stay and don't be a stranger

Приближались шестьдесят четвертые ежегодные Голодные игры. Эффи прибыла в Двенадцатый дистрикт за три дня до жатвы, чтобы преступить к выполнению своих обязанностей и заблаговременно все подготовить. У Капитолия Двенадцатый дистрикт по-прежнему вызвал ассоциации исключительно с углем, пылью и жалкими людьми. Прозерпина считала, что Эффи не стоило так усердно паковать чемодан. Младшая сестра часто говорила, что старшей нужно перейти в более престижный дистрикт и перестать прозябать в Двенадцатом, где вряд ли появится еще один победитель. Но Эффи практически не слушала болтовню Прози, только для вида соглашалась с ней, а сама думала, что это распоряжение очень удачно. Возможно, хотя бы в этот раз у Эффи получится сделать все, чтобы Хеймитч оставался трезв хотя бы несколько дней. Эффи не покидала эта навязчивая идея во время пути. Она сошла с поезда в довольно-таки простом бежевом костюме и перчатках до локтя. Старый повседневный стиль одежды, как казалось Эффи, очень подходил для пребывания здесь. Тем более раз уж она приехала раньше срока. Даже надобность в ярких париках и туфлях на высоких каблуках на несколько дней отпала. Эффи села в машину, позволяя одному из миротворцев отвести ее до дома Хеймитча, тот сразу же взял курс на деревню победителей. Эффи удалось поговорить с Хеймитчем по телефону и предупредить о своем приезде. Она, конечно, не была уверена, что он не забудет об этой информации. Однако, к удивлению Эффи, Хеймитч всё-таки встретил ее, выходя из дома. Не считая кругов под глазами, явно свидетельствующими о недосыпе, и въерошенных волос, выглядел он неплохо. В Капитолии Хеймитч, как положено, всегда надевал разные костюмы, оттого Эффи приходилось всегда привыкать видеть его в более домашних вещах: обычных брюках и рубашках. — Принцесса, — кивнул Хеймитч, скрестив руки. — Всё-таки приехала раньше в наш угольный рай? — Да, нас с тобой ждёт много работы, Хеймитч, — ответила Эффи. — Я говорила, помнишь? — Даже, если не помню, — ухмыльнулся Хеймитч, — Ты все равно мне снова обо всем скажешь. Возразить тут нечем, все действительно так. Дом Хеймитча, как всегда, был на удивление просторным и холодным — как будто в нём не жили, а находились в заточении. Не везде было прибрано, но Эффи старалась не обращать на это внимания. Ей уже крупно повезло, что Хеймитч не спешил пропустить по стаканчику, а слушал ее. — Здесь две спальни, — сказал Хеймитч. — У нас держится теплая погода, но учти, что в одной нет отопления. Выбирай, принцесса, где остановишься. — Ты заманиваешь меня в свою постель, Хеймитч? — Эффи вскинула брови. — Не слишком ли быстро? Между ними случались интрижки ранее, но в Капитолии тяжело найти уединённое место из-за постоянного наблюдения. Но у них получалось изловчиться, чтобы вместе преодолеть общее разочарование и избавиться от одиночества. Пусть это и была всего лишь иллюзия момента. Иллюзия, в которую Эффи очень хотелось верить. По этой причине она не спешила с помощью тонального крема маскировать следы от поцелуев, оставленные на коже. В доме Хеймитча не было камер, и он серьезно решил намекнуть ей, что здесь им ничего не угрожало? — Только по необходимости, Эффи, — Хеймитч усмехнулся. — Или ты так сильно соскучилась, что тебе не терпится сначала отдохнуть? — Боже, Хеймитч, какие у тебя отвратительные манеры! — прикрикнула на него Эффи, хмурясь.

***

Следующие два дня пролетели в странном и в то же время привычном темпе. Эффи пересказывала Хеймитчу все те сплетни, что ей удалось узнать о предстоящих играх. Она знала, что Хеймитч ненавидел разговоры на эту тему, но другого выхода у них не оставалось. Несколько раз Эффи отличалась во дворец правосудия, интересуясь, как обстояли дела с подготовкой и не переставала чувствовать себя скверно, когда ей вслед шептались. Местные ненавидели ее, и она это заслужила. Но все равно не могла долго находиться в такой обстановке. По вечерам они с Хеймитч сидели на веранде. Он все ещё не употреблял крепкий алкоголь, но Эффи согласилась выпить с ним вина. У него как раз находилось в запасе несколько бутылок, которые присылал Капитолий в качестве подарка ко дню рождения. День рождения Хеймитча приходился на жатву, и Эффи уже потихоньку начала отсчитывать оставшееся у них время. Она старалась присматривать за ним, но замечала, как ухудшалось его состояние. Хеймитч становился угрюмее и молчаливее, но Эффи старалась продолжать разговаривать с ним. Но не в качестве сопровождающей своего ментора, а давней знакомой.

