Выдающийся модельер Собакин.

Выдающийся модельер Собакин. Часть четвертая. Выбор цели - 3. Счастье сидело в ней пушистым комочком. Не очень точная цитата из книги А. Грина «Алые паруса». Вместо эпиграфа… Мы возвращались все вместе, всё тем же самым маршрутом: Мимо большой и нарядной церкви, мимо луж, мимо деревьев, что ёжились от порывов прохладного, до ледяной сырости, ветра, что прилетал к нам с просторов большой и могучей, поэтому пока ещё непрогретой весенним солнышком реки. Мы проходили мимо вывороченных весенними снегозаносами и грязеразливами асфальтовых и бетонных неуклюжих глыб. И даже проезжающие рядом автомашины, что спотыкались на колдобинах, как на колдо(ё)бинах могли только лишь обдать потоком грязной воды. Но не испортить нам настроение. Счастье сидело во мне пушистым котенком, понимала я вслед за Ассолью, героиней из книги Александра Грина. Наше счастье было намного больше котенка. Счастье ворочалось, счастье сопело и скреблось маленькими лапками, счастье норовило прокорябать своими коготочками мое пузо, оборвать свитер и выйти на волю уже вырвавшись из моей спины. И, в общем, наше новое счастье оказывалось при переноске его в тепле и под курткой, настолько неожиданно сильным, что я вспоминала и сравнивала силёнки маленького котёнка, любого беспризорного найдёныша, который, подобранный с улицы, заваливался сразу же в уголочек моей куртки и потихоньку сопел, отогреваясь в блаженном тепле большого человеческого тела... Измученный своей прошлой бездомной жизнью беспризорный котенок шевелился сла́бо, вываливаться из - под подо́ла куртки не старался, мне беспокойства особого не причинял. Наше новое счастье оказалось таким агрессивным! Оно попискивало и взлаивало тонким голосочком. Оно не хотело сидеть под курткой! И было такое сильное! Намного сильнее, чем мог бы быть кот такого же возраста и размера! Я только теперь понимала, как же нам повезло. Счастья должно быть много! Его не бывает, не может быть слишком много! Мы уходили всё дальше от многоэтажного дома с собачьим семейством из беспризорных собак и щенят, что прижились в том дворе. И я начинала осознава́ть, как же нам повезло! Спустились с ребенком во двор и подошли к собачьему семейству ближе. Прикормленные людьми щенки совсем не боялись людей. Они подходили к нам близко, щеночки виляли хвостиками. И даже мой ребенок забывал на миг про свой мучительный, постоянный и сильный «собачий» страх… Мы обсуждали, какого же щенка возьмем сейчас домой из тех собачьих малышей, которые около нас кружились. Пришла к нам близко, помахивая дружелюбно хвостиком, небольшая белая собачка, далась в руки, лежала на руках и глазки блаженно прикрывала. Малюсенькая собачка разрешала себя гладить, переворачивать, рассматривать и изучать. Но мы не должны были забрать к себе домой щеночка - девочку. Нам не нужна была во дворе очередная стая из взрослых кобелей. Маленький щеночек - девочка вырастет, будет спариваться, потом размножаться, и я ничего не смогу с этим поделать. И даже если я, в период собачьей охо́ты и течки буду закрывать нашу собачку в будку или забирать домой, то ничего изменить не смогу. Обоняние у собак настолько тонкое, что учуявши те́чную суку, кобели со всего района будут сбегаться к нам во двор. - Кобель он, и есть кобель. Его и пятиметровый забор не удержит!