Скептик

Ресторан оказался тем самым типом мест, где столы скрыты за полупрозрачными перегородками, освещение мягкое, а официанты — почти невидимы. Малек выбрал стол в углу, откуда было видно весь зал, но почти никто не мог заметить их самих. Профессионально, как и всё в нём. Одри появилась точно в назначенное время. Строгий чёрный пиджак, брюки, гладко убранные волосы. Ни одной лишней детали. Она не делала этого ради впечатления. Она просто знала, как вызывать уважение с первой секунды. — Ты пунктуальна, — сказал Малек, поднимаясь. Его взгляд скользнул по ней быстро, почти мимоходом, но чуть задержался на ключице, открытой V-образным вырезом рубашки. — Ты сам пригласил. Я не люблю нарушать график. Особенно, если ужин — деловой. Он кивнул, жестом пригласив её сесть. — Ты умеешь обнажать смысл слов, — тихо заметил он. — Почти как скальпель. Осторожно, когда-нибудь этим можно порезать кого-то не того. Она чуть склонила голову. — Если кто-то оказался под лезвием — значит, слишком близко подошёл. Малек чуть усмехнулся. Необычайно спокойно. Он знал, когда не нужно давить. — Ты уже слышала материалы по делу Харди? Завтра будет новое заседание. Я хочу, чтобы ты присутствовала. Адвокат считает, что твоя запись интервью будет иметь вес. — Значит, я всё же “нужна”, — подчеркнула она спокойно. — Хорошо. Но я бы предпочла сейчас говорить не о клиентах, а о том, зачем ты на самом деле пригласил меня. Малек отпил из бокала, не торопясь. И наконец заговорил чуть тише, чуть ниже: — Потому что ты — слишком интересный материал, чтобы ограничивать тебя рамками отчётов. И потому что ты — единственный человек за долгое время, с кем я не чувствую необходимости доминировать. Одри ответила почти сразу: — Ложь. Ты всё ещё пытаешься это делать. Просто другими способами. Он наклонился чуть ближе, его глаза стали глубже, более проницательными. Он знал, как вывести её из равновесия, не переходя черту. Это была игра, и он был хорош в этой игре. — Возможно, — сказал он, его голос стал чуть тише, почти интимным. — Но не потому, что я хочу контролировать. А потому, что мне нравится видеть, как ты сопротивляешься. Это интересно. Одри, несмотря на её обычно отстранённую природу, не могла не заметить, как этот разговор возвращает её к состоянию осторожности, которое она так тщательно скрывала от всех вокруг. — А что если я не сопротивляюсь? Что если я просто не согласна с твоими методами? — её тон был спокойным, но в глазах вспыхнуло что-то, что не укрылось от его внимания. Малек улыбнулся, чуть скосив глаза в сторону, как бы мысленно оценивая её реакцию. — Я не думаю, что ты бы согласилась с чем-то просто так. Ты бы исследовала это, раскопала, раскрутила, пока не найдёшь скрытый смысл. И в этом тоже есть нечто привлекательное. Она положила руку на бокал, но не стала пить. Всё ещё наблюдая за ним, её взгляд был холодным, но с теми же скрытыми нотками интереса, которые он уловил. — Ты сам это признал, Малек. Мне нравится быть независимой. А ты… Ты хочешь, чтобы я была частью твоей игры. Он наклонился ещё немного вперёд, и его глаза теперь были более открытыми, но всё так же проницательными. — И что, если я скажу, что ты сама выбираешь, быть ли частью этой игры или нет? Но, честно говоря, я думаю, что ты бы не отказалась от роли, которую я тебе предлагаю. В его голосе не было угрозы, только лёгкая уверенность, которую было трудно игнорировать. Но Одри знала, что это ещё один из его ходов. Он не давил. Он просто создавал пространство для выбора. — Возможно, ты прав, — она на мгновение отвела взгляд, давая понять, что задумалась. — Но… иногда выбор между «играть» и «не играть» не так очевиден, как кажется. Малек молчал. Его взгляд был напряжённым, но сохранял этот же спокойный и холодный интерес. — Тогда давай оставим этот вопрос открытым, — сказал он, его голос стал чуть более лёгким. — А пока сосредоточимся на нашем следующем шаге. Ты действительно хочешь остаться в этой профессии, Одри? Или это всего лишь способ ускользнуть от чего-то большего? Она была готова ответить, но внезапно Малек жестом пригласил официанта подойти. Обстановка снова вернулась к внешней профессиональной спокойности, но между ними ощущалась неуловимая напряжённость. На этот раз — она не исчезала.