Потерянная сладость

Солнечные лучи нового дня робко пробивались сквозь шторы, когда Джисон проснулся. Он чувствовал себя на удивление отдохнувшим. Новая кровать была невероятно удобной, а осознание того, что он в безопасности, позволило ему наконец-то расслабиться. Первым делом он отправился в ванную. После водных процедур, чувствуя прилив сил, Джисон решил, что не может просто сидеть сложа руки. Несмотря на вчерашний запрет Минхо, ему очень хотелось приготовить завтрак. Это был его способ показать благодарность, внести свой маленький вклад в этот дом. К тому же, ему не нравилось чувствовать себя совершенно беспомощным. Тихонько, чтобы никого не разбудить, он пробрался на кухню. В холодильнике нашлись яйца, овощи и немного бекона. "Омлет и тосты – то, что нужно," – решил он. Вскоре по кухне поплыл аппетитный аромат свежесваренного кофе и жареного бекона. Минхо обычно просыпался по будильнику, но сегодня его разбудило нечто гораздо более приятное – дразнящий запах еды. Он удивленно приоткрыл глаза. Госпожа Чхве обычно приходила позже. Сонно потянувшись, он встал с кровати и, накинув халат, пошел на кухню, ведомый ароматом. Каково же было его удивление, когда он увидел у плиты Джисона, сосредоточенно переворачивающего омлет на сковороде. На столе уже стояли чашки, тарелки с тостами и джемом. — Джисон? — голос Минхо был немного хриплым со сна, но в нем отчетливо слышалось удивление и легкое недовольство. — Что ты здесь делаешь? И почему так рано? Джисон вздрогнул, услышав его голос, и обернулся. На его лице мелькнула виноватая улыбка. — Доброе утро, Минхо-ши. Я… я решил приготовить завтрак. Вам же скоро на работу, я подумал… Минхо подошел ближе, скрестив руки на груди. Его взгляд был строгим, но без злости. — Джисон, мы же вчера договорились. Тебе нельзя перетруждаться. Для этого есть госпожа Чхве. И какая работа? Джисон удивленно моргнул. — Как какая? Ваша. И моя… я же должен сегодня идти. Минхо вздохнул и провел рукой по волосам. — Я так и думал, что ты об этом забудешь или сделаешь вид, что забыл, — он подошел к столу и сел. — Джисон, садись. Нам нужно поговорить. Джисон выключил плиту и неуверенно присел напротив. — Во-первых, — начал Минхо, глядя ему прямо в глаза, — никакой работы для тебя в ближайшее время не будет. Я оформил тебе декретный отпуск. Официально, со всеми необходимыми документами. Ты будешь получать пособие. Глаза Джисона расширились от изумления. — Декретный отпуск? Но… я же только начал работать! И… это же… — Это необходимо, Джисон, — перебил его Минхо. — Твое здоровье и здоровье малыша сейчас на первом месте. Никаких стрессов, никаких перегрузок. Твоя единственная "работа" на ближайшие месяцы – это отдыхать, хорошо питаться и готовиться к появлению ребенка. Джисон почувствовал, как внутри все запротестовало. Да, он был благодарен за заботу, но сидеть сложа руки, быть полностью на обеспечении другого человека – это было слишком. — Минхо-ши, я очень ценю вашу заботу, правда, — начал он взволнованно. — Но я не могу так! Я не хочу быть обузой. Я могу работать, хотя бы неполный день, делать что-то легкое… — Джисон, — голос Минхо стал тверже. — Мы это уже обсуждали. Вспомни, что случилось несколько дней назад. Ты уверен, что хочешь рисковать снова? Воспоминание об обмороке в офисе и страхе, который он испытал в больнице, немного остудило пыл Джисона. Но мысль о полной зависимости все равно была ему неприятна. — Но я буду чувствовать себя… бесполезным, — тихо сказал он, опустив глаза. — Я привык сам о себе заботиться. Минхо вздохнул. Он понимал гордость Джисона, его стремление к независимости. — Послушай, — сказал он мягче. — Это не навсегда. Это временно. Сейчас самое главное – это выносить и родить