Глифы доверия

— Чёрт подери, Мин Юнги, почему ты вечно вляпываешься во всякого рода дерьмо, когда наши пути пересекаются?! — Чимин недовольно бурчит себе под нос, когда видит, как скованного едва ли не кандалами Юнги уводят в какую-то пещеру. — Вытащу и уебу. Их отношения вообще не имеют права на существование с профессиональной точки зрения. Чимин — археолог, работающий на правительство, а Юнги — тот, кто у этого самого правительства ворует ценные артефакты и продаёт их за баснословные деньги коллекционерам. Честное слово, если бы судьба вечно не сталкивала их, где они по очереди спасают друг друга, то плевать. Оставить бы Юнги гнить в этой сомнительной на вид пещере, но Чимин, скрипя зубами, прячется в высокой густой траве и подкрадывается ровно к таким же преступникам, как Мин. Просто они не такие красивые. И перед ними не хочется раздвинуть ноги. И вообще… Чимин рывком прижимается к одному из лениво зевающих охранников со спины и придушивает, как научился за время их с Юнги пересечений. Двумя пальцами проверяет пульс — он не убивает, — и тенью двигается к следующему. Пять минут — минус пять постовых. Теперь можно и за Юнги пойти. Чимин, не отвлекаясь на любопытное убранство пещеры, торопливо сокращает расстояние, догоняя тех, кто увёл Юнги. Сохраняет осторожность. Двигается вдоль стен, время от времени прячась за огромными валунами или скрываясь в высокой, проросшей за годы траве. Он слышит эхо переговоров, но особо не вслушивается. Если там будет нечто важное, то Юнги потом расскажет. Когда они выберутся из этого чертовски неуютного положения. А они выберутся. Уж с этим Чимин справится. Он замирает, задерживая дыхание, и вслушивается в происходящее. Кажется, заказчик решает кинуть Юнги? Забрать артефакт и оставить гнить в этом малоприятном месте. Чимин беззвучно цокает. А он второй год твердит, что лучше работать на страну. Да, оплата, может, и поменьше, зато гарантий сохранности жизни намного больше. А приключения ровно те же. Так зачем рисковать? Увлёкшись мрачными мыслями, Чимин едва не упускает момент, когда всё доходит до финальной точки, словно они в каком-то мелодраматичном приключенческом сериале. Главный злодей уходит, а Юнги, прикованный к хлипкой на вид железяке, остаётся тут. И как вишенка на торте — их начинает затапливать вода. — Ну ахуеть теперь, — Чимин ругается под нос, теряя драгоценные минуты на то, чтобы не спалиться. Пусть те контрабандисты уйдут достаточно далеко, спасут свои вшивые шкуры. Главное не засветить свою мордашку, а то потом у начальства будут неудобные вопросы. Чимин ждёт. Переминается с ноги на ногу, наблюдая за тщетными попытками Юнги вырвать железяку. Пожалуй, не будь он в таком плачевном состоянии, то выдернул бы её с корнем, но голова в нескольких местах покрыта кровоподтёками, да и руки испещрены порезами. Жалкое зрелище. И это один из самых разыскиваемых чёрных археологов… да уж. Когда вода достигает бёдер, а вооружённые люди покидают негостеприимное пространство, Чимин срывается с места. Он на ходу достаёт отмычку и кидается к наручникам, шипя: — Каждый раз, когда я буду вытягивать тебя из подобной ситуации, Юнги, ты будешь должен мне. Пока не решил, что, но будешь. Точнее, уже, блять, должен. — Чимин! — Юнги счастливо оборачивается, улыбаясь устало, но искренне. — Никогда не верил в богов, но, кажется, кто-то из них всё же услышал мои молитвы. — А лучше бы мои, — Чимин мрачно бурчит, в несколько ловких движений взламывая замок, — всё, поплыли. Я не намерен потом свалиться с ангиной на три недели. — Я тебя выхожу, — Юнги встряхивает головой, цепко обхватывая его за