Потерянная сладость

Первый рабочий день Джисона в L-Corp начался с легкого волнения, смешанного с благодарностью. Он старался изо всех сил: вникал в новые обязанности, знакомился с коллегами, выполнял поручения с усердием. Начальник административного отдела, господин Пак, оказался действительно понимающим человеком, как и говорил Минхо. Он не задавал лишних вопросов и отнесся к положению Джисона с тактом. Несмотря на поддержку, к концу дня Джисон чувствовал себя совершенно разбитым. Токсикоз, который на время отступил под влиянием адреналина и новизны, к вечеру снова напомнил о себе с удвоенной силой. Голова кружилась, в желудке неприятно тянуло. Он посмотрел на часы – рабочий день давно закончился, офис опустел. Коллеги разошлись, оставив его одного с кипой бумаг, которые нужно было разобрать. "Еще немного, и пойду домой," – подумал Джисон, пытаясь сосредоточиться. Но силы стремительно покидали его. Комната поплыла перед глазами, звуки стали приглушенными. Он попытался встать, чтобы налить себе воды, но ноги подкосились, и мир погрузился во тьму. Тем временем Ли Минхо заканчивал свои дела. День выдался напряженным, но мысль о том, что Джисон теперь работает в его компании, почему-то согревала. Перед уходом он привычно делал обход, проверяя, выключен ли везде свет, закрыты ли окна. Это была старая привычка, оставшаяся с тех времен, когда его компания была еще совсем маленькой. Он методично проходил по пустым коридорам, заглядывая в кабинеты. Почти везде было темно и тихо. Дойдя до административного отдела, он заметил полоску света под дверью кабинета, где теперь работал Джисон. "Задержался," – подумал Минхо, слегка нахмурившись. Он не хотел, чтобы Джисон перерабатывал, особенно в его положении. Минхо тихонько приоткрыл дверь. Картина, открывшаяся ему, заставила его сердце пропустить удар. Джисон лежал на полу без сознания, бледный, как полотно, его рука безвольно откинута в сторону. Рядом валялись разлетевшиеся бумаги. — Джисон! — Минхо бросился к нему, опускаясь на колени. Он осторожно коснулся его щеки – кожа была холодной. Пульс на запястье был слабым, но прощупывался. Страх, острый и леденящий, пронзил Минхо. Он быстро достал телефон и набрал номер своей личной помощницы, одновременно пытаясь привести Джисона в чувство. — Юна, срочно вызови скорую в мой офис! И доктора Ли, моего личного врача, пусть едет сюда немедленно! — его голос был резким и требовательным, не терпящим возражений. Пока он ждал помощи, Минхо осторожно приподнял голову Джисона, подложив под нее свою куртку. Он смачивал ему виски водой из бутылки, которую нашел на столе, тихо разговаривая с ним, хотя и понимал, что Джисон его не слышит. — Держись, малыш, держись, — шептал он, чувствуя, как внутри все сжимается от беспокойства. — Все будет хорошо. Я рядом. В этот момент он не думал о работе, о сделках, о репутации. Все его мысли были сосредоточены на этом хрупком омеге, который так неожиданно ворвался в его упорядоченную жизнь и так быстро стал для него кем-то… важным. Он смотрел на беззащитное лицо Джисона, на едва заметный изгиб его живота, и понимал, что сделает все, чтобы с ним и его ребенком все было в порядке. Это было уже не просто сочувствие или желание помочь. Это было что-то гораздо более глубокое. Скорая примчалась на удивление быстро, почти одновременно с личным врачом Минхо, доктором Ли – пожилым, опытным специалистом, которому Минхо доверял безоговорочно. Сирена скорой помощи пронзительно разрезала тишину вечернего офисного центра, отражаясь от стеклянных фасадов. Минхо, не отходивший от Джисона ни на шаг, коротко и четко обрисовал ситуацию прибывшим медикам. Его обычная деловая собранность сейчас была окрашена плохо скрываемой тревогой. Он следил за каждым движением врачей, за каждым показанием приборов, которые они спешно подключали к Джисону. — Давление низкое, пульс слабый, — констатировал один из фельдшеров, пока доктор Ли аккуратно осматривал Джисона, приподнимая ему веки и проверяя рефлексы. — Обезвоживание, переутомление, возможно, гипогликемия на фоне токсикоза, — быстро заключил доктор Ли, обращаясь к Минхо. — Нужно немедленно в больницу, провести полное обследование. Медики осторожно переложили Джисона на носилки. Минхо инстинктивно подался вперед, словно хотел помочь, защитить. Один из фельдшеров мягко, но настойчиво попросил его отойти, чтобы не мешать. Когда Джисона выносили из кабинета, Минхо схватил свой пиджак и ключи от машины. — Я поеду с вами, — твердо заявил он, глядя на доктора Ли. — Конечно, господин Ли, — кивнул тот, понимая, что спорить бесполезно. В машине скорой помощи было тесно и пахло медикаментами. Джисон лежал на носилках, подключенный к капельнице. Его лицо оставалось тревожно бледным, но дыхание стало чуть ровнее. Минхо сел на откидное сиденье рядом, не сводя с него глаз. Он взял безвольно лежащую руку Джисона в свою, ощущая холод его кожи. Пальцы Джисона были тонкими и хрупкими. Минхо осторожно сжал их, словно пытаясь передать ему частичку своего тепла, своей силы. Сирена выла, прорезая ночной город. Машина неслась по улицам, игнорируя светофоры. Внутри царила напряженная тишина, нарушаемая лишь писком медицинских приборов и приглушенными командами фельдшеров. Минхо чувствовал, как бешено колотится его собственное сердце. Он привык контролировать все аспекты своей жизни, каждую деталь своего бизнеса. Но сейчас он был абсолютно бессилен, и это чувство беспомощности пугало и злило одновременно. Все, что он мог делать – это быть рядом, держать Джисона за руку и молиться, чтобы все обошлось. Он смотрел на умиротворенное, почти детское лицо Джисона и думал о том, как несправедлива жизнь. Такой молодой, такой хрупкий, и уже столкнулся с такими трудностями. Мысль о том, что Джисон носит под сердцем ребенка, добавляла остроты его переживаниям. Две жизни, такие уязвимые, сейчас зависели от врачей. Каждый поворот, каждый светофор казались вечностью. Минхо то и дело поглядывал на монитор, отслеживая показатели Джисона, хотя мало что понимал в этих цифрах и графиках. Но даже малейшее изменение вызывало у него приступ тревоги. Наконец, машина свернула во двор больницы. Яркие огни приемного отделения ослепили на мгновение. Двери скорой распахнулись, и Джисона быстро выкатили из машины. Минхо выскочил следом, не отпуская его руку до последней секунды, пока носилки не скрылись за дверями реанимационного блока. Он остался один в холодном, стерильном коридоре, чувствуя себя опустошенным и потерянным. Шум больницы – приглушенные голоса, шаги, писк аппаратуры – давил на уши. Минхо прислонился к стене, закрыв глаза. Образ бледного Джисона стоял перед ним. И он точно знал, что не уйдет отсюда, пока не узнает, что с ним и его ребенком все в порядке. Этот вечер перевернул что-то в его душе, заставив по-новому взглянуть на многие вещи. И на этого неожиданно появившегося в его жизни омегу – тоже.