здорового ребенка. Поверь, это само по себе огромный труд. А когда малыш немного подрастет, и ты почувствуешь себя готовым, мы подумаем о твоем возвращении к работе, если ты этого захочешь. Но сейчас – никаких "но". Твое здоровье – мой приоритет. Он взял со стола тост и протянул его Джисону. — А теперь давай завтракать. Пахнет восхитительно. И больше никаких утренних подвигов на кухне без моего ведома, договорились? Джисон посмотрел на Минхо. В его глазах была такая непоколебимая уверенность и забота, что спорить дальше казалось бессмысленным. Он понимал, что Минхо делает это из лучших побуждений, искренне беспокоясь о нем. И хотя часть его все еще бунтовала, другая, более рациональная, признавала его правоту. — Хорошо, — тихо согласился он, принимая тост. — Спасибо. Минхо удовлетворенно кивнул. — Вот и умница. А теперь рассказывай, как спалось в новой комнате. За завтраком напряжение постепенно спало. Минхо расспрашивал Джисона о его самочувствии, о планах на день, стараясь отвлечь его от мыслей о работе. И Джисон, хоть и чувствовал легкую грусть от невозможности быть самостоятельным, постепенно начинал принимать новую реальность. Реальность, в которой о нем заботились так, как никогда раньше. Когда за Минхо закрылась входная дверь, и в доме воцарилась тишина, Джисон почувствовал себя немного потерянным. Привычка к постоянной занятости, пусть и не всегда приносящей радость, давала о себе знать. Сидеть без дела было непривычно и даже немного тревожно. Он побродил по дому, еще раз осматривая комнаты, словно пытаясь привыкнуть к новому пространству. Гостиная была залита утренним солнцем, из больших окон открывался вид на безупречно ухоженный сад. Все было красиво, дорого, но пока еще чужое. «Чем же заняться?» — мелькнула мысль. Госпожа Чхве, появившаяся вскоре после ухода Минхо, тактично поинтересовалась, не нужно ли ему чего-нибудь, а затем занялась своими делами, оставив Джисона наедине с собой. И тут он вспомнил о библиотеке, которую Минхо показывал ему накануне. Это была не просто комната с книжными полками, а настоящее святилище для любителя чтения: высокие стеллажи из темного дерева, уходящие под потолок, удобные кожаные кресла, массивный письменный стол и мягкий ковер, приглушающий шаги. Воздух был пропитан тонким ароматом старых книг и дерева. Джисон с любопытством начал разглядывать корешки книг. Коллекция была впечатляющей: классическая литература, современные романы, философские трактаты, книги по искусству и истории. Он провел рукой по тисненым переплетам, чувствуя приятную шероховатость бумаги. И вдруг его взгляд зацепился за знакомое название. Это была книга, которую он давно хотел прочитать – нашумевший роман современного корейского автора, о котором много говорили, но на который у него катастрофически не хватало времени из-за работы и постоянной усталости. Сердце приятно екнуло от неожиданной находки. Он осторожно вытащил увесистый том с полки, провел пальцами по обложке. Устроившись в одном из глубоких кресел у окна, Джисон открыл первую страницу. С первых же строк история захватила его. Яркие персонажи, интригующий сюжет, красивый язык – он погрузился в чтение с головой, забыв о времени и о своих тревогах. Страницы перелистывались одна за другой, унося его в другой мир, полный приключений и неожиданных поворотов. Солнечный свет, проникавший сквозь окно, мягко освещал страницы, создавая идеальную атмосферу для чтения. Время текло незаметно. Джисон то хмурился, переживая за героев, то едва заметно улыбался удачным сюжетным ходам. Он так увлекся, что не заметил, как начала сказываться утренняя активность и общая расслабленность, которую дарило это спокойное место. Строчки начали слегка расплываться перед