Лев, дракон и летучая мышь

Солнечный луч, пробившийся сквозь узкое окно кабинета, упал на гербовой пергамент — два дракона. Ричард Альстер фон Драконфельд-Лорелей сжал губы, перечитывая указ отца: «До совершеннолетия виконтство остаётся под опекой баронии». Опека. Красивое слово для воровства. И кто придумал, что совершеннолетие наступает в двадцать один? — Ваша светлость... — В дверь на цыпочках вошёл слуга, подросток в синей ливрее, он поставил на стол фарфоровую чашку с чаем. Рука дрогнула — золотая чашка звякнула о блюдце. Ричард медленно поднял глаза. Сапфировый взгляд скользнул по пятну на манжете, по трещинке у ручки. — Ты служишь дому Лорелей или барону? — спросил он, вращая перстень с драконьей головой — символом отца. — В-вам, виконт... — слуга задрожал, осознав что будет наказан за небрежность. — Однако, почему-то не уважаешь оба рода, — Ричард встал, и тень от его стройной фигуры накрыла мальчишку. — Пятно — это пренебрежение к роду фон Драконфельд. Трещина на фамильном фарфоре — оскорбление Лорелей. Он махнул рукой. Стражи в синих плащах шагнули вперёд, но дверь распахнулась с грохотом. Вошёл барон Бальтазар фон Драконфельд в чёрных доспехах, пахнущих дымом. — Опять играешь в судью? — усмехнулся барон. — Твой «виконтский двор» пахнет молоком. Детские игрушки. Лучше бы женился, наследник двух родов, — в последних словах звучала явная издёвка. Ричард сжал кулаки под столом. Он ненавидел отца, когда понял, что тот ненавидит его и завидует более знатному титулу, доставшемуся от матери. То, что Ричард отверг дочь маркграфа, богатую и, по заверению многих, безумно красивую девушку, зародило слухи. — Уберите этого ублюдка, — Бальтазар указал на слугу. — И чашу тоже. Твой «наследственный фарфор» скоро весь рассыпется в песок. Стражи в синем замешкались. Ричард почувствовал, как горит лицо. — Десять ударов розгами, — выдохнул он, глядя в окно, где на флагштоке развевался штандарт Лорелей. Когда слугу поволокли, Ричард поймал взгляд юноши — кроткий, преданный, покорный. — Ты слаб, — Бальтазар бросил на стол пергамент с гербом Драконфельдов. — Завтра на совете объявишь о передаче рудников под моё управление. Или я найду способ аннулировать твоё... неестественное положение. Твой брат, с какой стороны не посмотри, достойнее тебя. — Я — законный виконт Лорелей, — проговорил Ричард, впиваясь ногтями в ладони. — И ваши угрозы пусты, отец. Бальтазар засмеялся: — Твоя мать тоже любила высокие слова, пока не подавилась вином. Смерть расставила всё по местам, не находишь? Дверь захлопнулась. Отец ушёл. Ричард схватил чашку, готовясь швырнуть её в стену, но остановился. Мама пила из неё чай с ромашкой. — Ваша светлость, — в кабинет вошёл Леон, секретарь с серебряными прядями в волосах (единственный, кому Ричард разрешал близость). — Вам письмо. Без герба. Конверт пахнул полынью. Всего три слова: «Нужна встреча. Селентиум». И подпись в виде летучей мыши. Леон, заметив дрожь в его руках, осторожно коснулся плеча. Ричард отстранился — прикосновения слишком опасны. Селентиум — часовня на границе виконства. Раз летучая мышь, то встреча явно в полночь. — Кто это? — спросил секретарь. — Призрак, — Ричард сунул письмо в огонь свечи. — Ловушка от отца или что-то в этом роде. В любом случае, я не пойду. Завтра предстоит отстаивать свою независимость на совете. Завтра нужно показать, что он не мальчишка, а может жить в своём замке, доставшемся от матери, носить своё гордое имя и править баронами, в том числе отцом. Виконт грустно улыбнулся, совершенно не веря в успех. Когда Леон ушёл, он расстегнул ворот рубахи, подошёл к окну во внутренний двор. Звуки ударов, всхлипы: розгами секли слугу. Ричард прикрыл глаза, представляя себя на его месте...