Accio Любовь

Глава 4 — След на струнах Утро было на удивление солнечным. Лондон будто забыл о дождях, но Гермиона знала — такие просветы обманчивы. Как улыбка человека, который прячет шрамы под рукавами. Она стояла перед входом в концертную студию Кассандры Арчер, зажатая между двумя реальностями: своей повседневной работой свахи и той, в которую её втянула смерть. Поднялась по мраморным ступеням —те самые, на одной из которых Кассандра ударилась головой. Окна, высокие и стрельчатые, отражали утреннее солнце. Магия в доме спала, будто хозяйка унесла её с собой. — Доброе утро, мисс Грейнджер, — эльф-домоправитель поклонился, — миссис Арчер часто упоминала вас. Говорила: «У неё настоящий талант чувствовать души». — Спасибо, — мягко ответила Гермиона. — Я… хотела бы осмотреть её рабочее пространство. Может, остались какие-то заметки? — Конечно. Прошу следовать за мной. Они прошли через анфиладу залов — рояль, арфа, виолончель с зачарованными струнами. Всё выглядело нетронутым, почти музейным. Лишь лёгкий аромат духов Кассандры всё ещё витал в воздухе. Лаванда и шалфей. Спокойствие и тревога. В кабинете всё было безупречно: тёмное дерево, стеклянные витрины с редкими партитурами, хрустальные бокалы на подносе. Но Гермиона шла не глазами. Она шла ощущением. И когда подошла к невысокому книжному шкафу у окна, пальцы её потянулись к одной книге, неуместно новой среди старинных томов. «Магическая акустика. Теория и практика». Внутри, между страницами, была записка. Часть фразы проступала тёмно-бордовыми чернилами: «…если он узнает, концерт станет ловушкой. Но если я не выйду на сцену — он поймёт.» Дальше чернила исчезали, растворялись, словно кто-то заколдовал бумагу на полураскрытие. Гермиона замерла. Кто — «он»? Почему концерт — ловушка? И что, если Кассандра предчувствовала… смерть? — Это вы нашли? — раздался за спиной низкий голос. Она резко обернулась. В дверях стоял мужчина лет сорока с чем-то, в расстёгнутом жилете, с платком, выскальзывающим из нагрудного кармана. Густые каштановые волосы, напряжённый взгляд, руки в перчатках. — Талбот Эймс, — представился он. — Скрипач. Партнёр Кассандры по последним концертам. Я… прихожу сюда иногда. Чтобы вспомнить её голос. Гермиона спрятала записку в книгу и кивнула: — Гермиона Грейнджер. Мы с ней сотрудничали. Я подбирала ей партнёров… в другом смысле. Талбот усмехнулся криво: — Ах да. Вы та самая сваха. Про вас ходили легенды. Кассандра говорила, что вы «понимаете не словами, а сердцем». И что это опасно. — Опасно? — Потому что вы можете увидеть то, что людям не нравится показывать. Даже себе. Он прошёл к бару, налил себе немного шотландского огневиски, но не пригубил. — Она изменилась в последний месяц. Стала тревожной. Письма приходили странные. С разорванными печатями. Кто-то явно следил за ней. — Вы говорили об этом с аврорами? — Я не люблю авроров. Они думают, что музыка — это просто шум. А сцена — просто доски. Но иногда именно сцена становится зеркалом смерти. Он взглянул на Гермиону с оттенком подозрения: — Вы здесь зачем, мисс Грейнджер? Похороны были вчера. Вы опоздали. — Я ищу не прощание. Я ищу правду, — спокойно ответила Гермиона. — И, возможно, вы мне поможете. Талбот молчал. Затем поставил бокал и бросил: — В день её смерти у неё была репетиция. Но не со мной. Она сказала, что хочет попробовать «новое звучание». Я считал, она просто устала от меня. Но теперь думаю — она что-то заподозрила. — С кем была репетиция? — Не сказал. Только упомянула: «Если получится, будет магия. Если нет — лучше забыть». Он повернулся к окну, и в его голосе прозвучало странное сожаление: — Знаете, я играл рядом с ней десять лет. И ни разу не услышал от неё, что она меня боится. Но теперь думаю: а вдруг просто не хотел слышать? Когда Гермиона вернулась в офис, на часах было почти шесть. Луна уже заварила чай и сидела в кресле, держа на коленях свиток. — Ты вовремя. Я закончила анализ энергетической совместимости Арчера и Кассандры, — сказала она. — У них полный дисбаланс. Несовместимость на всех уровнях. Такого я не встречала с первого курса. — Но они провели ритуал брачного союза, — прошептала Гермиона, снимая пальто. — Я видела магический тюльпан на месте смерти. Он подтверждает союз. — Значит, кто-то вмешался. Или заставил их пройти ритуал. Против воли, — Луна посмотрела в окно. — Или кто-то очень хотел, чтобы они были вместе. Хотел слишком сильно. В комнате стало тихо. И Гермиона поняла: она только коснулась поверхности. Настоящее — глубже. И темнее.