глазами, веки потяжелели. Он попытался побороть сонливость, потер глаза, но уютное кресло, тишина и монотонное шуршание страниц делали свое дело. Сначала его голова начала медленно склоняться на грудь, потом он несколько раз клюнул носом. Книга выскользнула из ослабевших пальцев и мягко упала на ковер. Джисон этого уже не заметил. Свернувшись калачиком в большом кресле, подложив ладонь под щеку, он уснул, убаюканный тишиной и спокойствием этого дома. Легкая улыбка застыла на его губах – возможно, ему снились герои только что прочитанных глав или просто безмятежный, мирный сон, которого ему так не хватало в последнее время. Солнечный луч скользнул по его лицу, но не потревожил его сна. В этом тихом уголке дома, окруженный книгами, он выглядел умиротворенным и беззащитным, как ребенок, нашедший наконец свое безопасное убежище. За массивным столом из темного дерева, заваленным стопками документов, сидел Ли Минхо. Его взгляд был сосредоточен, пальцы быстро перебирали бумаги, подписывая, делая пометки, откладывая в сторону. Сегодняшний день был особенно напряженным: новые контракты, отчеты, стратегическое планирование. Его компания, одна из ведущих в своей отрасли, требовала постоянного внимания и контроля. В дверь кабинета деликатно постучали, и вошел его секретарь, господин Пак. — Господин Ли, — начал он, держа в руках планшет. — У меня информация по вакансии на место Хан Джисона. Мы разместили объявление, уже есть первые отклики. Нам нужно будет провести собеседования в ближайшие дни, чтобы оперативно найти замену на время его декретного отпуска. Минхо кивнул, не отрывая взгляда от очередного документа. — Да, Пак, займитесь этим. Найдите кого-то толкового. Джисон хорошо справлялся, нужен человек не хуже. — Конечно, господин Ли. Все будет сделано. Секретарь вышел, а Минхо снова попытался сосредоточиться на цифрах и графиках. Но мысли, словно непослушные бабочки, то и дело улетали из душного офиса, устремляясь домой, к Джисону. «Интересно, как он там? Все ли в порядке?» — эта мысль назойливо крутилась в голове, мешая сконцентрироваться. Он вспоминал утренний инцидент на кухне, обожженную руку Джисона, его виноватый взгляд. «Такой неуклюжий…» — с неожиданной нежностью подумал Минхо. Он переживал, не сделал ли Джисон еще какую-нибудь глупость, не поранился ли снова. Как там его ожог? Нужно будет вечером обязательно проверить. Он представлял Джисона, бродящего по дому, возможно, скучающего. Образ омеги, спящего в его слишком большой кофте, снова всплыл в памяти, вызывая теплую улыбку. Эта неожиданная ответственность, свалившаяся на него, ощущалась не как бремя, а как нечто… важное, наполняющее его жизнь новым смыслом. День, наполненный совещаниями, звонками и бесконечными бумагами, пролетел на удивление быстро, во многом благодаря этим мыслям о доме. Когда часы наконец показали конец рабочего дня, Минхо с облегчением вздохнул. Он быстро собрал портфель, отдал последние распоряжения секретарю и поспешил к выходу. По дороге домой его взгляд упал на витрину кондитерской. И тут его осенило. Джисон ведь беременный. А беременные часто хотят чего-нибудь особенного, сладкого. Он вспомнил, как его сестра во время беременности могла среди ночи потребовать соленых огурцов с шоколадом. Минхо решительно развернул машину и поехал в ближайший супермаркет. Он бродил между рядами, растерянно глядя на полки. Что любят беременные омеги? Он не имел ни малейшего понятия. Поэтому решил действовать по принципу «всего и побольше». В его корзине оказались пирожные с нежным кремом, шоколадные батончики разных видов, фруктовые желе, несколько упаковок мороженого, пачка любимых Джисоном (как он успел заметить) клубничных леденцов. Заодно он прихватил