Знаешь, я так соскучился...

Поздний вечер. Неделю назад у парней закончился концерт, на котором Ясюкевич объявил, что это последнее их выступлений в Москве. По фанатам довольно сильно ударили слова Саши. Как? Почему последний? Почему именно в Москве? На самом деле всё просто. Проблемы с лейблом. Сначала ведь всё вроде бы шло хорошо. Выпускали треки, получали свои деньги и были туры, а сейчас... Сейчас всё совсем по-другому... Каждый выживает как может. Вот и Ваня еле держится, чтобы не сорваться и не напиться, чтобы ничего не помнить. Кирсанов не любитель выпить, только покурить, и то одну сигарету в день. Но ситуация уже начала выходить за рамки разумного. Даже написать и пожаловаться некому. У Ясюкевича жена, ему тупо не до этого, да и они не прям так хорошо знакомы, чтобы Ваня ему ныл. А Аверс что? От него ни слуху ни духу. Только посты в тгк иногда выкладывает и всё. В личку писать ему бесполезно, всё равно не увидит со своим количеством чатов... Довольно неприятно, ведь именно с Паламарчуком белобрысый смог найти общий язык. Уже полночь. Кирсанов одиноко лежит у себя в постели, пытаясь уснуть, но, как обычно, ничего не выходит. Парень недовольно фыркает и переворачивается на бок, смотря куда-то сквозь стену. Какая это уже бессонная ночь? Пятая? Может, вообще седьмая? Что на него нашло, не ясно. После их последней встречи всё пошло под откос. Ваня давно уже неровно дышит в сторону Аверса. А в последнее время все чувства только усилились, как бы он ни пытался их подавить. Расстояние делает только хуже. — Блять... — раздражённо произнёс голубоглазый, опуская ноги на холодный пол. Парень уже на ощупь взял пачку сигарет вместе с телефоном с прикроватной тумбочки и поплёлся к окну. Ну, если не прыгнет, то хотя бы покурит. Голубоглазый вышел на небольшой балкон, облокачиваясь локтями на железные перила. И вот уже горький никотин обволакивает лёгкие, оседая каким-то теплом внутри. Кирсанов прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Мёрзлый ветер приятно оседал на коже, пробираясь под легкие штаны с футболкой. Парень лёг на холодный бетонный пол, продолжая курить. Руки сами потянулись к телефону, и вот уже перед глазами Вани появляется открытый чат с Аверсом. На его удивление тот в сети. Обычно Саша не засиживался до ночи, он любитель лечь пораньше и встать попозже. "Христос воскрес, ты че не спишь?" — написал белобрысый, не тая надежды на ответ. Может там у Паламарчука вообще кто-то появился и ему сейчас тупо не до остального мира. Но ответ не заставил себя долго ждать. На экране выскакивает короткое сообщение: «Воистину воскрес, да я сам хз. Мне не спится, сам-то че не в кровати?» Удивительно. Обычно до Аверса даже дозвониться нереально, а тут... Сам отвечает на сообщения. Сашу точно не подменили? Хотя сейчас это не очень-то и важно. Хотелось просто кому-нибудь уже высказаться, чтобы от груди наконец отлегло и дышать стало легче. "Слушай, а ты далеко? Может по пиву?" — предложил Кирсанов, не надеясь, что Аверс согласится. Ну какой нормальный человек поедет в другой конец Москвы ради одной баночки пива и не самой приятной компании. Ваня же все мозги ему проноет. Но ответ оказался положительным. Ну, судя по картам, Паламарчуку ехать минут тридцать. Нужно немного пожить и желательно не сигануть вниз от такой радости. Ваня курит уже седьмую сигарету, стараясь забыть о своих проблемах и чувствах. Утопить их где-нибудь в глубине сознания и никогда не вспоминать. Но от размышлений его отрывает тихий стук в дверь. Реально ведь приехал. Кирсанов выкинул бычок с балкона, не забыв про свой телефон, и направился к входной двери. Парень устало выдохнул, прокручивая щеколду