талию и притягивая к себе. Невероятно сильное и властное движение, которое в другой ситуации сделало бы Чимина слабым, но сейчас он не позволяет себе отвлечься. Они плывут вверх, пытаясь не дать воде поглотить их. Сверху, кажется, виднеется свет, а значит, и подобие выхода из пещеры. Навряд ли ущелье слишком уж большое, но Чимин надеется на лучшее. Что безумно радует, так это крепость скал: они не рушатся, не сваливаются на них огромными, способными потопить камнями. Полностью сосредоточившись на одной-единственной цели — не дать утонуть ни себе, ни Юнги, — Чимин с восторгом вдыхает свежий воздух полной грудью, когда они выбираются на поверхность. — Как же заебало каждый раз вытаскивать тебя из воды, — Чимин раздражённо стучит кулаком по воде, — три месяца назад — Амазонка и этот ебучий подводный город. Ещё до этого — Индия со своими озёрами. И до этого… мнгхф! Юнги беспардонно обхватывает его за шею, властно и уверенно, а потом утягивает в поцелуй, прерывая гневную тираду. В отместку Чимин кусает губу. Раз, второй. Кусает так настойчиво и часто, что, увлёкшись, отвечает на поцелуй. Среди сраного озера, дрожа от холода, но одновременно согреваемый объятьями Юнги. Если бы не зашумевший над ними вертолёт, то они не остановились бы. — Блядство, они нас заметили? — Чимин поднимает голову вверх, щурясь от яркого, бьющего в глаза солнца. Складывает ладонь козырьком и пытается рассмотреть хоть что-то, но вертолёт довольно быстро уносится вдаль. — Ты стал слишком много материться, заметил? — Юнги вот ни капельки не волнуется. Он тепло посмеивается и утягивает его в сторону берега. Или, скорее, в сторону подобия берега, потому что на вершине пещеры, откуда теперь струится небольшой водопад, есть только скользкий камень. — И не думаю, что нас засекли. Да и плевать. — Плевать? — Чимин старается не упасть, уже дважды поскользнувшись. Он бы и свалился кубарем вниз, не поймай Юнги, перехватив поперёк тела. — Ты какой-то слишком спокойный. — Потому что, — он засовывает ладонь за пазуху, доставая блестящую монетку и прокручивая её между пальцами, — забрал он не сокровище, а искусную подделку. А рог находится в другом месте. — Ну ты и… — Чимин поражённо качает головой. От Юнги стоило такого ожидать. Водить всех за нос, чтобы привести в абсолютно неправильное место, где уже находится замена, а истинное сокровище забрать позже, без паники и спешки. — Веди, что ли, как награду за то, что я тебя спас. — Слушаю и повинуюсь, — Юнги шутливо отдаёт честь и, оглянувшись, пытается сориентироваться, где они вообще. Учитывая, что зашли они в пещеру, а потом из-за воды поднялись на самый её верх… это несколько проблематично. Чимин вспоминает карту, но она совершенно не помогает. — Туда. Зато Юнги, кажется, всё же знает, куда им. Находит нужное направление и начинает уверенный спуск, внимательно проверяя крепость уступов. Однажды Чимин его точно прибьёт, но пока что идёт следом и старается не думать о будущем. Как когда-то не думал о последствиях случайного знакомства. В их первую встречу Чимин отправился на задание без брюзжащего наставника, потому что ему наконец-то доверили сольную проверку. Зона была небольшой, совершенно не опасной, но он, взбудораженный новыми возможностями, смотрел на мир словно под другим углом. Приключения ждали, немного звали, немного пугали. Хотелось рассказать каждому встречному о своей миссии, но Чимин держался, пока не столкнулся с Юнги. Это был небольшой, довольно уютный бар где-то в Камбодже. И не Чимин начал первым, о, нет. Он купился на обаяние такого же азиата — редкость пересечься в другой точке мира с земляком — и сначала долго слушал местные легенды о пещерах, тайных подземельях и потерянных артефактах. Может, сыграла наивность и вера в людей, но Чимин не сложил два немаловажных факта: Юнги знал ровно то, что ему было нужно, и удачность их встречи. Слово за слово, и он по глупости выложил всё, что знал, в ответ. А потом жалел, потому что Юнги украл амулет прямо из-под носа в первый раз. Гадёныш. — Ты вообще представляешь, куда мы лезем? — Чимин морщится, чувствуя, как глина уходит под ногами. Пока он предавался воспоминаниям с приличным сроком годности — без месяца два года — они добрались до незаметного прохода. Протискиваться сквозь земляную массу и буквально чувствовать, как кожа становится грязной, не самое приятное ощущение, стоит сказать. А вышли вообще к очередному подземному озеру. Вода чёрная, как чернила, и гладкая, как зеркало. Мурашки предупреждающей волной скользнули вдоль позвоночника, оседая где-то в районе копчика. Интуиция остро подсказывает, что их ждёт не самая спокойная прогулка. — Представляю, — Юнги достаёт фонарик и включает с тихим щелчком, высвечивая вдалеке полуразрушенную арку. — Туда. Видишь символы? Что-то древнее. — Что-то древнее? — Чимин закатывает глаза, упирая руки в бока. — Ты хоть изучал информацию, прежде чем сюда сунуться? Хоть немного? Или всё, что ты умеешь, это воровать ценные артефакты? — Изучал конечно, — Юнги оглядывается на Чимина с хитрой ухмылкой. — Ацтеки, Кетцалькоатль, сосуд духа Ципактли… тонна информации, которая наверняка есть в твоей умненькой головке, но она не поможет нам обойти ловушки и спокойно добраться до рога. Юнги небрежно отмахивается и на пробу ступает в воду, не дожидаясь ответа. Чимин, скрипнув зубами, плетётся за ним. По виду и не скажешь, что это не глубокое озеро, а всего лишь грязная лужа. Он ступает аккуратно, след в след за Юнги, пока что-то подозрительно не булькает рядом. Чимин замирает. — Не дёргайся, — Юнги оборачивается, светя чуть ниже лица, чтобы не ослепить. — Это просто мурены. — Просто?! — Чимин едва не подпрыгивает на месте и суетливо обгоняет застывшего Юнги, добираясь до желанной суши. Бульканье в воде усиливается. — Ну, или пираньи. Неважно, — Юнги невозмутимо встаёт рядом, игнорируя бурление воды. — Нам туда. Чимин тяжело вздыхает. Ему пора бы привыкнуть к небрежному равнодушию Юнги. Тот словно чувствует себя бессмертным: не боится ловушек, вляпывается в самые самоубийственные авантюры и каждый раз выходит живым из, казалось бы, безысходных ситуаций. Может, его благословила богиня удачи в одном из подобных храмов? Чимин не удивился бы, потому что разумные объяснения у него закончились. Они протискиваются через очередную трещину на стене. Фонарик Юнги выхватывает из темноты обсидиановые осколки, на которых едва ли можно рассмотреть древние рисунки. Затёртые временем линии загадочно поблёскивают, и Чимин искренне сожалеет, что не прихватил фотоаппарат. Правда, у него есть телефон… — Подожди, я сфоткаю, — просит Чимин, и Юнги без возражений останавливается. Наводит фонарик на стену, частично освещая рисунки, и даже кое-где смахивает ладонью пыль. Щелчки камеры оглушающе громко звучат в узком коридоре, фиксируя то, что может пригодиться его коллегам. Хоть что-то… Чимин уверен, что рог он не получит. — Смотри, — они доходят до тупика, но Юнги стирает пыль с небольшого уступа, где нарисован змей, пожирающий солнце, — вот тут-то мне и пригодится монетка, да? Чимин с интересом смотрит, как Юнги, будто это какой-то древний автомат, втискивает блестящую монету в тонкую щель. Та легко проскальзывает внутрь, и стоит ей с тихим звоном столкнуться