Мы платили. Вы живите.
11 мая 2025 г., 13:31
Примечания:
Это экспериментальная глава, посмотрим, как пойдет)
Кейтлин сидела на сырой земле, подперев спину о старое дерево, наслаждаясь редким моментом тишины. Вокруг было только тихое шелестение листвы, и до неё долетал запах свежего дождя, который недавно прошёл по лесу. Это был один из тех редких моментов, когда можно было немного забыться и почувствовать себя человеком, а не просто солдатом.
Она развела небольшой костёр, аккуратно замаскировав дым, засыпав его листьями, чтобы не выдать их местоположение. Им ещё предстоит пройти долгий путь, а потому каждая мелочь имела значение. Она позволила себе немного расслабиться, вытянув ноги и закрыв глаза, наслаждаясь моментом уединения.
Не прошло и пяти минут, как к костру подошли её товарищи. Стэб, Скай, Лорис и Экко, каждый из которых нес свою добычу.
Экко первым подбежал, вытирая руки об одежду, и с улыбкой бросил пару зайцев у ног Кейтлин.
— Ну как, ничего путного не поймала? — подшутил он, оглядывая её укрытие.
— Я просто делаю всё, чтобы вы не остались без ужина, — ответила Кейтлин, не открывая глаз. — А вы охотники как всегда.
Скай, с двумя крупными кроликами, скинула рюкзак и присела рядом.
— Лучше бы ты с нами пошла, а то мы еле что нашли, — сказала она, вытягивая ноги и расстегивая куртку. — Этот лес просто ужасный для охоты.
Стэб присоединился с двумя белками в руках, усмехнувшись.
— Ну, хоть что-то, — сказал он. — Иначе пришлось бы опять голодать.
Лорис, как всегда, молчал, но положил несколько мелких птиц рядом с костром и уселся. Он был замкнутым, но в команде его молчаливое присутствие было всегда на своём месте.
Экко развернул нож и начал разделывать добычу. Все собрались вокруг костра, готовясь к приготовлению пищи.
Кейтлин взглянула на своих товарищей, улыбнулась и, заметив их радостные лица, сказала:
— Кстати, завтра нам предстоит пройти 23 километра до базы.
Экко рассмеялся и тут же подхватил:
— 23 километра? Значит, будет кровать и тушёнка! Я только за!
Скай, присоединившись к разговору, подтвердила:
— А значит, нормальная еда! Без этих проклятых кроликов и зайцев! Я за тушёнку.
Стэб с улыбкой добавил:
— Мы наконец-то сможем поспать в нормальных условиях! Это будет как отпуск, ребят.
Кейтлин кивнула, подставляя мясо к огню.
— Грейсон, вероятно, будет ждать нас на базе не раньше, чем через два дня, так что мы опережаем ее ожидания, — сказала она. — Мы как минимум на день впереди.
Скай с улыбкой покачала головой и повернулась к Кейтлин.
— Ты просто привыкла работать на 110% и тянешь нас за собой, — сказала она с лёгким сарказмом. — Не могла бы ты иногда замедляться?
Кейтлин посмотрела на неё и с лёгким смешком ответила:
— Если бы я замедлилась, мы бы никогда не успели добраться до базы вовремя. И ещё неизвестно, как бы мы ночевали в этом лесу.
Экко, не переставая разделывать мясо, тоже подкинул свои пару слов:
— Скай, не переживай, командир всегда знает, что делать. Если она говорит, что нам нужно идти быстрее, значит так и будет. Главное, что мы доберемся до базы в срок!
Скай подскочила и сделала вид, что обиделась:
— Ах, да, конечно, ты всегда нас подгоняешь! Лишь бы быстрее добраться, а мы тут как идиоты с кроликами!
Стэб засмеялся, откидывая голову назад.
— Ну, да, зато кролики — это практично. Кому нужны нормальные продукты, если есть кролики?
Лорис, как всегда молчаливый, тихо кивнул, будто соглашаясь с ними, но в его глазах была лёгкая улыбка.
Кейтлин, поглядывая на всех, улыбнулась, понимая, что их командный дух, несмотря на все трудности, был по-прежнему крепким.
