Позволь коснуться твоей души
18 мая 2025 г., 00:10
Должен ли я понимать всю глубину отчаяния?
Понимал ли вообще Ванилла до конца происходящее? Казалось всё, что окружало его, было где-то далеко, почти неуловимо. Каждый новый вздох, каждые минуты, проведённые в замке — это было похоже на бесконечную пытку. Каждой клеточкой собственного тела ощущалась липкая и противная ложь, словно он давно в ней повяз. Возможен ли был другой исход? Хотя бы малейший шанс на изменение последствий, что коснулись его души и чувств. Одиночество так давило на затылок, сопровождая нагнетающей тишиной. Почти всё время он проводил в компании самого себя. Бесконечно длинные коридоры вставали перед взором. Лишь одним своим видом они описывали степень его безумия и изощренных идей. Везде было это склизкое ощущение вечного наблюдения, словно тот был музейным экспонатом для многочисленных посетителей. Древний не хотел оставаться наедине с Шадоу. Стоило лишь разуму до конца осознать что он присутствовал рядом, появлялось животное чувство скрыться с поле зрения того. Запереться в покоях, свернуть за угол, полностью исчезнуть, лишь бы снова не чувствовать его зловонной ауры, целиком и полностью окутываемой ложью. Имел ли Ванилла вообще какие-то права, находясь во владении шута? Чужие руки были ледяными, каждое касание сопровождались мурашками и непонятным осадком на душе. Милк редко проявлял тактильность, а ещё реже подходил совсем близко, касаясь горячим дыханием уха Пьюр Ваниллы. Такой контраст между внезапной нежностью и противным одиночеством заставляло что-то трепыхать в собственной груди. Нельзя было отрицать что какая-то часть себя ликовала от компании арлекина, когда вторая стремилась быть подальше. Эти метания заставляли больше мучаться, находясь в невыгодном положении. Неужели он так быстро начал сдаваться? Безумно сложно было давать отпор, а особенно убеждать себя в том, что каждое слово Зверя было ложью. « — Всё, что было дорого тебе кануло в бездну, — ликующе проговаривал Милк, — твои друзья давно мертвы! Тебе некуда возвращаться. Не к кому. » И Ванилла верил. Действительно поверил его словам. Когда его окружали одни лишь книги в библиотеке, мрачные коридоры и компания в виде лица Шадоу, воля дрогнула и прогнулась под натиском чужих когтей. Если ему некуда идти, то для чего бороться дальше? Холодные прикосновения рук уже не так страшили, как было поначалу. Древний начинал нуждаться в этих редких проявлениях хоть какого-то тепла. Ему нужно было с кем-то поговорить, находиться как можно меньше наедине с самим собой и мыслями, что пожирали нервные клеточки, изводя себя до изнеможения. Завтрак, обед и ужин они должны были проводить строго за общим столом. Каждый раз, заходя в трапезный зал, длинный стол ломился от различных изысков и напитков. Пьюр Ванилла всегда задавался вопросом, зачем столько еды, если и половина всегда была не съедена? Милк сидел сбоку, на роскошном троне, с кобальтовой велюровой обивкой и золотыми узорами на подлокотниках, в то время как Древний сторонился и сидел как минимум через одно место на обычном деревянном стуле. Он не решался заводить разговор первым, не позволял себе этого. Синие волосы Зверя вились, а глаза на них были словно устремлены в сторону Ваниллы, анализировали и наблюдали за каждым движением его руки. Он чувствовал затылком этот взгляд. Или так думал только он сам. Шут никогда не говорил куда он уходит после трапезы, молча вставал и цокая каблуками, покидал зал, оставляя другого снова одного. Оставлял в изоляции от всего мира. Было так тоскливо в одиночку покидать вслед за ним помещение, в абсолютной тишине шагать держась ближе к стене к уже излюбленной за всё это время библиотеке, и проводить досуг в компании книги. Ванилла садился на мягкое кресло и ставил свой посох в сторону пергаментных страниц. Только так он убегал от этой мерзкой реальности, позволял себе расслабиться в выдуманном автором мире и находя себе утешение. А когда чтение порядком надоедало, Пьюр Ванилла прогуливался