с дном, как вокруг начинает грохотать. Монолитная стена, принятая ими за тупик, с глухим скрежетом отодвигается в сторону, открывая проход. Чимин едва успевает задержать дыхание — из темноты вырывается поток заплесневелого тёплого воздуха. — А вот и вход в святилище. Круто, правда? Юнги выглядит как ребёнок, получивший самый желанный в мире подарок. Его глаза блестят, с изумлением и восхищением рассматривая открывшуюся пещеру. Чимин тоже смотрит. Заросшая лианами, с пробивающимся непонятно откуда светом, она всё равно выглядит величественно. Высоченные своды, испещрённые высеченными из камня узорами, окутывают зал мистическим ощущением тайны. Именно ради такого чувства причастности к прошлому Чимин и пошёл работать археологом. Пройдя несколько метров, они замирают около каменной плиты. Она покрыта иероглифами и редкими примитивными изображениями, а в центре находится ниша, где по логике должен храниться рог. Чимин быстро осматривается, подмечая, что в схеме очевидно есть закономерность. Надо наступать только на определённые плитки? — Осталось забрать наш приз, — Юнги не спешит, внимательно изучая древнюю загадку. Ничего не говорит, и Чимин тоже оставляет домыслы при себе. — Как насчёт этой? Юнги опускает ногу на одну из секций. Слышится щелчок. Гул. Чимин резко дёргает его за пояс и валит на пол, прижимая собой. Над ними со свистом пролетают две стрелы. Наверняка отравленные. — Придурок, — цедит Чимин, впиваясь злобным взглядом в смеющиеся глаза напротив, — ты специально? — Ну что ты, — Юнги бесстыдно опускает ладони на обтянутую плотной тканью задницу Чимина и несколько раз сжимает, елейно добавляя: — Разве я мог подвергнуть нас такой опасности только ради того, чтобы ты оказался сверху на мне? — Идиот, — Чимин откатывается в сторону, краснея. Поднимается, стряхивает пыль, хотя это не слишком помогает, и бросает взгляд на ухмыляющегося Юнги. — Повторяй за мной. Юнги наступил на символ со змеёй, и именно это спровоцировало охранную систему. Все иероглифы… предостерегающие. Чимин не слишком хорош в древней письменности, но основные принципы ему понятны. Остаются только плитки с изображением ягуара. Он наступает на ближайшую, прислушиваясь к пространству. Тишина. — Раз я доберусь первым, то могу забрать рог? — Не дождёшься, — Юнги проворно поднимается с пола и в два прыжка обгоняет Чимина. — У меня уже есть заказчик, так что с твоей стороны будет свинством так подставлять бедного меня. — Бедного? — Чимин хмыкает. — За пиратское золото ты должен был получить не меньше полумиллиарда долларов. Тоже мне бедняк… Они ненавязчиво соревнуются, прыгая с плитки на плитку параллельно друг другу, пока Чимин не наступает на одну хлипкую — каменная колонна осыпается, создавая провал. Он едва не срывается следом в непроглядную тьму, но Юнги успевает притянуть его к себе, крепко обняв за талию. Горячее дыхание обжигает загривок, путая мысли. Секундной заминки хватает, чтобы отстать. И вот — рог, вырезанный из обсидиана и нефрита, в форме спиралевидного клыка, находится у Юнги. — Руки чешутся тебя придушить, — шипит Чимин, но попыток рвануть вперёд и отобрать артефакт не делает. Каменная плита под ними теперь кажется абсолютно небезопасной. — А другие части — нет? — Юнги толкается кончиком языка в щёку, игриво приподнимая брови. — Ладно, давай выбираться, пока пещера не начала разрушаться. — Она обязательно должна разрушиться? — Не должна, но рядом с тобой я никогда ни в чём не бываю уверен. — Эй! — Чимин возмущённо сощуривается, пытаясь догнать Юнги, который ступает на рыхлую землю перед алтарём. — Так-то после тебя остаются одни