Пока не станем едины.

      – "Как ты смеешь?! Как ты смеешь так влиять на меня?! Ты ничего для меня не значишь! Ты просто... ошибка!"

Преданность:

      Флеймвор, чья верность когда-то безоговорочно принадлежала Мегатрону и делу десептиконов, теперь безраздельно предана своему земному избраннику. Всё остальное меркнет перед этим новым, всепоглощающим чувством. Она готова отбросить вековые догмы и принципы десептиконов ради исполнения его желаний. Если он захочет мира, она отложит оружие. Если он пожелает искоренить врагов, она станет его безжалостным палачом.       – "Я готова на все, лишь бы видеть твою улыбку."       Идеалы десептиконов, годами формировавшие её мировоззрение, её вековая ненависть к автоботам – всё это теряет свою значимость. Её вселенная сужается до размеров этого человека. Если её происхождение и принадлежность к десептиконам поставят его в опасность, она без колебаний предаст своих бывших товарищей. Её лояльность всецело принадлежит ему, и только ему.       – "Ты – моя фракция, моя семья, мой мир."       Она жадно впитывает его ценности, лелеет его мечты и стремится к достижению его целей. Она будет неустанно говорить о них, яростно защищать их и самоотверженно жить ими, даже если раньше они казались ей смешными и нелепыми.

Защита:

      Флеймвор превращается в его личную крепость, в его неусыпного стража, в его безжалостного берсерка. Любая, даже самая незначительная, угроза, будь то физическая или моральная, вызовет в ней неудержимую ярость, способную уничтожить всё на своем пути. Она будет безжалостно расправляться с врагами, не оставляя за собой ничего, кроме искореженного металла и безжизненных тел.       Она не станет пассивно ждать, пока опасность материализуется. Флеймвор будет непрерывно сканировать окружающую среду, проникать в системы безопасности, нейтрализовывать потенциальных врагов еще до того, как они успеют предпринять хоть что-то. Его безопасность становится её единственной и абсолютной миссией.       – "Я вижу всё. Я знаю всё. Я всегда буду на страже, чтобы уберечь тебя от любой беды. Мы же семья."       Её мрачная привычка оставлять изуродованные тела в качестве предупреждения вновь всплывает на поверхность, но теперь это не просто тактический ход, а демонстрация последствий для тех, кто осмелится бросить хоть косой взгляд на её возлюбленного. Сообщения становятся еще более жуткими и показательными, служа напоминанием о том, что ждёт каждого, кто посмеет посягнуть на её мужчину.       – "Это напоминание. Ты – мой. И если кто-то забудет об этом, он заплатит."

Забота:

      Её забота становится удушающей, всепоглощающей. Она контролирует его питание, следит за его здоровьем, устанавливает строгий режим сна. Она стремится оградить его от любых неприятностей, от любого стресса, что в конечном итоге может привести к тому, что он почувствует себя заточенным в золотую клетку, лишенным свободы воли.       Она превращает его жилище в неприступную крепость, и в то же время заботится о том, чтобы в доме было максимально комфортно и уютно.       Всё, что принадлежит ему, автоматически становится частью её владений. Она приходит в ярость, если кто-то осмелится прикоснуться к его вещам без её, конечно, и его разрешения.       – "Это моё, потому что это твоё. И никто не имеет права прикасаться к этому, кроме меня."

Ревность:

      Ревность становится её постоянным спутником, отравляя её разум параноидальными мыслями и подозрениями. Она ревнует его ко всем и ко всему: к его друзьям, к его коллегам, к его увлечениям, даже к его прошлому.       Любая, кто, по её мнению, может представлять угрозу для их отношений, будет немедленно нейтрализована. Методы, которые она использует, могут варьироваться от шантажа и запугивания до более радикальных и жестоких мер.       – "Я всего лишь решила эту проблему. Она больше никогда не встанет у нас на пути."       Она постоянно подчеркивает его принадлежность к ней. Она хочет, чтобы весь мир знал, что он принадлежит ей, и только ей.

Идеализированный облик:

      – "Ты – моя жизнь. Ты мой. И ты всегда будешь моим. Навсегда."       Она убеждена, что только он способен по-настоящему понять её, что только он видит её истинную сущность, скрытую под маской безжалостного воина. Она открывает ему свои самые сокровенные мысли и чувства, которые никогда и никому не доверяла.       Она считает его своим спасением, избавившим её от одиночества, от ярости, от вечной войны. Она верит, что он дал ей новую цель в жизни, наполнил ее существование смыслом.       – "Ты – мой. Понимаешь? МОЙ. Независимо от того, как это произошло, не имеет значения. Суть в том, что ты принадлежишь мне. Твоё сердце, твои мысли, твоё тело – всё это моё. И я не позволю никому и ничему отнять тебя у меня. Ты создан для меня. И я создана для тебя. Не делай это трудным для нас двоих..."

|||

      Под сенью её обычно непроницаемой маски проглядывала уязвимость, доселе неведомая ей самой. Флеймвор, десептикон, чей разум был острее лезвия, а воля крепче стали, теперь дрожала в его объятиях, подобно буревестнику, сбитому штормом. Сквозь броню, выкованную из битв и предательств, пробивались рыдания, тихие и мучительные, словно трещины, расползающиеся по безупречной поверхности.       Он, человек, столь малый и хрупкий рядом с её механическим величием, был её тихой гаванью. Его прикосновения, невесомые и теплые, скользили по её лицевой, стирая влажные дорожки, которые выдавали смятение, кипевшее внутри. Его присутствие, простое и нежное, было словно луч света, пробивающийся сквозь туман.       Она долго сражалась с этой неизъяснимой силой, пыталась доказать, что не подвластна ни инстинктам, ни сентиментам. Она хотела уверить себя, и прежде всего его, что связь, возникшая между ними, – не более чем случайность, сбой в программе, который можно исправить. Но каждое усилие освободиться лишь туже затягивало узел, связывающий их судьбы.       И вот, уступив напору эмоций, она позволила себе упасть в его объятия, сдаться на милость чувств, которых так долго боялась. Омыватель тёк сам собой, словно плотина, наконец прорванная яростным потоком, от осознания своей уязвимости, и облегчение оттого, что больше не нужно притворяться сильной.       В его объятиях она ощущала парадоксальное сочетание тепла и холода. С одной стороны, он был воплощением её слабости, живым напоминанием о том, что она утратила контроль над собой. С другой – он был её единственным прибежищем, источником утешения и понимания, которого она никогда прежде не знала.       Под тихий шепот ласковых слов, Флеймвор плакала, словно очищаясь от скверны войны и ненависти, ластясь, подобно кошке, которую пригрели на груди. Она плакала о прошлом, которое уже не вернуть, и о будущем, которое было полно неопределённости. Она плакала о любви, что стала одновременно её крестом и её спасением.       В его присутствии она переставала быть солдатом и становилась просто женщиной, обнажившей свою искру перед тем, кто не побоялся обжечься о её пламя.