свежие фрукты – клубнику, виноград, манго – и пару упаковок любимого Джисоном бананового молока, которое тот пил в больнице. С внушительным пакетом, полным сладостей и не только, Ли Минхо наконец направился домой. Легкое волнение смешивалось с предвкушением. Ему не терпелось увидеть Джисона, убедиться, что с ним все в порядке, и, возможно, порадовать его этими маленькими знаками внимания. Он и сам не до конца понимал, почему так сильно беспокоится об этом омеге, но чувствовал, что это правильно. Что забота о нем и его будущем ребенке – это то, что он должен делать. Подъехав к дому, Минхо заглушил мотор и вышел из машины, захватив пакет со сладостями. Тишина, окутавшая дом, показалась ему немного тревожной. Обычно госпожа Чхве встречала его у двери или, по крайней мере, ее присутствие ощущалось. — Хани? — позвал Минхо, входя в прихожую. — Джисон-а, я дома! Ответа не последовало. Только эхо его голоса разнеслось по пустым комнатам. Он быстро скинул туфли и пальто, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство. — Джисон? — повторил он громче, проходя в гостиную. Пусто. Он заглянул на кухню – там царил идеальный порядок, оставленный госпожой Чхве. Экономка, как правило, уходила раньше, если у Джисона не было особых просьб. Минхо начал методично обходить комнаты на первом этаже, его сердцебиение учащалось с каждой пустой комнатой. Где же он? Неужели что-то случилось? Мысли о вчерашнем ожоге, о его неуклюжести, о том, что он мог снова пораниться, будучи один, вихрем пронеслись в голове. Он почувствовал, как ладони становятся влажными от волнения. «Так, спокойно, — приказал он себе, пытаясь унять подступающую панику. — Он не мог просто исчезнуть». И тут он вспомнил о библиотеке. Место, где Джисон сегодня утром нашел себе занятие. Минхо почти бегом направился туда, его шаги гулко отдавались в тишине дома. Резко распахнув дверь, он замер на пороге. И сразу же волна облегчения смыла все его страхи. Там, в большом кожаном кресле у окна, свернувшись милым клубочком, спал Джисон. Его лицо было умиротворенным, ресницы чуть подрагивали. Одна рука была подложена под щеку, другая безвольно лежала на подлокотнике. Рядом на ковре валялась раскрытая книга. Он выглядел таким беззащитным и трогательным, что у Минхо невольно смягчилось выражение лица. Он подошел ближе, стараясь не шуметь. Наклонился, чтобы убедиться, что Джисон просто спит. Легкое, ровное дыхание успокоило его окончательно. Будить его не хотелось. Он выглядел таким уставшим, и этот сон, очевидно, был ему необходим. Но оставлять его здесь, в кресле, тоже было не лучшей идеей. Ночь обещала быть прохладной, а кресло, хоть и удобное, не предназначалось для долгого сна. Минхо на мгновение задумался. Он мог бы отнести его в его комнату, но… ему вдруг захотелось, чтобы Джисон был рядом. Чтобы, проснувшись, он увидел его, чтобы они могли поговорить, если Джисон захочет. Это было иррациональное желание, но оно было сильным. Осторожно, стараясь не разбудить, Минхо подхватил Джисона на руки. Тот был легче, чем он ожидал, почти невесомый. Джисон что-то невнятно пробормотал во сне и прижался щекой к его плечу, но не проснулся. Сердце Минхо пропустило удар от этой невольной ласки. Он аккуратно понес его через коридор в свою спальню. Его комната была больше и просторнее, чем комната Джисона, и кровать была огромной. Он осторожно уложил спящего омегу на свою кровать, накрыл его легким, но теплым одеялом, заботливо подоткнув края. Несколько мгновений он стоял, глядя на спящего Джисона. Его темные волосы растрепались по подушке, губы были слегка приоткрыты. В нем было что-то такое хрупкое и притягательное, что заставляло Минхо чувствовать странную смесь нежности и желания