руины. — Я бы согласился, но ты же в эти моменты тоже рядом, так что нет, дело не во мне, — ехидно отвечает Юнги и, когда Чимин замирает рядом, притягивает к себе, обхватив ладонью шею. — Точно тебе говорю. Есть нечто безусловно возбуждающее в том, чтобы стоять в пещере, о которой знает меньше одного процента населения мира, и целоваться. Рог у Юнги, его язык — во рту Чимина, вокруг ничего не рушится, не взрывается и вообще… это один из самых мирных их походов за артефактом. Расслабившись, Чимин закидывает руки на шею Юнги, чувствуя, как ладонь соскальзывает на талию и властно притягивает ближе, сталкивая их тела. Целоваться с врагом — верх непрофессионализма. Трахаться с ним тоже. Возвращаться в музей ни с чем — риск потерять работу. — Пойдём уже, — Чимин нехотя отстраняется, хмуро думая, как бы убедить Юнги отдать рог. Несколько раз они чередовались, но в прошлый раз сокровище добралось до музея; значит, следуя схеме, это должно уйти в чужую коллекцию? Рог заманчиво блестит, отражая солнечный свет. Не хотелось бы терять такое искусство… — Да, пора, — Юнги переводит дыхание, хрипло откашливается и выводит их тем же путём, что и зашли. Щепетильно достаёт монетку — они наблюдают, как каменная стена закрывается обратно, а потом показывает, как обойти сомнительную лужу с муренами (или пираньями?). На улице их ждёт закат. Вроде не так и много времени прошло, но вот — небо уже блестит оранжево-красными цветами. Джип Чимина не должны были угнать, так что он осторожно предлагает: — Могу подвезти до отеля. Снимем один номер… — Отель? — Юнги отфыркивается, доставая из рюкзака бутылку воды. Жадно присасывается к горлышку, а потом протягивает Чимину. Только сейчас он замечает, что горло скручивает от жажды, и с благодарностью допивает. — Я арендовал уединённый домик. С гамаком, одной кроватью и огромной ванной, больше напоминающей баню. — Ты невыносимый. — Предпочитаю слово «предусмотрительный», — Юнги с хитрым прищуром смотрит на Чимина, ожидая ответа. — Решай, куколка: твоя принципиальность или тёплая ванна. Чимин сминает пустую бутылку и швыряет её в Юнги. Ожидаемо промахивается. Ожидаемо соглашается на домик. Чёрт.

***

Ванная и правда напоминает баню. Стоило набрать обжигающе горячей воды и лечь в неё, как всё пространство заполнилось паром. Воздух пропитывается влагой, и это именно то, чего Чимину так сильно не хватало: ощущения чистоты. Он довольно мурчит под нос, уже не так сильно расстраиваясь из-за того, что рог у Юнги. Может, ещё получится договориться. — Шустрый какой, — Юнги заходит в комнату следом. Голый и влажный после душа — смывал пыль. — Температура как обычно адовая? Чимин скользит взглядом по испещрённой шрамами коже, замечая парочку новых, и не двигается с места, когда Юнги присоединяется в круглую ванну, где может легко поместиться человек пять. Они замирают друг напротив друга. Обмениваются взглядами. Прикидывают риски и возможные варианты развития этой ночи. Привычка трахаться после удачной охоты появилась где-то… после пятой встречи? Юнги тогда поранился — Чимин забинтовывал руку, а потом поцеловал. Жадно и страстно, напирая на остатках адреналина. Совершенно не ожидая от себя этого порыва, он повалил Юнги на спину, оседлал его и просто не остановился. Чимин не жалеет до сих пор. Он бы, честно говоря, не задумываясь поступил бы так же во второй раз. Не сказать, что для них нормально заниматься сексом с малознакомыми людьми, особенно с теми, кого официально можно назвать «врагом», но, когда на протяжении полугода вы вместе спасаетесь из разных передряг, это уже не незнакомцы. Не друзья, конечно, не