Лев, дракон и летучая мышь

Замок Драконфельдов пах железом и дымом — отец приказал разжечь кузнечные горны в подземельях, будто готовился к войне. На самом деле он снабжал оружием короля. Бальтазар не упустит наживы, не барон, а мелкий купец! Ричард шёл по узкому коридору к Совету, щурясь от света факелов. Его синий плащ Лорелей, надетый назло отцу, цеплялся за каменные стены, словно пытался удержать хозяина. — Виконт! — голос прозвучал за спиной, приторный, как патока. Престарелый и толстый Барон Сирил блокировал выход, опираясь на трость с набалдашником в виде обнажённого сатира. Его глаза — два мутных болота — скользнули по фигуре Ричарда: — Слышал, ты... Ищешь поддержки вассалов. Интересно, какими... методами? Ричард попытался обойти его, но Сирил шагнул вперёд, дыхание с запахом коньяка обожгло щёку: — Говорят, ты отказал дочери маркграфа. Странно... Возможно кому-то другому ты уже дал согласие? — он кивнул на портрет на стене. Двадцать молодых гвардейцев в парадном облачении. Слишком прозрачный намёк. Сердце Ричарда сжалось. Он знает. Сама любовь к мужчинам в королевстве не порицалась. Но Ричард — наследник двух родов, должен оставить наследника. Должен в первую очередь себе. Его долг найти жену, но переступить через себя было слишком сложно. — Убирайся. Пока можешь, — прошипел он, чувствуя, как дрожат пальцы. Сирил рассмеялся, обнажив жёлтые зубы: — О, я не осуждаю. У меня был мальчик, похожий на тебя — такой же надменный. Пока я не научил его нагибаться. — Его рука с кольцом-печаткой потянулась к пряди волос Ричарда. Удар пришёл раньше мысли. Кулак в перчатке из драконьей кожи врезался в переносицу Сирила с хрустом. Лорд рухнул на плиты, хрипя: — Ты... сукин сын... — Я — виконт Лорелей, — Ричард стоял над ним, стирая кровь с костяшек. — И если ты ещё раз посмотришь на меня, я вырву эти гнилые глаза. Шаги стражников гулко отдались в коридоре. Четыре солдата в чёрных доспехах с гербом отца схватили Ричарда за руки. — Его светлость приказал: за нарушение мира Совета — в подземелье, — процедил капитан, сжимая его запястье так, что хрустнули кости. Ричард не сопротивлялся. Где-то в глубине, под яростью, шевелилось странное облегчение: не придётся притворяться и быть вежливым на совете. — Бальтазар будет в восторге, — Сирил, прижимая окровавленный платок к лицу, скривился. — Его наследник — дикарь с руками в крови. Когда Ричарда поволокли прочь, он сжал зубы. "Мама... прости".