Выдающийся модельер Собакин.

Выдающийся модельер Собакин. Часть пятая. Соседские и уличные злоключеиия. …Земные и небесные приключения. Название старого художественного фильма,еще из времен Советского Союза. О чем там речь идет, не знаю. Выбрала вместо эпиграфа… Мы шли по улицам весеннего города, прошли их и вышли к дому. Дорога сужалась и понижалась, дорога наполнялась выбоинами настолько, что асфальтовое покрытие совсем исчезало. Мы обошли вокруг пруда, где нынче, в самой середине рукотворного озера, медленно тонуло и погружалось в грязь и ил многоэтажное здание не то центра микроэлектроники, не то будущей микрохирургии… Возведенный почти до крыши панельный, местами железобетонный и кирпичный долгострой, не был достроен полностью, потом заброшен. Теперь Центр косился на нашу группу: Я, мой ребенок, собака, всеми провалами чернеющих впадин - глаз, никогда незастекленных окон так, как будто бы на всей Земле времена ужастиков из Постапокалипсиса уже наступили, уже пришли... Не позволяя себе вдохновляться ужасами реальной нашей жизни, не разрешая себе даже мечтать о том, как это бывает, когда на Земле после Великой Ядерной катастрофы остались в живых только мы трое, я вертела головой, я постоянно оглядывалась. Раз в десять лет, всем городом поднимался вопрос, как проблема, раз в десять лет громко, и в прессе тоже, начинал обсуждаться вопрос: - А не пора ли собраться всем миром и не пора ли нам восстановить, реконструировать и отремонтировать заброшенный Центр до уровня возможного использования здания, как Центра Микроэлектроники или же, в этом здании, проживания людей, как в обычном многоквартирном доме? Потом о ремонте здания благополучно и надолго вновь забывали. А пока, около пруда, в густой и жёсткой осо́ке любили жить и прятаться от людей стаи бездомных и беспризорных собак. И лучше всего, не надо бы нам, этим собакам на глаза попадаться… Но то ли Бог нас сегодня помиловал, то ли нам просто повезло, крутила я головой по всему периметру обзора и напрягалась всем телом, напрасно. На всей дороге от пруда и Центра Микроэлектроники к дому, никто из всей стаи бродячих и злых собак нам с ребенком и щеночком не встретился. Дорога продолжала сужаться и понижаться. На этой дороге появлялось всё меньше асфальта и всё больше впадин с большими и грязными лужами. И если бы я хотела бы или умела бы хвалиться то, гордо надувая щеки, могла бы всем заинтересованным окружающим и слушателям говорить: - Мы живем в коттеджном поселке. У нас коттедж на две семьи. И была бы полностью права. Посреди города, почти в самом его центре, располагалась небольшая деревня, наполненная ветхими домами. Старые домики выкупались понемногу частными лицами и сносились. На их месте отстраивались новые коттеджи в три, очень редко в два этажа. И среди этой новой, коттеджной деревни оставались два ветхих барака. Каждый из этих бараков действительно был на две семьи. Я своим благоустроенным жильем гордилась всё то недолгое время, пока его получала. - Старая казарма для офицеров бывшей летной школы, вот что такое наш новый дом. - Размышлял и объяснял мне муж, оглядывая благоустроенный коттедж. Я только пожимала плечами, в ответ на вопросительный взгляд мужчины: - И что же за чудное жилье ты для нас всех взяла? - Я вновь пожимала плечами. Особого - то выбора никакого для нашей семьи, при получении жилья, как подарка, в МЭРии, то и не было… И не считала, вслед за мужем, более продвинутым, городским и столичным жителем, что провалились мы в неизвестной машине времени в те давние прошлые времена, когда личный туалет, а не общественный, на пять очков - посадочных в туалете мест, во дворе, а не на улице, через два квартала, был удачей и настоящим благодея́нием. Вот только эти давние времена закончились лет сорок назад!... Подумаешь! Я, вместе с отцом, сельским ветеринаром, половину области, в своём, собственном, детстве изъездила. И всегда отец получал именно такой коттеджик - бара́чек на две семьи. Деревянный барак был или каменный, но всегда за стенкою жили соседи. И, Слава Боу, что были соседи только одни! Чем ближе подходили мы к нашему дому, тем больше я этим домом гордилась. У нас был двор и небольшой участок. С землёю и разными растениями. И в этих растениях можно было свободно выгуливать и даже выпускать без присмотра собственного кота! Теперь же я несла на руках домой щеночка! Не заворачивала его, не прятала, как подобранного бездомного котёнка под куртку. Не умоляла животное на ближних по́дступах к дому: - Пожалуйста, не мяучь, не пищи! Дай мне донести тебя тихонечко до дома. Потом, если