Отречение Левиафана

      — И как я только на это согласилась?       Этот вопрос Лира задавала себе уже двенадцатый раз, пока «патрулировала» неподалеку от туалетов слизеринского крыла, дожидаясь заветного сигнала. Иногда она пряталась за одной из змеиных колонн, опасаясь внимание со стороны студентов, постоянно мелькавших в конце узких подземных коридоров, или отдалялась в закрытый туалет для девочек, где с заядлой периодичностью подвывала Плакса Миртл. Компания в лице девочки-призрака слегка скрашивала приближающийся вечер, но не оставляло бедную Лиру от страшного осознания: она вляпалась по самые уши.       План, который придумали близнецы Уизли за несколько минут буквально на больничной койке Адриана, казался ей абсурдным. Да, в нем имелся определенный шарм, который так и подогревал в юной Бишоп азарт. Хотя зерно рациональности подсказывало ей, что декан Флитвик по голове ее не погладит за участие в сомнительном мероприятии по наказанию Каллена Лофтхауса.              В чем заключалась вся идея? О, в самом элементарном подходе, состоящем из нескольких пунктов. Во-первых, бедный Адриан, который сейчас отрабатывал наказание у профессора МакГонагалл должен был стащить сумку с бомбами, петардами и другими «полезными» штучками близнецов и передать им же. Каким образом? А без понятия, здесь все на волю счастливого случая. Во-вторых, Фред и Джордж должны были забить теми самыми бомбами трубы мужского туалета, чтобы те в самый важный момент рванули прямо на головы Каллена и его дружков. Когда ловушка будет подготовлена, Лира почувствует тепло на кнате, специальной монетке, которую ей передали братья. Откуда она у них? Те лишь туманно намекнули, что у кого-то одолжили, то есть стащили. В-третьих, ей, неповторимой Бишоп, придется заманить тройку наглецов из Слизерина в подготовленную ловушку, после чего — очень быстро бежать.       План казался простым, вот только чувствовала Лира некоторое сомнение. Разум подсказывал, что потом ей обязательно за все это прилетит.       — Ты так и будешь ходить туда-сюда? — в какой-то момент недовольно заметила Плакса Миртл, когда Лира вновь зашла в туалет для девочек. — Ужасно надоедает!              — Сожалею, что моя компания тебе не мила, — спокойно ответила девочка, поведя плечом. Нащупав в кармане холодную монету, она тяжко вздохнула и обвела взглядом пространство. — Тебе здесь, наверное, бывает одиноко.              Миртл поджала губы, будто прямо сейчас и расплачется. Она активно закивала, отчего два хвостика смешно закачались в воздухе.              — Не представляешь насколько! Одна радость — можно гонять некоторых зазевавшихся девчонок, что решили посмотреть на знаменитую меня. — Она, возведя глаза к потолку, фыркнула. — Правда, совсем скоро мне надоест слушать их писклявые крики.              Призрак, паря над туалетными кабинками, стала пародировать девчачьи голоса плаксивым голосом — Лира прекрасно слышала, как той было обидно.       — «О, нет, это же Плакса Миртл! О нет, бежим, а не то умрем в туалете, точно как она», так они говорят! И никто не встанет на мою защиту, никто! Всем плевать на Плаксу Миртл. Всем плевать при жизни, всем плевать при смерти!              Бишоп хотела было поддержать девушку, но та так громко и отчаянно взвыла, что когтевранке пришлось прикрыть уши. Она поморщилась, когда «пение» достигло своего пика, иступленного крика, чтобы затем смолкнуть — Миртл нырнула в один из туалетов и замолчала, оставляя Лиру одну.              Девочка выдохнула и устало покачала головой. В идеале ей бы сейчас сидеть в библиотеке и изучать материал из древних фолиантов под пристальным надзором мадам Пимс. Но нет же, дернула ее Моргана согласиться на неоднозначное приключение, в котором ей предстояло в основном ждать, что казалось настоящей пыткой. Не зря ее матушка часто говаривала, что худшая пытка — это ожидание неизбежного.              Выудив кнат из кармана, Лира страдальчески посмотрела на него и погладила большим пальцем. Ее губы раскрылись со вздохом, после чего она произнесла печальным голосом:              — Только бы у Адриана все получилось…       