защитить. Тихо выйдя из спальни, Минхо направился в свой кабинет, который находился рядом. Он быстро переоделся в домашнюю одежду, чувствуя, как напряжение дня понемногу отступает. Ему нужно было еще немного поработать, проверить почту, просмотреть несколько документов. Но теперь его мысли были спокойны. Джисон был рядом, в безопасности, и это было главным. Он оставил дверь в кабинет приоткрытой, чтобы услышать, если Джисон проснется. А сам, сев за стол, попытался снова погрузиться в работу, хотя краешком сознания постоянно прислушивался к тишине, доносящейся из спальни, где спал тот, кто так неожиданно и прочно вошел в его жизнь. Пакет со сладостями так и остался стоять в прихожей, забытый на время. Спустя пару часов глубокого, восстанавливающего сна, Джисон медленно открыл глаза. Первое, что он ощутил – непривычную мягкость подушки и незнакомый, едва уловимый аромат, который он уже успел ассоциировать с Минхо. Комната была погружена в мягкий полумрак, сквозь плотные шторы пробивался лишь тусклый свет уличных фонарей. Сонно моргая, Джисон сел на кровати. Он огляделся, пытаясь понять, где находится. Это была не его комната. Высокие потолки, строгая, но элегантная мебель, огромная кровать… Осознание пришло не сразу, но потом он вспомнил библиотеку, книгу, уютное кресло… и как его одолела сонливость. Видимо, Минхо нашел его спящим и перенес сюда, в свою спальню. Щеки Джисона слегка порозовели от этой мысли. Он посидел еще немного, прислушиваясь к тишине дома. И тут его желудок напомнил о себе тихим урчанием. А вместе с чувством голода пришло острое, почти непреодолимое желание чего-нибудь сладкого. Прямо сейчас, немедленно. Это было так сильно, что он даже удивился сам себе. Осторожно выбравшись из-под теплого одеяла, Джисон на цыпочках вышел из спальни. Он решил, что Минхо, должно быть, в своем кабинете, и не хотел его беспокоить. Его путь лежал на кухню. На кухне он первым делом заглянул в холодильник. Молоко, сыр, овощи, остатки вчерашнего ужина… но ничего из того, что могло бы удовлетворить его внезапную тягу к сладкому. Легкое разочарование охватило его. Уже собираясь уходить, он чуть не споткнулся о большой бумажный пакет, стоявший у стены в прихожей, которую он проходил по пути на кухню. Любопытство взяло верх, и Джисон заглянул внутрь. Его глаза расширились от удивления. Пакет был доверху набит сладостями: пирожные, шоколадки, конфеты, и даже его любимые клубничные леденцы! А рядом лежали свежие фрукты – ароматная клубника, сочные персики. «Неужели это… для меня?» — пронеслось у него в голове. Он вспомнил, как Минхо упоминал, что беременным хочется чего-то особенного. Неужели он специально это купил? Джисон немного помялся, но желание было слишком сильным. Он осторожно достал из пакета один пончик, покрытый блестящей шоколадной глазурью. Он выглядел таким аппетитным, таким соблазнительным. Он откусил кусочек, и волна чистого, незамутненного удовольствия прокатилась по его телу. Это было именно то, чего ему так не хватало. Вкус был божественным. И в этот момент, стоя посреди тихой кухни, с пончиком в руке, Джисон вдруг почувствовал, как к глазам подступают слезы. Это были не слезы горя или обиды. Это были слезы облегчения, благодарности и какой-то странной уязвимости. Вся эта забота, внимание Минхо, этот пакет сладостей, купленный специально для него – все это было так неожиданно и так трогательно. Он так долго был один, так долго боролся со всеми трудностями в одиночку, что проявление такой искренней заботы просто выбило его из колеи. Гормоны, бушующие в его теле, тоже, вероятно, сыграли свою роль. Он ел пончик, а слезы сами собой катились по щекам, оставляя соленые дорожки. Он даже не пытался их остановить. Тем