замка. Дверь поддалась, и перед ним уж стоит до боли знакомый Саша. — Привет, проходи... — пробормотал белобрысый, пропуская Аверса внутрь. Кирсанов отбил ему дружеский кулачок и пошёл на кухню доставать те самые баночки пива, которыми он заманил Паламарчука к себе. — Ты сам не свой в последнее время... На контакт почти не идёшь) — с улыбкой произнёс Саша, проходя на кухню. Парень несильно ударил Ваню по плечу, стараясь его подбодрить, хотя сам он не лучше. Ну у него хотя бы есть антистресс в виде кота, а у Вани из таких льгот только подушка. Не лучший собеседник конечно, но тоже сойдёт. — Сам-то не лучше, угу... — со слабой улыбкой ответил Ваня, протягивая банку пива Аверсу. Голубоглазый открыл свою бутылку и сел на диван, похлопывая по месту рядом, как бы приглашая Паламарчука. Ну а Саше что? Он конечно же сел рядом, тоже открыл банку и сразу же жадно отпил почти половину, будто ему пить вообще не давали всю неделю с из последней встречи. — Я че позвал-то... Знаешь... Я так соскучился по нашим обычным встречам втроём... Когда ещё Саня женат не был... Мы ещё тогда в барах сидели... Ты в одну из таких встреч так набухался... Мы тебя еле вытащили из бара... Ты ещё тогда в кустах блевал... — с улыбкой шептал Ваня, стараясь не заржать в конце. Мда, та ситуация была довольно комичная. Особенно учитывая то, что Паламарчука пришлось забирать к себе, а уложить пьяного Сашу — это задание со звёздочкой. До последнего сопротивляться ведь будет. — Че, реально скучаешь? Я бы даже не подумал, что такой неженка, Кирсанов). Но ты ведь меня не для этого позвал. Скажи честно, как давно ты на меня запал, а? Думаешь, я не видел все эти взгляды? За барабанной стойкой спрятался и тебя не видно? Да у тебя на лбу это написано, Ваня-я-я...) — с ухмылкой ответил светловолосый, наблюдая, как резко изменилось выражение лица голубоглазого. Ага, он его смутил. Считай уже небольшая победа. Паламарчук сам ведь тоже не ровно дышит в сторону Вани уже месяц точно. Сам даже не помнит, чем он его так зацепил. "Любовь с первого взгляда?" Да он в неё не верит. Просто так совпало. — Да пошёл ты... Как открытую книгу меня читаешь... — закатывая глаза, произнёс Кирсанов. Парень немного отпил из своей банки и посвятил её на столик, чтобы не мешала. Он вообще-то душу собирался изливать, а не слушать подъёбы Аверса. Так и пролетел час, а за ним ещё два. И вот уже голубоглазый лежит на диване, пока его голова покоится на коленях светловолосого. А Авер ведь только рад. Ему душу открыли, а это много стоит. — Ясно... Такой ты чувствительный, Вань... Неделя прошла всего лишь, а ты уже на себя не похож... Ты когда по улицам ходишь, тебя в трупом не путают?) — с ухмылкой произнёс Саша, стараясь разбавить обстановку. Ну не может он без своих любимых шуток. Кирсанов же в ответ недовольно фыркнул и ущипнул Паламарчука за бок. Чтоб жизнь малиной не казалась. — Да пошёл ты... Я тебе тут душу изливаю, а ты ржёшь... Вот так ты меня люб... — но договорить Ваня так и не успел. Саша подтянул его выше, чтобы издеваться удобнее было. Ну а если быть совсем честным, то заткнуть его поцелуем. Паламарчук прижался своими губами к губам голубоглазого, слегка прикусив нижнюю губу, чтоб не выебывался. Ну тут Ваня совсем ахуел от жизни. Ладно, этого он точно не ожидал. Но в груди что-то болезненное защемило и заставило тихо хныкнуть в ответ, хотя это было больше похоже на мяуканье кота. — И что это было? — спросил Кирсанов, стараясь скукурузить очень недовольное лицо, что было проблематично. Не мог он долго держать свою недовольную маску. Аверс же блять его как книгу читает. — Ты прекрасно всё понял) — Да пошёл ты нахуй... — Я тебя щас опять поцелую.