по Шпилю Обмана, рассматривал каждую деталь и старался запомнить расположение декора, каждый узор на сапфировых обоях. Хоть это и бессмысленно, уже через пару часов всё поменяется и любой уголок замка станет неузнаваем. Здание идеально описывало владельца. Такое же пугающее и невменяемое, но в этом было что-то. привлекательное. Везде сплошной обман. Древний не ждал помощи, освобождения или милосердия над его израненным долгими пытками разумом, лишь смиренно наблюдал как дни менялись между собой. Терпение потихоньку сгорало и обращалось в пепел, грудная клетка сжималась от предвкушения перед тем, как Зверь снова пожалует в его покои. Хоть как-то скрасит жалкие пару десятков минут.***
Незадолго до сна Древний любил немного ностальгировать по прошедшим дням, когда не было и малейшего намёка на то, во что всё обернется и где он будет вынужден находится в «плену». Разговоры с друзьями, пикники, легкие поглаживания любимых кремовых овец и ласковое пение птичек, что ласкали слух и приносили умиротворение. Ванилла и вправду скучал по тем временам, когда он не нуждался во внимании арлекина, когда его воля была прочнее стали и когда жил привычной для себя рутиной. Тёплые воспоминания и вправду спасали его измотанную душу и не давали полностью сойти с ума в этой приторной пелены лжи. Отдаленно в коридоре слышался уже привычный стук каблуков, нарастающий с каждой секундой, а затем прекращаясь перед его комнатой. Дверь с легким скрипом начала открываться и в дверном проёме показалась знакомая синяя макушка с извивающимися, словно змеи, локонами. Шадоу самодовольно улыбался, как всегда в своём репертуаре. Стоял специально долго и томил, прежде чем соизволить шагнуть в сторону Ваниллы. Интересно, а без каблуков он всё также был бы выше него? Размышлять над подобным уже вошло в привычку Древнего, всё лучше чем сидеть с полностью пустым сознанием. Он пришел, и неважно с какой целью, главное что не придется дальше тосковать сидя в гордом одиночестве, можно поговорить хоть на какую угодно тему. Но первым заговорить Пьюр Ванилла наврятли решится. Шут назло тянет оглушающее молчание, будто его целью было чтобы Ванилла оглох от навязчивой тишины. « Ну же, говори» — думает Древний, параллельно с этим осознавая насколько же он стал сломленным и как сильно втоптал остатки гордости глубоко в землю. И Зверь говорит. — Нилли, как долго ты будешь избегать меня? Первый вопрос и сразу же в лоб. Пьюр Ванилла действительно его избегал, несмотря на жуткую нехватку внимания со стороны Милка. Он не хотел позволить себе ещё больше привязаться к Шадоу, не хотел до конца быть захвачен этими нитями обмана, словно леска, медленно режущую плоть. Неужели Древний действительно столь ослаб за такой короткий промежуток времени? В голову врезается вопрос: А что ему ответить? Милк не любил долго ждать ответа, он требовал его незамедлительно, одним только своим нетерпеливым взглядом и прищуром глаз на собственных волосах. Покачивая бедрами, шут подходил всё ближе, не давая и шанса на отступление или увиливание от вопроса. Если он чего-то желал, значит получит, это Пьюр Ванилла усвоил в первое время пребывания в замке. В помещении повисла вечная, как казалось Ванильному Королю, тишина. Она создавала давление, словно обратный отсчёт до чего-то плохого. Тянуть с ответом нельзя, он просто не имел права не ответить. Присутствие арлекина будто нагнетало атмосферу, не давало полностью сконцентрировать своё помутнённое сознание и сформулировать ответ в голове. Тоскливая безысходность накатывала всё больше. Её холодные щупальца коснулись лодыжки, а затем стали подкрадываться к груди, желая достать до самого сердца и сжать так, насколько это возможно. Прежде чем этого успел осознать Ванилла, его слова уже вырвались из уст: — Неужели так плохо то, что я не хочу привязываться? — проговорил словно под гипнозом тот, уже жалея о сказанном. Ответ Пьюр Ваниллы дал зелёный свет для манипуляции арлекина, он это прекрасно осознал и уже готовился к наихудшему сценарию. Лёгкая