Там, где горят небеса

      Тишина в казарме была непривычно осязаемой. Рина сидела на полу, ощущая тепло исходящее от Эрена. На груди — тёплый, будто живой, металлический кулон. Простой, с чуть неровной оправой и потёртой поверхностью. Казалось, он хранил в себе не только тепло рук Эрена, но и то молчаливое чувство, которое он пока не мог выразить словами.       Рядом с ней сидел он, скрестив ноги, чуть сутулившись. Свет луны, пробивавшийся через щель между занавесками, серебрил пряди его тёмных волос, собранных в низкий хвост. Он смотрел на неё — не в глаза, а чуть ниже, туда, где кулон лежал у неё на груди, цепочка едва заметно блестела на чёрной ткани рубашки. — Ты ведь не просто так его отдал, — прошептала Рина. Голос её был почти не слышен, словно часть ночи.       Эрен опустил взгляд, плечи чуть вздрогнули. — Он… напомнил мне тебя, поэтому я просто знал, что должен отдать. Странно? — Нет, — она улыбнулась едва заметно. — Совсем не странно.       Молчание снова село между ними, но теперь оно было не пустым. Оно будто согревало, как лёгкое прикосновение, как невысказанное, но прочувствованное.       Рина повернула голову и заметила, как на его лице проскользнула усталость. За последние дни они оба с трудом находили покой. Обучения, вылазки, тревога, сны, от которых просыпаешься с дрожью в горле. Но сейчас в этом ночном полумраке она чувствовала себя… дома? — Тебе не обязательно оставаться, — мягко сказала она, но сама не хотела, чтобы он уходил.       Эрен не ответил. Вместо этого он чуть подвинулся ближе, их плечи почти соприкоснулись. — А если я хочу?       От этих слов внутри Рины что-то сжалось и растворилось одновременно. Тепло разлилось по груди, по рукам, по шее. Она не смотрела на него, но чувствовала каждое движение — как он вытянул ноги, как откинулся назад, как вдохнул глубже. — Как ты нашёл его там? — вдруг спросила она, глядя на кулон. — Мы искали припасы. Там всё было разрушено, но в одной из комнат — почти нетронутое зеркало, полка, и этот кулон… лежал прямо на подоконнике. Будто ждал кого-то.       Она молча кивнула. Внутри снова вспыхнули образы: закрывающиеся ворота, отчаянный крик брата, руки матери, тянущие её прочь. Всё это время она думала, что с того дня спаслась только физически. Но, может быть, сейчас — она возвращала себе нечто большее. Частичку тепла, которое казалось безвозвратно утерянным.       Она убрала волосы с лица и улеглась на плече Эрена. — Эрен…       Он упёрся щекой в её макушку. — М? — Я не боюсь, когда ты рядом. Даже если это ненадолго.       Он долго молчал, прежде чем ответить. — Тогда я останусь. Пока можно.       Так они сидели, вдвоём на холодном полу, согреваемые только телами и тем, что не требовало объяснений. Где-то вдалеке звякнули цепи, скрипнула дверь, кто-то кашлянул во сне. Но здесь, в этом маленьком тихом островке среди мрака, были только двое.       И когда дыхание стало тише, а веки тяжёлыми — Рина, чувствуя едва уловимый запах дыма от его рубашки, и тепло рядом, которое не хотелось терять, впервые за долгое время заснула без кошмаров.