✵❖✵

      — Я жду, Бишоп. И, как вы знаете, я могу быть бесконечно терпелива.              Адриан сглотнул, понимая, что профессор МакГонагалл говорила чистую правду. Он уверен, что в стойкости и непреклонности она переплюнет всех, даже его дражайшую матушку, но сдаваться так быстро не хотел. Все-таки ребята и Лира на него положились, а подставлять друзей и рушить план (даже если и очень дурацкий) он не хотел.              — Профессор МакГонагалл, я совершенно не понимаю, о чем вы… — буркнул он в очередной раз, стараясь смотреть точно в пронзительные изумрудные глаза.              Атмосфера в классе трансфигурации стояла тяжелая, Адриан чувствовал жару и духоту, несмотря на прохладную погоду за окном. Типичное состояние для студента, который отчаянно пытался прикрыть не только свою пятую точку, но и придумать, как передать чертову сумку с петардами близнецам Уизли.              Он старался не смотреть в сторону заветной вещи, боясь привлечь внимание профессора. Сумка, больше напоминающая увесистый кожаный мешок, лежала на столе МакГонагалл. На глазах у почтенной женщины забрать дементорову суму не предоставлялось возможным, поэтому Адриан истерично прокручивал в голове все возможные варианты развития событий. И оправдания, конечно же, он продумывал с особенной тщательностью.              — Я это слышу в который раз, мистер Бишоп. Позволю себе напомнить, что седьмой за этот год обучения. Седьмой! — Профессор недовольно дернула губой. — Вас словно подменили. Уроки пропускаете, разгуливаете ночью по коридорам, пробираетесь в кабинет профессора Филча и крадете личные предметы других учеников! Если бы я не знала леди Бишоп, то подумала, что вас воспитали тролли.       Адриан уж очень хотел сострить, но вовремя прикусил язык.              — У меня просто выдалось тяжелое полугодие, — уклончиво ответил Адриан, покачиваясь с пятки на носок — это его успокаивало.              — А мне кажется, что это частично связано с началом обучения вашей сестры, Лиры. — МакГонагалл повела бровью. — Или я не права?              Адриан сглотнул и впервые невольно отвел взгляд в сторону. Поймав себя на непозволительной демонстрации лишних эмоций, он тут же перевел взгляд обратно на женщину.              — Это никак не связано.              — Именно поэтому вы, мистер Бишоп, постоянно кружите вокруг сестры, точно коршун, не позволяя ей спокойно освоиться и сблизиться с другими учениками?              — Это не правда!              Профессор замерла, посмотрев точно в перекосившееся лицо юноши. Тот тут же нахмурился, дернул головой и напустил на себя невозмутимый вид. Конечно, он не отрицал того факта, что опекал Лиру, но это не было чем-то ужасным! Он просто не хотел, чтобы к ней лезли посторонние мальчики.              Возможно, для некоторых это казалось чем-то странным: ненормальное помешательство брата на защите сестры. Адриан «странным» таково поведение не считал. Он лишь старался являться для младшенькой той самой опорой и поддержкой, которой она лишилась в детстве, как только их папаша-недоносок решил бросить их один на один с проблемами.              Адриан хорошо помнил тот день! О, как отец старался казаться добрым и милым, как много носил Лиру на руках, а самому Адриану выказывал чрезмерно огромное внимание. Угостил магическими конфетами из «Сладкого королевства», сходил вместе с ними на прогулку и очень долго играл в прятки на радость Лире. Вспоминая тот день, Бишоп чувствовал, как его начинало подташнивать — настолько после того дня изменилось отношение к отцу. В тот момент, когда он принес детям больше всего радости, он решил уйти, бросить их, не сказав ни слова, ни объяснив причину такого поступка.       