временем Минхо, работавший в своем кабинете наверху, уловил какие-то неясные звуки, доносившиеся с первого этажа. Сначала это было тихое шарканье, потом – едва различимые всхлипы. Он нахмурился. Неужели Джисон проснулся и ему что-то нужно? Или, может, ему плохо? Отложив бумаги, Минхо быстро спустился вниз. Шум доносился с кухни. Осторожно заглянув туда, он увидел Джисона. Тот стоял спиной к нему, плечи его подрагивали. Рядом на полу стоял раскрытый пакет со сладостями. — Джисон? — тихо позвал Минхо, подходя ближе. — Что случилось? Ты плачешь? Джисон вздрогнул от неожиданности и быстро обернулся, пытаясь смахнуть слезы тыльной стороной ладони, в которой все еще был зажат недоеденный пончик. Его глаза были красными и опухшими. — Минхо-ши! Я… я не… — он запнулся, не зная, что сказать. Ему было ужасно неловко, что его застали в таком состоянии. — Простите, я… я просто… Увидев заплаканное лицо Джисона и его растерянный вид, Минхо почувствовал, как у него сжалось сердце. Первой его мыслью было, что Джисон чем-то расстроен или ему больно. — Эй, тише, тише, — мягко сказал он, делая еще шаг и сокращая расстояние между ними. — Что случилось? Почему ты плачешь? Тебе плохо? Джисон отрицательно покачал головой, все еще всхлипывая и пытаясь вытереть слезы, которые, казалось, не собирались останавливаться. — Н-нет… я… я просто… — он снова запнулся, глядя на Минхо снизу вверх покрасневшими глазами. — Этот пончик… он такой вкусный… и… Минхо на мгновение замер, пытаясь осмыслить сказанное. Пончик? Он плачет из-за пончика? А потом до него дошло. Он посмотрел на раскрытый пакет со сладостями, потом снова на Джисона, на его дрожащие губы и блестящие от слез глаза. Это были не слезы горя. Легкая улыбка тронула губы Минхо. Он понял. Беременность, гормоны, накопившееся напряжение и неожиданный всплеск эмоций от простого проявления заботы. — Это все для тебя, Джисон, — сказал он тихо, его голос был полон тепла. — Я подумал, что тебе может захотеться чего-нибудь сладкого. Он осторожно взял из руки Джисона недоеденный пончик и положил его на ближайшую тарелку. Затем, видя, что Джисон все еще дрожит и выглядит совершенно потерянным, он сделал то, что показалось ему самым естественным в этот момент. Минхо мягко притянул Джисона к себе и обнял. Это было не требовательное или страстное объятие. Это было объятие утешения, поддержки, защиты. Он чувствовал, как хрупкое тело Джисона дрожит в его руках. Одной рукой он обхватил его за талию, а другую положил на его спину, мягко поглаживая между лопаток. — Ну-ну, все хорошо, — прошептал он ему на ухо, ощущая, как Джисон утыкается лицом в его плечо. — Это просто гормоны, Хани. Такое бывает. Не нужно стесняться. Хочешь плакать – плачь. Я здесь. Джисон сначала замер в его объятиях, удивленный этим неожиданным жестом. Но тепло, исходящее от Минхо, его спокойный голос и мягкие поглаживания по спине действовали успокаивающе. Он почувствовал, как напряжение, сковывавшее его, начинает понемногу отступать. Он крепче прижался к Минхо, позволяя себе эту минуту слабости, чувствуя себя в безопасности в его руках. Его всхлипы постепенно становились тише. Минхо молча держал его, давая ему время успокоиться. Он вдыхал легкий аромат шампуня Джисона и чувствовал, как его собственное сердце наполняется странной смесью нежности и ответственности. Этот маленький, ранимый омега, который так отчаянно нуждался в заботе и защите, каким-то образом сумел проникнуть под его броню, вызывая чувства, о существовании которых Минхо давно забыл. Он не знал, сколько они так простояли. Время, казалось, остановилось. Главное было то, что Джисон постепенно успокаивался в его объятиях, и это приносило Минхо странное, но приятное умиротворение.