знакомые. Близкие враги? Соперники с привилегиями? Что-то около того. — Отдай рог мне, — на пробу просит Чимин. Юнги ухмыляется. Вальяжно раскидывает руки вдоль бортика ванны и смотрит своим невыносимо пронзительным взглядом. Возбуждение моментально простреливает вдоль позвоночника, приподнимая член. — Вот знаешь, что меня поражает? — Юнги склоняет голову набок, оценивающе рассматривая голого Чимина. — У тебя есть реальная возможность вымотать меня, заездив до отключки, но ты никогда не пользуешься такой возможностью. — Потому что секс тебя не выматывает. — Он выматывает всех. Чимин недовольно цокает, толкая Юнги в бедро под водой. Это намёк? Предложение воспользоваться ситуацией? То есть рог ему добровольно не отдадут, но вот если получится украсть, то ладно? Это неожиданно обижает. Пусть этот вопрос никогда не поднимался, но они «вместе» уже два года. Пересекаются на одних и тех же руинах, не спят с другими, даже пару раз встречались в ресторанах и на званых приёмах. — Сделай мне приятное, подари рог. — Давай я лучше сделаю приятно иначе? — Юнги проворно сокращает дистанцию, привычными поцелуями проходясь по линии челюсти и спускаясь на плечи. Покусывает кожу, щиплет пальцами бока. Уверенно, без расшаркиваний, скользит ладонью между ног, обхватывая ствол. Начинает надрачивать. — Обижаться из-за рога мелочно. — Я не обижаюсь. — Ты лежишь как бревно. — Потому что я устал? — Ой ли, — Юнги проворно соскальзывает пальцами между ягодиц и толкается двумя в подготовленную дырку. Да, Чимин почистился перед ванной и растянул себя, и что? У них не бывает иного итога, поэтому лучше подготовиться. — Если бы ты действительно устал, то выбрал бы отель. Чимин сдерживает прерывистое дыхание, старательно не реагируя на двигающиеся внутри пальцы. Юнги совершенно точно знает и умеет доставлять удовольствие, безошибочно попадая по эрогенным зонам. Продолжает вбиваться между ягодиц, второй ладонью лаская внутренние стороны бёдер. Надавливает, сминает, с силой оглаживает, между делом возвращаясь к наливающемуся возбуждением члену. И продолжает смотреть. Гипнотизировать взглядом. — Даже целовать не будешь? — Укусишь же. — Нет, — Чимин сглатывает, понимая, что ещё немного и потеряет остатки контроля. — Не больше, чем нам обоим нравится. Юнги понимающе хмыкает, а потом впивается в распахнувшийся навстречу рот грубоватым поцелуем. Толкается языком в ритм пальцев в заднице, подтягивает Чимина ближе к себе и меняет их местами. Сам усаживается на дно ванны, а Чимина устраивает сверху, с намёком опуская рядом со стоящим колом членом. Верхом? Чимин не против. Заведя руки за спину, он нащупывает ствол и собирается плавно сесть, как Юнги останавливает его тихим: «секунду», а потом щедро выдавливает на дырку смазку. — Мы же не хотим, чтобы ты пострадал, м-м-м? — Как заботливо, — Чимин язвительно цокает, пусть в душе и чувствует прилив благодарности. Он мог бы и так, после душа немного лубриканта осталось внутри, и этого обычно более чем хватает, но приятно получать внимание. — Может, и рог отдашь? Тоже своего рода проявление заботы. — Один уже внутри тебя. Этого мало? Юнги хочется ударить, но вместо этого Чимин болезненно сжимает член мышцами ануса, наслаждаясь моментальным: — Айщ, как безжалостно. — Ты поступаешь не лучше, — Чимин расслабляет мышцы, начиная медленно покачивать тазом. — Меня уволят, и я останусь на улице. — Будем работать вместе на частных заказчиков? — Лучше ты со мной на музей. — Фу, правительственные крысы, — Юнги болезненно стонет на второе сжатие. — Понял, не оскорблять твоё начальство, когда мой член внутри. — Не оскорблять