Перепрыгнёт и побежит! - Существовала в нашей деревне довольно точная присказка про собачье поведение, ругательно перенесенная на некоторых неприятных или неукротимых односельчан - людей. Поэтому сейчас, на правах эксперта, я изучала расположение на маленьком щенячьем животе - п&иськи. Или, как говорил всегда муж про детей - пи&письки. И мне никак нельзя было ошибиться. Нам очень нужен был щеночек - кобелёк. Поэтому, изучивши тщательно щенячий животик, решила, что беленькая собачка - девочка. И сообщила об этом своему ребёнку. В этом возрасте у щенят почти отсутствуют едва заметные яйца. И почти неразличимы другие половые признаки, отличающие будущего самца от будущей собаки - самки. Поэтому нам очень нужен был щенок с пи&писькой точно посередине живота. Крупненький рыжий щенок подошел к нам необдуманно и неосторожно, оказался слишком близко. Я наклонилась и сцапала его. Щенок дернулся, трепыхнулся, собираясь убежать, но не успел. Взяла в ладони, перевернула на спинку, сказала ребенку: - Это он! - Пи&писька у щенка располагалась точно посередине живота. Это был нужный нам щеночек. Кобе́ль! И, распрямляясь со щенком, я обнаружила, что за мною следят очень внимательные посторонние глаза. Это была собака. Взрослая собака наблюдала за нами, смотрела, как мы выбираем, потом забираем одного щенка. И сразу стало так холодно, до озноба. Не понимала я, как будет реагировать мать щенка, если её сыночек откажется уходить вместе с нами, будет сопротивляться или завизжит. И я сказала своему собственному детёнышу, тоже небольшому, невзрослому ещё, щеночку: - Уходим. Щенка мы выбрали. Ты со двора той же самой дорогой первым уходи. А мы со щеночком пойдем следом за тобой. Ребенок послушался меня, ушёл мне за спину, стал по тропинке со двора уходить. Я пятилась, щеночка в руках держала. На взрослую собаку старательно старалась не смотреть. Мир замер, тоже перепуганный, вокруг меня. И я боялась это оцепенение спугнуть. Не думала, не знала, ничего не понимала… И только споткнувшись сначала пяткой, потом всей левой задней ногой о тротуарный бордюр, невысокий бетонный блок, что лежал на самом выходе из двора, загораживая посторонним машинам въезд во двор и выезд, позволила себе помечтать совсем немного, что мы с детенышем уже спаслись. И щенка вместе с нами от взрослых собак унесли. Мы выбирались к трамвайной остановке, мы начинали осматриваться, потом начинали смотреть по сторонам смелей. Собачья стая нас не преследовала. И всё таки мы, постаравшись спутать следы, немного постояли среди людей, ожидающих транспорта на трамвайной остановке. Только тогда, после того как у меня успокоилось сердце и перестали трястись руки. Не за себя боялась, боялась что стая собак набросится и разорвет при мне моего ребёнка… Я успокоилась немного и поняла, что из всех своих сегодняшних страхов я помню только строгие собачьи глаза. Не помню я ни рост, ни окрас, ни строение тела собаки, что в том дворе, где мы брали щеночка, стояла рядом и пристально рассматривала нас. И только лишь тогда, успокаиваясь, я разрешила себе подумать, что кажется, наша авантюра - забрать на воспитание бесхозного или бездомного щеночка, закончилась для нас с моим детенышем исключительно удачно. Потому что щенка мы с собою унесли и забрали. И собаки нас выпустили. Не растерзали, не догнали, не лаяли, моего ребенка еще больше не испугали. Мы возвращались домой знакомыми весенними улицами. Наше хвостатое счастье трепыхалось у меня под курткой и было рыжим самоуверенным щенком. Со второй половины дороги счастье не захотело жить где - то в темноте и у меня под курткой. Гневно и визгливо повизгивая и взлаивая потребовало не уносить его незна́мо куда, а немедленно возвратить туда, откуда взяли, в уютный и обжи́тый многими собаками двор между двумя многоэтажными домами. И, подтверждая всю серьезность своих намерений, наше будущее счастье закогтилось прямо в моем животе, заворочалось и зацарапалось. Успокаивая рыжего щеночка, поглаживая его, когтя́стые лапы подальше от своего живота убирая, я подумала: - Быть может, та собака, которую я так сильно испугалась, совсем и не была мамочкой нашего рыжего щеночка? Поэтому и разрешила нам его сегодня забрать? И ничем не стала препятствовать?...