***

На второй вечер Эффи вышла на веранду чуть позже — в мягком халате, с полотенцем на голове. Волосы сохли медленно, и ей казалось, что на улице дело пойдет быстрее. В самом деле стояла теплая и не хотелось проводить вечер в четырех стенах. Там она застала Хеймитча. Он сидел, покачивая в руках стакан. Но, заметив её, отставил его в сторону. — Ты наконец-то смыла свой дурацкий макияж, — чуть насмешливо произнес Хеймитч. — А ты думал, что я буду мыть голову и не испорчу свой макияж? — Эффи расположилась рядом. — Увы, он не водостойкий. — Какие тонкости, — он закатил глаза и стал медленно цедить виски из. — Вообще-то макияж очень долго накладывать! — возмутилась Эффи и сама не заметила, как перехватила его руку и забрала стакан, делая глоток. Но тут же пожалела, потому что горло неприятно обожгло, она закашляла и пролила остаток алкоголя на пол. Несколько капель испачкали ее халат. — Как ты можешь пить эту гадость?! — Эффи недовольно хмыкнула, — Это кошмарное пойло, Хеймитч! — Если тебе не нравится, не надо было разливать, принцесса, — Он рассмеялся. — и после такого больше не говори мне о манерах! И звук этого смеха, хрипловатого, почти усталого, почему-то вызывал странное чувство уюта.

***

Остаток вечера Эффи чувствовала взгляды, обращённые в ее сторону. Она опять стала думать, что ей хочется провести здесь ещё несколько дней, чтобы жатва состоялась позже. В доме Хеймитча обстановка значительно отличалась от той, что господствовала в ее квартире, но она чувствовала себя на своем месте рядом с ним. Между ними опять возникло что-то почти родное. То, за чем по пятам следовал шлейф опасности. В ту ночь она не могла уснуть. Долго лежала, глядя в потолок. А потом — тихо встала, прошла босиком через коридор и постучала в его дверь. — Не спиться, принцесса? — отозвался Хеймитч. Его голос звучал бодро, будто он и не ложился спать вовсе. — Мне холодно, — соврала Эффи, и послышались его приближающиеся шаги. Хеймитч открыл дверь. На ней из одежды снова был только халат, а от распущенных светлых волос пахло лавандой. Хеймитч не сводил с неё взгляда, отступая в сторону и пуская внутрь. — Ты уверена, принцесса? — спросил он, — Твоей репутации это не пойдет на пользу. — Я живу у тебя уже два дня вообще-то, Хеймитч, — напомнила Эффи, — А сейчас мне всего лишь… не хочется быть одной. Он не стал спрашивать больше. Только откинул одеяло, ложась на свою половину кровати. Эффи устроилась на свободном месте, и через минуту Хеймитч положил ладонь на её руку. Сразу стало так спокойно. — Ты же не забыла, что я сплю с ножом? — уточнил Хеймитч. — Сегодня он тебе не понадобиться, — Эффи повернулась к нему. Ее лоб коснулся его плеча. Хеймитч только усмехнулся, а она ничего больше не сказала. Потому что он уже склонился к ней и почти невесомо поцеловал в висок. Бережно и осторожно. За стенами этого дома всё ещё оставался Двенадцатый дистрикт. И приближающаяся Жатва, на которой снова выберут двоих детей. И страх перед новым разочарованием. Но, находясь внутри, можно было ненадолго предаться забвению. Очередная иллюзия момента. И Эффи захотела остаться в объятиях Хеймитча. Хотя бы ещё чуть-чуть.