Он помнил, как немногословно и резко отреагировала мама. Как приказала не поднимать тему исчезновения отца, как продолжила жить и работать, словно ничего не случилось. Он, мальчишка шести лет, решил тогда поступить также, сделать вид, что ничего не произошло.              Адриан помнил, как плакала Лира. Как она порой бродила вечером вокруг дома и слезно звала отца, надеясь, что тот услышит ее голос и вернется. Потом она приходила домой, вся испачканная и продрогшая, куталась в плед в гостиной у камина, чтобы согреться. Не проходило и десяти минут, как она замирала и начинала тихонечко подвывать, проглатывая слезы и сопли.              Только брату она разрешала видеть себя такой, ибо только он мог в такие моменты успокоить ее, приободрить и подарить чувство защищенности. Поэтому не мудрено, что здесь, в стенах магической школы, он отчаянно оберегал сестру. Не дай Мерлин, кто-то посмеет тронуть ее, обидеть, а потом и вовсе разобьет ей сердце — он это так просто не оставит.              И то, что совершил этот проклятый Каллен Лофтхаус… Ох, подумав о нем, Адриан вновь возгорелся жаждой мести. Этот мешок с петардами он точно доставит Уизли, лишь бы этот слизеринский выродок заплатил. Пускай Адриана накажут, но, по крайней мере, он будет знать, что справедливость восторжествует.              — Извините, профессор МакГонагалл, — неуверенно заговорил Адриан, смотря преподавательнице в глаза, — я не должен был так реагировать. Но, да, я переживаю за сестру. Но ведь это нормально, переживать за кого-то. Ведь она — моя семья.              МакГонагалл посмотрела на мальчика пронзительным взглядом, после чего тяжело вздохнула и покачала головой. Она медленно двинулась мимо него, проходя вдоль студенческих столов, мрачно осматривая пустые клетки.       — Вы еще юны, мистер Бишоп, чтобы понимать некоторые… аспекты жизни. Вы не сможете вечно быть рядом с сестрой и оберегать ее. В какой-то момент она останется одна, и юной мисс Лире придется самостоятельно решать проблемы, возникшие на ее жизненном пути. Более того, скажу вам прямо, она сама того захочет. Иногда есть вещи, в которых человек обязан разобраться сам.       Пока профессор чинно вела речь о будущем и о необходимости Адриану пересмотреть взгляды, он тихо шагнул к преподавательскому столу и нервно схватил мешок с петардами. Быстро спрятав сумку под мантией и крепко прижав ее к телу, он загнанно оглянулся, наблюдая, как МакГонагалл проходит мимо приоткрытого окна у самого выхода.       Адриан сглотнул. Ему нужно срочно что-то придумать, пока профессор не уличила его еще и в краже.       — Я понимаю, профессор МакГонагалл, но… — Он нервно выдохнул, сделал несколько шагов вперед, уперся боком в парту и поджал губы. На несколько футов ближе к заветному выходу. — Каким я братом буду, если останусь в стороне, когда ее обижают!       Женщина кинула на него короткий взгляд. На секунду Адриану показалось, что в нем проскользнуло сочувствие, но то — лишь игра света и тени.       — Каким братом ты будешь, Адриан, коли задушишь юную девочку заботой? Ты разве не думал об этом?       Адриан сделал вид, что глубоко задумался. Нет, он действительно задумался, но не о своем надзоре над Лирой, а о том, как вынести сумку из класса! Он мог бы проскользнуть бочком мимо профессора и рвануть прочь, но с большей долей вероятности МакГонагалл его тут же схватит, отберет еще по десять баллов у факультета и поднимет такое возмущение… Ему уже хватило того, что она написала недовольное письмо его дражайшей матушке — седьмое за этого год.       — Я… не думал, профессор…       — Конечно, не думал! — МакГонагалл фыркнула и двинулась обратно к столу. Когда женщина проходила мимо, Адриан со всей силы прижал злосчастный мешок к своему боку, стараясь не подавать вида. — В столь юном возрасте дети обычно мало задумываются о будущем.       Юный Бишоп хотел нечто ответить в противовес, но замер, заметив, как в приоткрытом окне мелькнули две знакомые рыжие макушки. На секунду из укрытия показалось лицо одного из близнецов. Кого именно он увидел, Адриан различить не успел, но понял, что это сигнал.       На фоне раздавались монотонные нравоучения профессора, когда он решился действовать. Не задумываясь ни на секунду, мальчик сделал два гигантских шага вперед и со всей силы швырнул сумку в окно. Благо целился он всегда отлично — не зря же состоял в команде по квиддичу, поэтому мешок попал точно в цель, чтобы затем угодить в руки близнецов Уизли. Адриан услышал, как раздался приглушенный, но ужасно довольный возглас. Через секунду он различил, как его друзья сорвались с места и кинулись прочь.       К собственному сожалению, Адриан не сразу заметил, как резко кабинет погрузился в многозначительную тишину. Довольно улыбаясь удавшейся проделке, он медленно обернулся и застыл, заметив грозный взгляд профессора, направленный точно на него. Улыбка моментально сползла с лица.       О, он знал, что это за взгляд! Профессор обнаружила пропажу и знала, конечно же, знала, кто был тому виной. Разъяренной гарпией она медленно приближалась к нему, прожигая ледяным взглядом Бишопа насквозь. Как же желала она найти сумку, которой уже и след простыл.       Когда МакГонагалл подошла вплотную, Адриан, сдавленно сглотнув, нервно улыбнулся, выдавливая из себя уверенное:              — Я ничего не делал.       

✵❖✵

      Лира выводила пальцем по воде узоры, скучающе рассматривая собственное отражение в луже на полу туалета. Это казалось ей до ужаса интересным занятием, представлять в зеркальном отражении формы и рисунки, которых и в помине здесь не имелось. Гибкая и развитая фантазия Лиры Бишоп помогали ей привыкнуть к затянувшейся тишине, изредка прерываемой отдаленными голосами слизеринцев и других студентов.              — Как же долго… — мрачно пробубнила девочка, в который раз засунув руку в карман мантии. Вытащив на свет медную монетку, абсолютно холодную, она покрутила ее в руке и сдавленно застонала. — Если они не смогли, и я просто так трачу время… Надеру уши сначала Адриану, а потом и этим двоим.              Лира недовольно зажмурилась, после чего одним глазом посмотрела на кнат, словно тот мог услышать ее недовольства и подать заветный знак. Но нет, тот оставался вполне обычной холодной металлической монеткой без любых признаков магии.              — Я надеюсь они не дали мне обычный кнат! — Бишоп с сомнением фыркнула. — Нет, эти Уизли, конечно, могли так подшутить надо мной, но не во вред же своему пла…              Лира с вскриком подпрыгнула. Она сначала не поняла, что именно произошло. Рука сама по себе выронила монету прямо в лужу, когда кожу обожгло. Девочка с неверием уставилась на кнат, от которого шел пар, а вода слегка пузырилась — вот он, заветный сигнал!              Конечно, Лира была рассержена тем, что они не предупредили о настолько сильном нагреве монетки, но все же… Знак близнецы ей дали, так что предстоял ее выход на шахматную доску.              Аккуратно подцепив из лужи разгоряченный кнат и закинув его в карман, Лира тут же выскользнула в коридор, метнулась по лестницам вниз, к заветным коридорам и, добравшись до необходимого места, тенью метнулась к ближайшим колоннам. По ощущениям прошло несколько часов, у Каллена с дружками по расписанию были дополнительные занятия по зельеварению, поэтому скоро они должны пройти здесь, желая сокрыться в гостиной факультета Слизерин. Все, что нужно сделать Лире — поймать их у злополучной слизеринской стены и заставить бежать за ней. Проще простого!              