Наследие Поттеров

Гарри посмотрел на отца с удивлением. — То есть как? — спросил он. — Но ведь мы не знаем другого способа уничтожить крестражи, кроме как с помощью артефактов! Джеймс рассмеялся, чем очень удивил сына. — Не переживай, сынок, — сказал он, — Создавать магические предметы ты научишься. Да не смотри на меня так! Вон там, — указал он в угол комнат, где лежали ящики и стоял небольшой столик. — Лежат мои записи об артефактах и их производстве. По ним ты и будешь учиться. Гарри почувствовал, как в нём просыпаются любопытство и возбуждение. Он подбежал к указанному столу, выдвинул ящики секретера. Достал из него несколько бумаг. Перенёс их в центр помещения — ближе к свету. На них были изображены чертежи, выполненные чёрной ручкой. По виду это был какой-то циллиндр. Вокруг были цифры, буквы, непонятные знаки, где-то перечёркнутые, где-то подведённые, точки, запятые, галочки и крестики. Юноша непонимающе взглянул на портрет. Мужчина развёл руками: — Не понимаешь ничего? — спросил он. — Сам виноват! Вместо тяжёлых, но полезных рун или нумерологии, ты выбрал что полегче. Уход за магическими существами тебе ещё может пригодиться — вдруг наткнёшься на какое-нибудь зверьё. А прорицания тебе зачем? Вот и будет тебе бессонница: будешь вникать и распутывать написанное. Беги к подруге, может быть, она поможет. Заодно и в зельях тебя мама подтянет. Закивав как китайский болванчик, Гарри выбежал из мастерской. * * * Помочь Гермиона не отказалась. Наоборот, по её просветлевшему лицу было видно, что она рада вновь заняться столь любимыми ею предметами, тем более, что Гарри попросил не только объяснить ему значение этих символов, но и научить его читать руны и складывать нумерологические формулы. После такой незатейливой просьбы, Гарри оказался в таких крепких и продолжительных обьятьях, что едва не задохнулся. Побывав по совету отца на уроках, которые давала Лили его подруге, гриффиндорец сам не не заметил, как втянулся в них. Мама подробно объясняла каждую мелочь, не стеснялась подсказать, предупредить, а самое главное, всегда оставалась спокойной и весёлой. Никогда не кричала и не оскобляла никого, за исключением Снейпа. — Стой! — говорила она сыну, когда он готовился высыпать ромашковый корень в зелье от насморка. — Зачем ты порезал их так крупно? В зелье может остаться осадок, и человек не вылечится, а отравиться, измельчи ещё немного. Вот так. — И почему Снейп нам этого не говорил? — спросил Гарри. — Не знаю, — пожала Лили плечами. — Может боялся, что кто-то превзойдёт его, может хотел, чтобы ему оставили на преподавание только слизеринцев, а может желал, чтобы Дамблдор его выгнал: Северус всегда был о себе высокого мнения, считал, что достоин чего-то великого. Шли дни. Гарри и Гермиона погрузились в учёбу и книги. Поттер постеппенно понимал значения рун и прицип их действия, вникал в нумерологические формулы, и даже начал мастерить некоторые неопасные артефакты под присмотром отца: пусть Джеймс не мог учить, но предупредить сына об опасности клятва ему не мешала. Впрочем, Поттер-старший сумел частично обойти клятву: каждый день он рассказывал подросткам, о своих любимых книгах, школьных буднях и мечтах: — Знаете, мне в школьные годы попалась крайне занимательная книга Руперта Брауна о высшей трансфигурации. Мне её даже подарили за успех в учёбе, — говорил он однажды. А вдругой раз упомянул, что мечтал превзойти Дамблдора и придумать ещё восемь способов применения драконьей крови — чтобы получилось круглое число, — для чего прочитал все труды великого чародея. По его подсказкам, то его сын, то будущая невестка мчались в подвалы где лежало множество книг, отыскивая нужные книги, подшивки журналов и брошюры. Даже в рассказы об их бурной половой жизни с женой, он умудрялся вставлять наводки для учеников. Так свой рассказ об обнаружении их в пикантном положении профессором Макгонагалл он закончил тем, что на отработке они с Лили переписывали труды Этелвирда Томсона о различиях между англосаксонскими и скандинавскими рунами и о применении знаков из письменностей других народов в британской артефакторике. И что свои записи они спрятали в своей спальне, как воспоминание. * * * Гермиона в волнении кусала губу и посматривала на портрет Лили. Женщина внимательно следила за тем, как её ученики помешивают зелье болтливости и играла своими волосами, перебрасывая их с плеча на плечо. Наконец, урок закончился и миссис Поттер отпустила подростков. — Задержись, Гермиона! — крикнула она девушке в спину. — О чём ты хотела меня спросить? Я видела, как ты смотришь на меня, словно табя мучает вопрос, но ты не решаешься задать его при Гарри. Что случилось? Гермиона вздохнула и, краснея, выпалила: — Для чего нужна комната, в которую ведёт дверца из мастерской?