и на пять сотен шагов, как от придорожных деревьев отделяется тень и устремляется к головному охранению.       Хельга выхватывает меч из ножен. Воины вскидывают копья. Орк приподнимается на козлах и неуклюже сжимает в огромной лапе рукоять цепа. Только девица, правящая второй повозки, не проявляет враждебности к фигуре в тёмном дорожном костюме. Она останавливает коней, спрыгивает на дорогу и направляется к впереди идущей повозке.       — Ну что, парнишки? — раздаётся женский голос. — Ебаться будем без штанов?       — Я тебя сейчас сама выебу во все дыры и как можно жёстче! — рычит Хельга.       — Я бы на твоём месте не разбрасывалась обещаниями, а то вдруг мне понравится? — усмехается Дана Ларсен.       — Придушу! — не унимается Хельга.       — Сначала поймай, дылда, — гримасничает Дана.       — Всё никак не нашутишься? — с укором произносит Бреса, подходя к подругам. — Попади ты под удар Душегуба и отправилась бы снова к Баалу.       — Что-нибудь удалось узнать? — уже без злобы, но всё равно сурово спрашивает разбойницу Хельга.       — Дикари Кайры обосновались в бывшем лагере беженцев. Не думаю, что стоит их опасаться. А если по поводу слежки, то до вас из города никто подозрительный не выходил, — сообщает Дана.       — Я бы не была так уверена на счёт хельсов, — не соглашается Хельга. — Кайра приказала стражам на воротах арестовать Аурелию и нас за компанию. Всё, конечно, решилось сотней монет, но может арибка ещё чего-нибудь задумала.       — Не думаю, — успокаивает воительницу Бреса. — Ради того, чтобы просто напакостить нам, волчица могла пожертвовать десятком городских стражников и приказать им задержать нас, при этом заранее зная о бесполезности такой затеи. Но хельсы её главный козырь и ими она разбрасываться не станет. Без толпы дикарей под стенами города её популярность резко упадёт, и возможно, кто-то даже задумается над тем, что на трон ярла есть более достойные претенденты. Да и в предстоящей войне с соседями, хельсам наверняка отведена не последняя роль. Не станет она бросать под нас своих союзников, и так уже многих потеряла.       — Твои слова Эбисе в уши, — ворчит Хельга. — Залезай, давай в сани к своей подружке да отправляемся, к утру нужно добраться до Горячего ключа. Чем быстрее это сделаем, тем раньше окажемся в нагретой бане и мягкой постели. И вот припёрло же кое-кого отправлять обоз ночью. Сама-то сейчас няшкается с Токкатой в Роде, а мне выпал жребий натирать задницу в седле. Когда Валаан накладывал своё проклятие душ, ему стоило связать нас так, чтобы и на сотню шагов не могли отойти друг от друга, вот тогда всё было бы по-честному. Трястись в сёдле — так всем троим разом.              Сержант ещё не успевает приказать закрыть ворота, как к нему походит укутанный в чёрный плащ человек.       — Сколько? — хриплым голосом спрашивает визитёр.       — Сотня монет, господин, — испуганно произносит сержант и протягивает человеку кошель с золотом, принимая незнакомца за инспектора, направленного следить за тем, как стражи исполняют свою работу.       — Я спросил, сколько человек, идиот, а не сколько ты содрал за проход.       Человек в плаще не берёт денег.       — Так пятеро из их банды и пара наёмных возничих.       — Уверен? Ты хорошо осмотрел повозки? — с нажимом спрашивает человек в плаще.       — Конечно, господин, ничего подозрительного не увидел, только мешки да ящики, — уверенно сообщает сержант.       — Держи, — незнакомец в плаще бросает стражнику точно такой же кошель, как тот получил от нордки. — Но если ты ошибся или соврал, то знай — скормлю твою печень собакам.       Полы плаща развиваются по воздуху, и фигура незнакомца исчезает в арке ворот.       Сержант опасливо озирается по сторонам, выискивая своих товарищей. Убедившись, что никого из них нет поблизости, он прячет кошель за пазуху. Это золото достанется только ему.