***

Когда Эффи снова появилась в Двенадцатом дистрикте, — на этот раз за три дня до жатвы, раньше, чем обычно, но, как всегда, с чемоданом на колёсиках и идеальной осанкой — Хеймитч удивился. Не тому, что она приехала. Эффи сообщала об этом во время своего телефонного звонка. Его реакция была вызвана, скорее, новым чувством. Он оказался слишком рад ее появлению. Хеймитч, конечно, не показывал этого. Никуда не делись угрюмое хмыканье, пара язвительных комментариев — привычный фасад, за которым Хеймитч прятался, чтобы не позволять себе ни к кому привязываться. Но внутри у него всё же что-то давно забытое на мгновение ожило и щёлкнуло. Так, словно в грудной клетке что-то на секунду встало на место. А ведь он считал, что оно не подлежало починке. Хеймитч не любил, когда кто-то влезал в его пространство, пусть даже ненадолго. Терпеть не мог, когда кто-то суетился, болтал без остановки, не говоря уже о тех, кто напоминал ему о Капитолии, о котором, увы, нельзя забыть. Но с Эффи все иначе. Она часто раздражала его своей аккуратностью, манерностью, привычками — и в то же время именно это делало её присутствие тем, что осталось от его прошлой жизни. Она же была такой ещё в их первую встречу. Хеймитч наблюдал за тем, как Эффи раскладывала свои аккуратно сложенные вещи, будто строила себе маленькую крепость среди его хаоса. Как привычно расписывала блокнот по дням — хотя всё уже решено, ибо каждый чертов год напоминал предыдущий. С ней в доме становилось меньше тишины и исчезало одиночество, к которому Хеймитч должен был привыкнуть за долгие годы, а не вести себя, как пёс, который изголодался по ласке. И это раздражало его больше всего. Потому что Эффи — для жительницы Капитолия — была слишком добра. Потому что он начинал ловить себя на том, что ждал её голоса на кухне. Даже, когда она критиковала его бардак. Здесь Хеймитч чаще видел Эффи без макияжа, наблюдая за тем, как она ловко собирала волосы в пучок, чтобы нацепить очередной парик. Ее привычная почти готовая капитолийская маска выводила его из себя. Но глядя на то, как Эффи красила губы помадой, он невольно вспоминал, как они уединялись в Капитолии после очередных игр, и следы от этой самой помады оставались на его шее и рубашках. Опасная мысль. Он не мог позволить себе столь очевидное проявление... симпатии. Не в этом месте. Не в эти дни. Не с ней. Эффи — напоминание о другом мире. О мире, где люди не умирали на арене под камерой. Где всё блестело и всё фальшиво. Эффи не создана для угольной пыли и не создана для него. А Хеймитч — больше не создан ни для кого. Их интрижка не в счёт. Но в то же время думать меньше об Эффи Тринкет не получалось. Особенно, когда она всё-таки напросилась к нему в постель, и он, конечно же, пошел на поводу у желаний принцессы, которые так удачно совпадали с его. Рядом с Эффи скверное настроение немного отступало. До Жатвы оставался день, и оттого новый рассвет выдался тяжёлым, приблизив неизбежное. — Хочешь, покажу тебе Двенадцатый? — внезапно для самого себя предложил Хеймитч. — Думаешь, это хорошая идея? — Эффи ответила не сразу. — Не хочу сегодня говорить про Жатву и оставшиеся дела. — Он пожал плечами. — Если хочешь заниматься этим, давай без меня. — Так это твоё приглашение на прогулку, Хеймитч? — уточнила Эффи, чуть улыбнувшись. — Двенадцатый мало подходит для прогулок, — ответил он. — Но день длинный, надо как-то убить время, раз ты не даёшь мне напиться.

***

Хеймитч показал Эффи шлак и район торговцев. Второй, разумеется, смотрелся немного привычнее для той, кто всю жизнь провела в Капитолии. В Котел они не пошли. Но вместо этого свернули к дороге, ведущей к лесу. Нынешний глава миротворцев немного спустя рукава смотрел на то, что местные пробирались сквозь ограждение. Хеймитч давно здесь не был, но помнил, где проход благодаря былой дружбе с Бердоком. Сейчас ему просто хотелось побыть вдали от всего, однако, глядя на туфли Эффи, он не был уверен, что ей стоило идти с ним. Наверное, ему не следовало приглашать ее на эту дурацкую прогулку. Но она никак не выразила свое недовольство. Наоборот, ее голубые глаза сияли любопытством. Эффи в эти дни казалась Хеймитчу другой. Не такой, какой он привык видеть ее в Капитолии, где кругом сплошные камеры. — Это незаконно? — спросила она, идя за ним. — Почти всё, что мы всегда делаем — незаконно, — рассудил он. В лесу было прохладно и тихо. Воздух пах сырой землёй и хвойной корой. Эффи замедлила шаг, будто старалась запомнить всё, что никогда не входило в её представления о жизни: шорох ветра, щебет птиц, свет, пробивающийся сквозь листву. Она никогда раньше не находилась среди природы, видела все только на иллюстрациях в книгах, по телевизору или в искусственных садах Капитолия. Поэтому и согласилась поддержать эту безрассудную авантюру. Эффи не считала себя бунтаркой, но, возможно, частичка мятежного духа, который передался от бабушки, в ней всё-таки была. — Здесь… совсем другой мир, — призналась Эффи. — Да, — кивнул Хеймитч. Они долго молчали, стоя рядом и не собираясь уходить куда-то далеко. Скоро им предстояло возвращение. Он не пытался ей ничего объяснить. Она не задавала лишних вопросов. Хеймитч бросил взгляд на Эффи, наблюдая за тем, как ее волосы чуть растрепались из-за ветра, туфли испачкались, а щеки порозовели. Эффи смотрелась неуместно. И в то же время — поразительно органично. Он хотел коснуться её руки. Просто так. Чтобы напомнить себе, что это правда. Но не стал. Всего лишь запомнил, как Эффи стояла на лесной тропе, смотрела ввысь и улыбнулась. А на следующий день снова наступила Жатва, и это мгновение растворил скорый поезд, мчащийся до Капитолия.