На самом деле Лира не верила в простоту плана. Стоит признать, она ничему не верила, особенно в свои собственные силы.              Ждала она не долго. Лофтхаус с Блетчли и Пьюси очень громко и настойчиво спорили на тему квиддича, обсуждая тактику игры со стороны их факультета. Несколько раз проскользнули провокационные фразы, направленные в сторону оскорбления Гриффиндора — это подогрело желание Лиры их проучить, уж больно эти представители «змей» высокомерны. Она медленно достала свою волшебную палочку из миртового дерева, мягко сжала ее, чувствуя, как от руки и к сердцу идет теплая волна спокойствия.              — Ты только видел, как эти Уизли играют? — фыркнул Пьюси. — Им не выстоять против наших загонщиков. Отправят их покалеченными в больничное крыло, где этим вшивым недомеркам и место. Туда же и этот… Бишоп попадет.              Пьюси скривился, когда только произнес родовую фамилию Лиры. Та тут же напряглась, сильнее прижимаясь телом к колонне, обвитой змеей. Пальцы ее с силой впились в прохладный камень. Она слегка выглядывала из укрытия, рассматривая лица недругов, освещенных настенными факелами.              — Вы видели, как тот грохнулся на матче с командой Когтевран? — Блетчли фыркнул. — Похоже, это у них семейное, неумело падать лицом вниз.              — Вы помните, как летает Бишоп-младшая? — Каллен рассмеялся. Лира ощутила, как внутри нее внутри нечто вспыхнуло, нечто нехорошее и злое. — Неудивительно, что и ее брат такой же неуклюжий. Надо будет…              — Сказал ублюдок, который даже не в состоянии продержаться на метле и пяти минут!              Лира не заметила того момента, как вышла из своего укрытия и выпалила эти слова. Горячие, злые, пламенные. Она чувствовала, как часто поднималась и опускалась ее грудь, как прохладный воздух, пропитанный сыростью и холодом, проникал в легкие, силясь унять огненную бурю внутри нее. Руки сами по себе сжимались в кулаки, ногти болезненно впивались в кожу, разгоняя кровь, пальцы с силой сжимали палочку, придавая уверенности ее делу.              Слова когтевранки молотом разбили непринужденную атмосферу и идиллию в коридорчике, где находилось три змеи и одна птичка. Змеи казались ошарашенными и слегка злыми, но их эмоции невозможно сравнить с тем, что ощущала Лира. Она еще ни разу не чувствовала такого… гнева.              Путь назад оказался закрыт. Ей оставалось действовать.              — Что ты сказала? — тихо прошипел сквозь стиснутые зубы Каллен, делая шаг навстречу. Его глаза опасно сверкнули в темноте, а бледная кожа покраснела. Он не удивился тому, что она находилась в их крыле, не задался вопросом, что девчонка забыла здесь в столь поздний час. Нет, его интересовали лишь те слова, что она бросила ему в лицо. — Как ты меня назвала?              Пьюси и Блетчли встали по обе стороны от дружка, полезли руками к карманам мантии, стараясь найти палочки. Лира же не двигалась, лишь с вызовом смотрела в глаза врага и, к собственному удивлению, улыбалась.              Я нашла его больную точку. Ублюдок. Как оказалось, все очень даже просто.              — Ты еще к тому же и глухой? — Лира сделала шаг назад и холодно усмехнулась. — Я назвала тебя ублюдком, Каллен. Что, правда так сильно режет уши? Выбивает землю из-под ног? Загрязняет и без того испорченную кровь?              Последнего факта, который Бишоп выцепила из воздуха оказалось достаточно. Рассвирепевший Лофтхаус кинулся на нее, на бегу выхватывая палочку. Лира отреагировала моментально.              — Инсендио! — выкрикнула она, направив палочку точно на Каллена.              Тот ошарашенно вскрикнул и метнулся от вспышки огня в левую сторону, повалив следом за собой Блетчли. Пьюси кинулся к друзьям, стараясь потушить пламя, танцующее на мантии Каллена, громко ругаясь под нос. Лира же, не теряя времени, развернулась и кинулась бежать по коридору, по направлению к туалетам.              