тревога вызвала тремор в кончиках пальцев, стоило только смешку Зверя дойти до ушей Древнего. Собственные щеки заалели не то от стыда, не то от смущения смысла сказанных ранее слов. Кажется он сам подписал себе смертный приговор. Голос Шадоу был так приторно сладок, он обволакивал тело и не позволял сдвинуться даже на миллиметр. Всё это было очередной его игрой, любимым азартом. Он находился слишком близко к Ванилле и лёгкое прикосновение чужой руки на плече оставляло след, который в следующий миг пылал пламенем и также резко потухал, оставляя кисловатое послевкусие, а затем чувство, что чего-то стало не хватать. Этот неоднозначный жест не оставил без внимания Древнего. Милк так редко касался его и сейчас что-то подсказывало что это прикосновение не будет последним за сегодняшний день. Он больше не замечал как сильно сжималось от волнения сердце. Ему оставалось только затаить дыхание, ожидая когда рот шута откроется в намерении что-то сказать в ответ, как это был бы ящик Пандоры. — Оу, я не думал что одиночество тебя так сильно сломит, что ты начнёшь нуждаться в моём внимании, — несвойственно тихо ответил Шадоу — Но знаешь, это неудивительно, что тебе ещё остаётся, когда понимаешь что находишься в ловушке? Это был скорее риторический вопрос, но почему-то Ванилле хотелось ответить на него. Он по прежнему удивлялся как же хорошо Милк умел читать его как открытую книгу. Ему не нужно было что-то говорить лишний раз, объяснять, он схватывал на лету и уже использовал так, как хотел только он. Они оба замолчали на какое-то время. Ванильный король медленно шёл к выводу что от него и вправду ничего скрыть не удастся, как и предугадать следующее действие. Разум Зверя был хаотичный, запутанный и безумный. Попытаться понять его чуточку лучше и самому не увязнуть в липком мраке было почти невозможно, от чего Пьюр Ванилла не решался даже попытаться. — Скажи, — снова заговорил арлекин, нависнув над ухом Древнего — Ты хочешь чтобы я снова дотронулся до тебя? До твоей души? Ты хочешь быть ко мне ближе? Действительно, а желает ли этого сам Ванилла? Первая мысль в его голове будет «Нет», но на деле он хотел больше внимания Милка, больше касаний и взгляда на себе. Ему казалось что такого странного желания у него не должно было возникать, но представив чужие когтистые руки на своих, все сомнения исчезали и на их место приходило осознание что всё так и должно быть. Древний никогда не рассматривал Зверя в таком плане, мог ли кто-то вроде него вообще любить? Заботиться? Но с другой стороны запретный плод манил, хотелось полностью отдаться этому порыву и ни о чем не жалеть. Одна секунда, две.. Десять, и Ванилла наконец-то ответил: — Я.. Да, я хочу, — словно завороженный, он отбросил все свои принципы куда подальше, не желая о чем-то сейчас задумываться. А Шадоу ещё раз повторять не нужно, он обхватывает своими руками руки Ванильного Короля и тянет на себя ближе, едва соприкасаясь губами к губам того. Пьюр Ванилла теряется в этих ощущениях, пьянеет и поддаётся ложному чувству что теперь всё хорошо. Это был почти невинный поцелуй, похожий на детский и нелепый, но с каждым мгновением он переходил в чувственный, пылкий и страстный. В покоях воздух словно накалялся, становилось жарче и даже вдыхая полной грудью, лучше не становилось. Древний никогда не чувствовал подобного, всё это было в новинку. Он страшился сделать что-то не так, движения были робкими и неуверенными, но арлекин перехватил всю инициативу изначально. Ванилла чуть приоткрыл рот, а Милк углубляет поцелуй, проникает своим языком в чужую ротовую полость и касается языка короля. Едва слышимый вздох срывается с губ того и шут будто сходит с ума ещё больше. Его руки переместились на чужую талию, пока Пьюр Ванилла одной рукой приобнял Шадоу за шею, а второй оперся на мягкую простынь кровати. Всё казалось таким неправильным, но в то же время всё так и должно было быть. Наконец, они разорвали поцелуй и запыханные, переглянулись, после чего арлекин бросил пару слов. — Ты