Там, где горят небеса

      Ночь окутала лагерь густым, плотным мраком. Дождь тихо барабанил по крыше казармы, оставляя прозрачные капли на тёмном дереве. Всё спало — казалось, даже воздух боялся дышать громко.       Рина сидела на полу у своей койки. В руках — старая рубашка, насквозь пропахшая порохом, потом и чуть заметным запахом леса. Её рука медленно скользила по ткани. Усталая. Вспоминающая. — Он не должен был быть для меня важным. Не должен был стать ближе, чем остальные.       Но стал.       Тихий стук в дверь выдернул её из мыслей. Один, второй… нерешительный. Она знала, кто это. — Открыто, — сказала она.       Дверь скрипнула. На пороге стоял Эрен.       Мокрые волосы прилипли ко лбу, на плечах — тёмная рубашка, местами намокшая. Глаза — немного другие, чем днём. Спокойные. Теплее. Словно он сбросил броню, которую носил для всех остальных. — Ты не спишь? — тихо. — Ты тоже, — ответила она, улыбнувшись одними глазами.       Он прошёл внутрь, сел напротив неё. На полу. Как тогда, в лесу. Словно между ними не было стен и расстояний.       Молчание повисло между ними, но не давило. Было в нём что-то… нужное. Ценное. — Хочу кое-что показать, — вдруг сказал Эрен. Он протянул руку, и из внутреннего кармана достал маленький свёрток. Аккуратно развернул.       Внутри — кулон. Простой, металлический, на тонкой цепочке. Потёртый временем. — Это… — начала Рина, но он перебил: — Я нашёл его в разрушенном доме. Несколько лет назад, в одной из первых миссий. Там, кажется, жила семья. Всё было сожжено. Только это уцелело.       Он замолчал, глядя на кулон, как будто в нём отражалась память. — Я взял его тогда. Не знаю зачем. Может, чтобы не забыть, мы тоже когда-то были детьми. Просто детьми. — Он поднял взгляд. — Я не знаю, почему хочу, чтобы он был у тебя.       Рина взяла кулон. Тихо. Осторожно, как будто это был не предмет, а что-то живое. — Спасибо, — прошептала она.       Они сидели рядом. Близко, напротив друг друга. — Мне страшно, — сказала она вдруг. — Не от смерти. От того, что я… начинаю чувствовать. Слишком сильно. И не знаю, переживу ли, если тебя вдруг не станет.              Эрен не отвёл взгляда. — Я не обещаю, что всё будет хорошо. Не обещаю, что останусь. Но если буду рядом — то до последнего. Слышишь?       Она кивнула. Не сдержалась — села рядом и опустила голову ему на плечо. Просто на мгновение. Но он не отстранился. — Ты пахнешь… дымом и дождём, — прошептала она.       Он тихо усмехнулся. А потом, в той ночи, где всё молчало, Эрен обнял её. Тихо. Спокойно. Без страсти — но с чем-то более страшным. Более глубоким.       Привязанностью. Необратимой.

      В этот момент за стенами барака снова хлынул дождь. Словно небо не выдержало напряжения.       А в комнате двое сидели в молчании. И впервые с начала войны… просто дышали.       Вместе.