Сердце глухо стучало о ребра, когда она перепрыгивала ступени, быстро пересекала коридоры, словно являлась метлой «Нимбус», и тяжело дышала, останавливаясь лишь на крошечное мгновение, чтобы убедиться в наличии погони. Лофтхаус с дружками не могли простить такого оскорбления и нападения со стороны девчонки, поэтому настойчиво преследовали жертву. Довольно усмехнувшись, Лира метнулась к оговоренному месту.              Она засунула руку в мантию и крепко стиснула разгоряченный кнат. Еще чуть-чуть, еще совсем немного!              Вот она бежит мимо туалета для девочек, а вон и пробегает через мужской. Резко затормозив на бегу, Лира делает вид, как спотыкается и неловко падает на пол. Внутри нее всегда жила хорошая актриса, поэтому преследователи ей сразу поверили и тут же быстро кинулись за ней, вскинув палочки в воздух.              Кнат, зажатый в кулаке, раскалился до предела. Лира подняла голову, посмотрела перед собой и усмехнулась, заметив два идентичных лица, выглядывающих из-за прохода к винтовой лестнице.              Бишоп не успела разглядеть, кто направил беззвучное заклинание в потолок за ее спиной. Она готова была поставить галлеон на то, что это был Фред. Но и это тогда не было особо важным. Важен — приглушенный взрыв, следом за котором последовал грохот.              Лира обернулась, когда на приближающегося Каллена, Пьюси и Блетчли с яростным напором полились нечистоты. Труба из туалетов, проходящая точно над коридором, под каменной кладкой и готическим переплетом, с душераздирающим лязгом лопнула. Вода, смешенная с отходами, с яростным напором ударила точно на головы троих мальчиков, сбила их с ног и повалила на пол.              Лира, ощутив зловоние, тут же подскочила, прикрыла носик рукой и резко отошла в сторону. Ее глаза заслезились, а горло перехватило от мерзейшего аромата, но это не помешало ей начать тихонько посмеиваться. Она видела, как хулиганы, оглушенные и напуганные, поскальзывались на лужах, падали, путались во влажных мантиях и непонимающе кричали. Вся эта неприятная смесь попадала им в рот, глаза, заливалась за шиворот формы, загрязняла абсолютно все.              Пятившись назад Лира открыто смеялась, без стеснения, с каждой секундой все громче и громче.              Она слышала, как за спиной близнецы, довольные своей проделке, захихикали и ринулись вверх по лестнице, быстро скрываясь с места преступления. Лира тоже попятилась, не отрывая счастливого взгляда от позора трех слизеринцев.              Слишком сильно она наслаждалась их слабыми потугами исправить положение, их позором. Слишком много времени она потратила на усладу собственного эго. Слишком страстно она хотела продлить сей миг, не заметив опасности, подкравшейся к ней со спины.       Над ней нависла мужская тень в тот момент, когда Лира хотела развернуться и кинуться к винтовой лестнице. Она вздрогнула, сдавленного сглотнула и замерла, боясь обернуться. Ужасно знакомый неприятный голос коротко произнес:       — Репаро.       Поток воды замер и медленно двинулся обратно к потолку. Труба, покореженная и кривая, стала возвращаться в изначальную форму, как и камень, собирающийся из мелкой крошки и осколков лепнины. Не прошло и пяти секунд, как коридор выглядел относительно целым, лишь слизеринцы оставались мокрыми, пристыженными и очень вонючими.       Лира, прикусив губу, медленно обернулась и с неприкрытым ужасом посмотрела на профессора Снейпа, облаченного в черную мантию. Он смотрел на нее безэмоциональным холодным взглядом, обещавшим ужаснейшую кару из всех существующих. Бедной девочке, что так старалась заполучить хорошие отношения с преподавателем по зельеварению, пришлось выдавить нервную улыбку и сказать первое, что пришло ей на ум:       — Это не я…