и вправду сломался. — Я знаю, — ответил Ванилла, не скрывая очевидного. Они ещё немного так смотрели друг на друга, прежде чем снова слиться в горячем и влажном поцелуе. Зверь больше не собирался медлить, он разорвал поцелуй и торопливо принялся снимать чужую тёмно-синюю мантию с золотыми вставками. Под ней скрывалось довольно подтянутое тело в чёрном боди. Как же этот вид заводил Милка. Очерчивая худыми костяшками впалый живот Древнего, он наблюдал за реакцией того. А Ванилла даже слова не мог сказать, его щеки рдели и отдавали жаром, как если бы температура подскочила до сорока. Он стеснялся и по его прищуренным глазам и сомкнутым губам это было видно. — Ванилька, — окликнул арлекин, — Расслабься, я сделаю твой первый опыт незабываемым. Тому было уже безразлично на смысл сказанных слов, он чувствовал всем телом будто его внутренности сжались и появилось ощущение полёта. Стало так легко и хорошо, находясь в руках шута. Шадоу наклонился к Ванильному Королю и чуть одернув воротник боди, коснулся губами к разгоряченной шее. Сначала он её целовал, нежно и почти неощутимо, пока этого стало мало. Он кусал нежную плоть, жадно, собственнически, как если бы он хотел чтобы каждый знал кому теперь Пьюр Ванилла принадлежал. Этот контраст сводил с ума Древнего, заставлял рьяно вздыхать и задерживать дыхание, пытаясь уловить последним здравым рассудком происходящее, но мысль быстро улетучивалась, что он не поспевал что либо понять. Он сводил ноги, сжимал и напрягался, толкался бедрами вперед навстречу возбуждению другого, пока шут не шлёпнул его по внешней стороне бедра, приказывая их снова раздвинуть. Милк отпрянув от шеи, также резко стянул боди с горячего тела Ваниллы, заметив что на нём остались только чёрные кружевные трусики. И только потом король заметил как зрачки глаз шута перекрывали радужку от возбуждения. Решив долго не концентрировать внимания на них, он чуть отвёл смущенный взгляд, покуда Шадоу решил продлить прелюдии и стал чмокать уже ключицы, плавно спускаясь к твердым соскам. Лизнув ореол на пробу, он грубо присосался и круговыми движениями языка стал его стимулировать, выбивая из Пьюр Ваниллы блаженные вздохи и мычания. Как долго он будет ещё тянуть? — Шадоу.. Пожалуйста, — сипло прохрипел ванильный в немой просьбе. Прикрыв глаза в прищуре, арлекин отстранился от соска и носом погладил чужую шею. — Пожалуйста что? Нилли, я немного не понимаю, что ты хочешь? Ну конечно, Милк специально будет его дразнить и заставлять унижаться, в этом весь он. Он не мог не наслаждаться, смотря как Древний лежит под ним, возбужденный и красный, не может набраться смелости даже попросить его что-то. — Не заставляй меня говорить это! — воскликнул в возмущении Ванилла. — Мм, я хочу чтобы ты сказал это, — шут придвинулся к мочке ушка того и чуть укусил, перейдя на шёпот, — Ну же, скажи. Земля из-под ног начинала уходить у ванильного, понимая что без его просьбы Милк не станет ничего делать. Пути назад не было, в такой то ситуации. Наконец, прикрыв свои гетерохромные глаза, он сказал: — Я.. Я хочу большего. Пожалуйста. По реакции Шадоу Древний понял что тот остался доволен сказанной ранним просьбой. Тем не менее, он придерживался своей противной манере томить в ожидании. Скидывая с себя одну за одной вещь, арлекин забавлялся как Ванилла старался не смотреть, жмуря глаза, но по подрагивающим ресницам можно было заметить как он изредка подглядывал. Его член, набухший и разгоряченный, сочился от предэякулята, но он как будто бы не обращал на это внимания, проявляя некий мазохизм и изводя не только Пьюр Ваниллу, но и себя. Когтистые руки потянулись к кружеву, а затем сняли и отбросили небрежно в сторону, вырвав рваный вдох у лежащего снизу. Только по одному взгляду шута Древний знал что сводить ноги нельзя, оставалось только оставить их раздвинутыми, ничего не скрывая от чужих глаз. Его половые губы набухли вместе с клитором, пока из влагалища сочилась природная смазка. Грудь ванильного вздымалась, пока собственное