никогда, — ставит точку Чимин и затыкает Юнги поцелуем. Они могут ругаться без остановки на еду, сон и секс, но куда приятней трахаться без слов. Насаживаться на идеального размера член, чувствуя, как ствол распирает изнутри. Вода вокруг бьётся о бортики, выплёскиваясь на пол, пока Чимин наращивает скорость. Он не отрывается от губ Юнги, алчно выцеловывая рот и постанывая в такт проникновениям. Сильные ладони не остаются лежать без дела — они скользят вдоль боков, мнут кожу и в конце пути задерживаются на заднице. Массируют плюшевые ягодицы, несдержанно оттягивая их в стороны, чтобы член входил как можно глубже. Юнги пытается направлять, задать собственный ритм, за что получает болезненный укус и раздражённое мычание. Чимину нравится двигаться быстро и резко, не обращая внимания на комфорт таранящего его дырку члена. Он кайфует не от ощущения власти, граничащей с жестокостью, а от последствий. Когда Юнги надоест, что его член используют вместо фаллоса, он раздражённо зарычит, грубо скрутит Чимина и выебет, вжав… куда-нибудь. В бортик ванной, в стену, в пол. Он вдавит в любую поверхность и доведёт до разрушенного, скулящего состояния. Именно то, что надо после пережитого. Обычно, конечно, у них куда больше приключений и адреналин бурлит в крови, не позволяя соскочить с будоражащей иглы секса, но сегодня было попроще. Обошлось даже без перестрелок, хотя Чимин почти привык лечить касательные порезы от пуль. Он думает об этом вскользь, мимоходом, совершенно не отвлекаясь от самого главного — объезжает литые бёдра Юнги, упрямо выдаивая горячий член. Длинный, толстый ствол, головка которого проскальзывает по простате, а потом вбивается в гладкую стеночку, подозрительно вибрирует. Юнги уже на грани? Как поспешно. Чимин не успевает задеть хрупкое эго подходящим комментарием, потому что, стоит разорвать поцелуй — когда рот занят, не поговорить, — его разворачивают и перегибают через ванну. Едва получается упереться руками в пол, чтобы не удариться головой. — Что-то ты слишком тихий. — А ты ленивый, — возвращает комментарий Чимин, прикусывая губу, чтобы не вскрикнуть, когда член уверенно возвращается обратно в дырку. Он помолчит ещё немного, а затем отпустит себя. — Неужто стареешь? — Не дождёшься. Юнги вскидывает бёдра, придерживаясь того темпа, который уже задал Чимин. Не издевательски медленного, а вполне себе ненасытного и глубокого. До шлепков яиц о кожу, до отметин на ягодицах — их не увидеть, но задница горит так, что можно не сомневаться в растекающемся на ней розовом оттенке. Чимин молчит ещё немного, ещё чуть-чуть, пока не чувствует, как ладони, до этого момента стискивающие бёдра, пускаются в ход. Юнги ласкает вдоль спины, очерчивает позвонки и нежно трёт впадинки Аполлона. Вот тогда Чимин и позволяет себе застонать. Высокий протяжный звук растекается по комнате, отталкивается от стен и возвращается на кожу крупными мурашками. Ему на самом деле нравится отдаваться Юнги и чувствовать себя слабым и беззащитным, лёгким, как пёрышко, и принадлежащим кому-то сильному и уверенному. Поэтому он не ломается слишком уж часто, довольно послушно показывая, как на самом деле хорошо себя ощущает, насаженным на член. — Вот так, детка, давай, — Юнги массирует поясницу, соскальзывая подушечкой большого пальца на ложбинку над щелью. Вдавливает её. С силой ведёт вниз, пока не прижимается самым кончиком к стыку ануса и скользящего вперёд-назад члена. Давление настолько правильное, что протяжный стон перетекает в мелодичное мычание. — Да, Чимини, хорошо тебе? — Очень хорошо. Чимин встряхивает головой, нехотя разгибаясь на бортике и