все будет хорошо, ты не заболеешь от уличного голода, к нам привыкнешь, я выпущу тебя в наш садик и огород. Кошки не умеют жить только внутри двора. Немного подрастая и научиваясь самостоятельно есть, котята «выходят на промысел». Они слоняются по улице. Они заглядывают «в гости» к соседям. И, если соседи - люди попадаются хорошие, то выставляют они для котят чашку с кошачьим кормом. Но могут некоторые соседи, иногда, случайно или как - то так, накормить котеночка отравой для крыс и мышей. Тогда котёночек приползает домой и тихо во дворе умирает. Или пропадает, не приходит больше домой, неожиданно и совсем. И, самое главное, нельзя говорить никому из соседей, что котеночек наш, что я его недавно из беспризорных найденышей - котят с улицы принесла. Анонимность повышает шансы котят навыживание. Не знают ведь пока ещё соседи - наш это беспризорный доходяга - котеночек или он Очень Породистый Кот Главы Всех Нотариусов Нашего Города. И кто же рискнет обидеть Главу Всех Нотариусов, чтобы извести ее шикарного, обязательно очень и очень породистого кота! Да, повышала анонимность кошачьего заселения шансы каждого котеночка на выживание! Поэтому на вопросы соседки, наш ли это кот, я храбро и искренне врала: - Не знаю, первый раз этого котенка вижу! Хотя нет! Второй! Раз видела, как он выходил со двора нашей соседки - Главы Всех Нотариусов НашегоГорода. Возможно, это её новый кот. Не чувствовала я в тот момент себя ни Святым Петром, ни Иудой из Святого Писвния, который трижды за ночь отрекался от Христа, перед тем как его, Иисуса Христа, на казнь распятием повели. Я знала, что своей ложью я спасаю кота от отравления, погубления, пропадания... А если мой подобранный на улице котеночек дорастал до взрослых лет и до размеров большого кота, то его шансы на жизнь сильно повышались. Потому что каким - то коллективным соседским разумом, соседи знали, что если этот кот, что полгода мелькает своей расцветкой, окрасом, пушистым хвостом, перед глазами у них, то, значит, этот кот чейный - то. И это обязательно кот одной из уважаемых в этих местах, соседской семьи и, значит, этот кот нужный, он - конвенциональный! И, раз уж этот, примелькавшийся в общих соседских глазах кот, все время здесь живет, то он и дальше может тут жить. Соседи жили среди города приво́льно и вольго́тно, как в деревне. Соседи растили на открытых грядках своих огородов и участков помидоры и огурцы. И часто, и очень дружески, жаловались мне, что ходят по грядкам невоспитанные коты, топчут коты, как мамонты, нежные всходы моркови и баклажанов. И даже, о ужас! Рискуют коты отрыть на грядке ямку и нас&сать под нежный зеленый кустик. А зарывая ямку, котенок или кот обязательно загубит всё насаждение. Поэтому он должен быть беспощадно изничтожен! Не кустик томата, конечно же, а котенок или кот. И хуже всего для соседей были маленькие, игручие, озорные, котята. Поэтому, пропадали котята постоянно… А то, что без кота в доме, стоя́щем на земле, жизнь не та, мои соседи не понимали. Двойной волной приходили посреди года мыши. Весной, когда оттаивала земля. И было мышам в полях голодно. И поздней осенью, когда тоже становилось холодно, расплодившееся мышиное поголовье скатывалось в погреба́ и подвалы, искало там убежища и тепла. Я ужасалась тем болезням, которые могли принести с собой мыши: Туляремии, мышиной лихорадке. И я кричала мужу: - Спаси! - когда включала свет на кухне и видела, как мышь свободно и грациозно балансируя хвостом, шла по моей посудной полке, облазавши лапами всю чисто помытую посуду. Или старалась мышка жить всем мышиным семейством в продуктовом шкафу. Или же занимала под жилплощадь газовую плиту. И сильно, и возмущенно, пищала мышь на меня, обеспокоенная счастьем своих мышат - малышей, когда я хотела разжигать огонь в газовой плите, ради приготовления обеда… Конечно же, лучший лев и тигр в нашей семье был наш Муж и Папа! Как тот заправский сна́йпер, охотник - сибиряк, муж залегал или заседал в засаде, муж охотился. И бил из пневматической винтовки, стараясь попасть точно в глаз. Вот только вместо соболя или бе́лки, посреди ночи, среди выстрелов, грома и шума, нам доставалась замученная и подраненная пневма́тикой мышка. Которую тоже и немедленно, становилось мне и ребенку жаль. Нет, кошки справлялись со своей работой по уменьшению поголовья мышек в доме незаметно и тихо. И точно так же тихо, от всей соседской любви и ласки, кошки пропадали… Поэтому я шла вместе с ребенком домой и не пряталась, поэтому я так счастлива была, что несу на руках домой сегодня не котёночка маленького, а щенка…