***

Прошли долгие годы. Луговина раскинулась мягким ковром среди холмов с редкими маками и шумящей от ветра высокой травой. Всё вокруг дышало июльской леностью. Стоял жаркий день, и по небу плыло много облаков. Теперь Хеймитч приходил сюда чаще. Иногда один, чаще с Эффи. Сегодня он сидел на тёплой траве, чуть откинувшись назад и сощурившись из-за солнца. Лес впереди переливался летними оттенками: изумрудно-зелёный с примесью золотистого, будто природа сама рисовала новый сезон. Эффи подошла почти неслышно с бумажным пакетом, из которого пахло чем-то сладким и абрикосовым. Она села рядом, аккуратно расправляя складки юбки, и сделала вид, что вовсе не смотрит на него пристально, с нежностью. — Знаешь, — начала она, — по всем моим расчётам, сегодня тебе… — Не говори, — перебил ее Хеймитч. — Знаешь же, я не люблю отмечать. — …сорок два, — закончила Эффи с торжествующим видом. Он открыл один глаз, посмотрел на неё. — И ты решила испортить мне день напоминанием о том, что скоро мои суставы будут хрустеть при каждом вздохе? — хмыкнул Хеймитч. — Гениально, солнышко! — Я решила, что тебе надо отпраздновать, это же твой день рождения! — парировала Эффи. — И я рада, что ты в порядке, Хеймитч. А это, признаться, достижение, учитывая твой образ жизни. Хеймитч фыркнул и покосился на пакет. — Как ты умудрилась незаметно протащить его? — спросил он. — Ой, дорогой, ты всегда немного отстранённый в этот день, — Эффи мягко улыбнулась. — Вот и проглядел. Эффи с довольным видом вытащила оттуда небольшую баночку с абрикосовым вареньем, маленький нож и два ломтика хлеба. Всё было аккуратно завернуто. Она протянула ему кусочек. — Раз уж ты категорически не захотел торт, хотя я не уверена, что Пит исполнит твою просьбу, дорогой, — произнесла Эффи, — Я подумала, что против тостов ты точно не будешь против! Как обычный завтрак, только с вареньем. С Днём Рождения, Хеймитч! Хеймитч принял тост, откусил, медленно пережевал и кивнул. Ему всё ещё было нелегко привыкнуть к тому, что теперь его день рождения не связан с Жатвой. Что теперь он не нес ответственность за жизни трибутов и можно было вздохнуть полной грудью, не боясь утонув во мраке. — Ты права, это вкусно. — сказал Хеймитч, — Хоть я и не люблю сладкое. — Это был комплимент? — Эффи подняла бровь. — Надо же, ты всё-таки стареешь. Он бросил в неё травинкой. — А ты всё такая же невыносимая, принцесса, — Хеймитч усмехнулся. Они замолчали. Ветер колыхал траву, птицы перекликались в зарослях, а солнце, уже склоняющееся к закату, рисовало длинные тени от деревьев. Хеймитч повернул голову, взглянув на Эффи. В голубых глазах отражался солнечный блеск, черты лица без тонны косметики казались мягче, а светлые волосы были вложены в простую прическу. Она больше не носила свои парики, не скрывала небольших морщинок в уголках глаз и веснушек. И в этом было что-то невероятно красивое. — Пойдём к озеру? — вдруг предложила она. — Раз уж мы решились на прогулку в такой ранний час. — Не боишься промокнуть? — он приподнял бровь. — Ты опять будешь вести себя, как невоспитанный мальчишка? — поинтересовалась Эффи, вставая и отряхивая юбку. — Хотя чему я удивляюсь. Он поднялся следом. Протянул ей руку, чуть задержав её пальцы в своей ладони, и сказал почти тихо: — Спасибо, что ты здесь, Эфф. Она ласково посмотрела на него с лёгкой улыбкой: — Я не могла быть нигде, кроме как здесь. Ты же знаешь, дорогой. Тропа вела их вперед. Хеймитч всё-таки немного сетовал, что она никак не могла избавиться от привычки везде ходить в туфлях. Пусть не на высоком каблуке, но все же эта обувь была не совсем подходящей. Эффи спорила с ним, говоря, что ничего не случится. Привычные препирательства, видимо, никогда не прекратятся. На берегу Хеймитч действительно попытался брызнуть в неё водой, Эффи притворилась возмущённой, и в их смехе было нечто юное, почти беззаботное — редкий дар для тех, кто прошел через столько испытаний. Но ведь у них получилось. Теперь Хеймитч и Эффи жили вместе, и их такое далекое счастье наконец-то стало явью.