сердце трепыхало от предвкушения дальнейших действий Милка. Зверь ласково поглаживал чужие бедра, этот знак какой никакой заботы успокаивал и позволял довериться. Король почти не нервничал, пускай смущения было хоть отбавляй. Теневой почти сразу коснулся пальцами бусины, чуть надавил, от чего у нижнего сперло дыхание и он протяжно застонал. Стимулирующие движения не давали даже перевести дух, Ванилла елозил по мягкой простыне, сминая её своими руками и двигался бедрами навстречу руке Шадоу. Милк не задавал определенного ритма. В какой-то момент он шевелил пальцами то медленно, то резко ускоряясь. Хаотичность движений заставляла появляться звёздочкам в глазах Пьюр Ваниллы и ещё больше наслаждаться. Но стоило его руке остановиться, как он получил в ответ озадаченный взгляд. Только чуть погодя король понял почему тот остановился. Теневой приставил два пальца ко входу во влагалище и пылко протолкнул глубже, получая как награду очередной стон. Покои заполнили хлюпающие звуки, нетерпеливые стоны Древнего и возбужденные вздохи обоих. Зверь мог продолжать эти движения ещё дальше, пока ванильному не стало этого мало. — Шадоу Милк.. Прошу, я хочу ощутить тебя там. У арлекина словно таяли мозги от такой развратной просьбы. С характерным звуком он вытащил пальцы и потерся своим напряженным органом о промежность Ваниллы, получая толчки всем телом навстречу. Прижимаясь друг к другу, они были раскаленнее лавы, жадно глотая воздух. Мучать сейчас ванильного было бы варварством и ни к чему. Дрожащими руками нижний впивается в чужие плечи и прижимается, бормоча на ухо просьбы продолжить как можно скорее. Зверь наконец входит во влагалище сначала головкой, а затем медленно проталкивается наполовину, срывая с уст Пьюр Ваниллы сладкий стон. Ванильный зарывается в шею шута, сжимает его волосы и подмечая как ему нравятся глаза на них, зрачки которых приняли форму сердца. Они оба тяжело дышат, после чего Милк начинает толкаться внутрь и наконец задавать ритм. Стараясь ему следовать, Древний подмахивал в такт бедрами, не жалея кровать, которая изрядно начинала скрипеть. Горячие стенки обволакивали член, создавали ощущение что они стали одним целым. Арлекин целовал светлую макушку, рьяно выдыхал в неё и ускорялся, наслаждаясь возбужденным выражением лица партнера, не замечая что выглядел почти также. Он водит носом по щеке ванильного, продолжает целовать лоб, шею и ключицы, кусая почти до крови. Руки Шадоу касались его везде, сжимали до красных следов запястья и до синяков бедра. Обоим будто сорвало крышу, они тонули в этой любовной утехе, среди многочисленной лжи и беспросветного мрака. Ванилла чувствовал как начинал поддаваться обману, становился частью его и чувствовал как чаша весов начинала наклоняться в одну сторону. Он обхватывал своими ногами спину шута, запрокидывал голову назад и жмурил глаза до разноцветных пятен. Позволял себе царапать чужие плечи и предплечья, не волнуясь о том, что Зверь мог возмутиться. Лишь когда ниже потянуло приятной негой и конечности стали сводиться судорогой, его стоны стали срываться на вскрики, предвещая о скором оргазме. Милк ритмично вдалбливался в разомлевшего Ваниллу, чувствовал что нижнего надолго не хватит, но не замедлялся. Король ощущал что был на пике удовольствия и уже через мгновение его прошибло током, оставляя за собой приятную усталость. Ванильный сипло застонал в последний раз, утыкаясь носом в изгиб шеи Шадоу, после чего начал обмякать. Немного погодя, вслед за Древним арлекин излился внутрь, напоследок толкнувшись несколько раз. Оба измотанные, но явно оставшиеся довольные, они распластались на некогда идеально заправленной кровати. Шут раскрывает руки в объятиях, а Пьюр Ванилла поддается, обнимает в ответ и прикрывает глаза, чувствуя как из него вытекает результат их пылкой страсти. Усталый, но счастливый, Зверь заходится безумно-счастливым смехом и только тогда Древний осознает что пути назад нет. Он стал частью всего этого. Он часть этого бесконечного умалишенного обмана.