упираясь в тот одной рукой. Холодная керамика ванной контрастирует с жаром под кожей и пылающим чувством между ног. Он опускает ладонь на собственный член, подстраиваясь под интенсивное движение внутри, и надрачивает с одной лишь целью — кончить вместе. Юнги плотно прижимается сзади, приобнимает за талию и накрывает пальцы Чимина своими, помогая достичь разрядки. Они хаотично двигаются навстречу друг другу, стараясь не сбиваться с ритма, но неизменно срываются с заданной динамики на развязную и бессистемную. Сочные шлепки и звуки плеска воды выходят на передний план, заглушая шумное, тяжёлое дыхание. Чимин подмахивает, стараясь не выпускать из себя член, и так увлекается, что не сразу осознаёт: влага между пальцами — это его сперма. Только когда Юнги вбивается в последний раз, замирая, он понимает, что всё. Не то чтобы мало, просто… разочарованный выдох стекает с губ практически против воли. Чимин банально не успевает себя остановить. — Продолжим в спальне? — Юнги покрывает поцелуями линию плеч, выскальзывая из задницы. — В этот раз, кажется, даже ты не устал. — Может, соскучился? — Чимин прокручивается в руках Юнги и закидывает свои на его шею. — Мы не виделись… месяца два? — И девять дней, — с кивком соглашается Юнги, чем немало сбивает. Он считал? — Я арендовал дом на неделю. Хочешь, задержимся? Чимин открывает и закрывает рот. Он-то не против, да и время позволяет, но в прошлые разы Юнги проворно сбегал после подобных предложений, забирая с собой артефакты, которые они добыли вместе. А в этот раз хочется выторговать рог для себя. Видимо, заметив сомнения, Юнги добавляет: — Я не сбегу. — Если ты опять соврёшь, то в следующий раз утоплю в первом же попавшемся водоёме, — Чимин отвечает на автопилоте, нервно стискивая плечи Юнги. Что ему остаётся? — Совру, что не совру, — очевидно врёт Юнги, прижимаясь губами к местечку за ухом. — Устраивает? — Пойдёт, — Чимин тоже врёт, но надеется, что его не поймают, потому что до этого момента всегда придерживался честности. Они выбираются из ванной, и Чимин уверенно толкает Юнги на кровать. Усаживается сверху, планируя его вымотать. Это потребует недюжинной силы воли, концентрации и целеустремлённости, но… рог ведь того стоит? Это его работа, буквально его пропитание. Если Чимина уволят, то с такой рекомендацией, что останется лишь податься на нелегальную сторону бизнеса, а это не совсем вписывается в его идеалы. Юнги, кажется, не догадывается о нечестивых планах Чимина, потому что берёт со всей отдачей. Целует, ласкает, вылизывает и втрахивает в постель. А потом протирает покрывшуюся испариной кожу влажными тряпками. В джунглях всегда очень влажно, особенно под утро, а они успокаиваются только с первыми лучами рассветного солнца. Чимин для вида прикрывает глаза, но проваливаться в сон не спешит, пусть тело и ломит от приятной истомы. Чутко прислушивается к сопению под боком и, когда звучит первый тихий всхрап, осторожно поднимается с кровати. Оглядывается на Юнги. Изучает разглаженные черты лица, запоминает изгиб губ, пышные ресницы и ждёт, до последнего ждёт, что он проснётся. Ехидно посмотрит и ляпнет что-то такое, что заставит Чимина остаться. Отдать рог. Опять оставить себя беспомощным идиотом. Ладони невольно сжимаются в кулаки, и Чимин заставляет себя расслабиться. Он торопливо одевается, поглядывая на спящего Юнги, а потом, точно зная, где находится рог, забирает шкатулку с артефактом. В груди всё сжимается от неприятного чувства. Словно он предаёт не только Юнги, но и самого себя. Остаётся до последнего верить лживой мысли: «Воровать у вора — это же не преступление?»