— Ладно, давайте не будем отвлекаться, — сказала она, заканчивая готовить еду. — Завтра нам предстоит долгая дорога, и лучше потратить это время на подготовку.
Смех, шутки и лёгкие поддразнивания продолжались вокруг костра, пока они готовили ужин. В такие моменты они забывали о войне, о дальних боях, о задачах, которые их ждут. Сейчас они были просто командой, друзьями, и это было важнее всего.
***
Они подошли к базе, уставшие, промокшие, с вымотанными телами и гудящими ногами. Ветер доносил запах сырой земли и дыма. Сквозь серое марево сумерек за укреплением у штаба виднелась Грейсон — высокая, в идеально сидящей форме, разговаривающая с офицером связи. Она держала планшет в руках, что-то просматривала, неторопливо отвечая мужчине. Когда она повернулась и увидела приближающийся отряд, её брови чуть приподнялись. — Чёрт, это что — они? — сказала она, больше себе, чем собеседнику. — На день раньше. Офицер повернул голову, тоже взглянул в ту сторону. — Похоже, да, полковник. Грейсон шагнула вперёд, убрала планшет под мышку. Когда Кейтлин и её бойцы подошли ближе, выстроившись в линию, она остановилась, встречая их. Все почти одновременно выпрямились и отдали честь. — Полковник, — чётко сказала Кейтлин, стоя чуть впереди остальных. — Добро пожаловать, — кивнула Грейсон, взглядом пробежав по каждому. — Приведите себя в порядок, отдыхайте. Завтра поговорим. Потом, чуть тише, но отчётливо: — Сержант, — обратилась она к Кейтлин. — Зайди ко мне, когда устроишься. — Есть, полковник, — ответила та. Отдав честь, группа двинулась дальше, шаги были уже не строевыми — просто усталыми. Кейтлин шла позади, следя, как остальные направляются к своим землянкам. — Кровать, — пробормотал Стэб. — Настоящая, мать её, кровать… Не могу в это поверить. — Даже не разговаривай со мной об этом, — отозвалась Скай, с уставшей улыбкой. — Я влюблена в подушку, которую ещё не видела. Экко хмыкнул, поднимая ворот куртки — ветер становился всё резче. Лорис шагал молча, как всегда, но в его походке уже не было прежнего напряжения. Они шли медленно, но с тем редким чувством облегчения, которое приходит только тогда, когда знаешь — сегодня ты в безопасности. Кейтлин вошла в землянку, тяжёлая ткань входа мягко опустилась за её спиной, заглушая звуки лагеря. Внутри было прохладно и тихо. Тусклая лампа под потолком отбрасывала неровные тени на фанерные стены. Она скинула рюкзак, устало развернулась и опустилась на койку. Матрас хоть и тонкий, но казался почти мягким после дней, проведённых на жёсткой земле и камнях. Она легла на спину, не разуваясь, и позволила себе на пару минут просто ничего не делать. Закрыла глаза. Мышцы расслабились, напряжение отпустило. В груди разлилось редкое ощущение покоя, настолько хрупкое, что дышать хотелось медленнее, чтобы не спугнуть его. Но приказ не ждал. Она медленно поднялась, с усилием села на край кровати, провела рукой по лицу, собираясь с силами. Поправила воротник, пригладила волосы, глубоко вдохнула и вышла. Штаб находился в центре лагеря — закопанный в землю блиндаж с укреплёнными стенами. Грейсон стояла у карты, разложенной на столе, и что-то тихо обсуждала с помощником. Когда Кейтлин вошла, она оторвалась от разговора, повернулась и жестом велела подойти. — Заходи, сержант. Кейтлин остановилась напротив, по стойке «смирно». — Мы здесь задержимся максимум на пару дней, — начала Грейсон, указывая на карту. — Потом двинемся к Ноксусу. Центр. Финальная стадия. Остальные отряды уже наступают, мы их догоним. Она провела пальцем по линии маршрута, затем посмотрела на Кейтлин. — Амбесса отказывается идти на перемирие. Командование решило заканчивать всё силой. Кейтлин слушала, стараясь сосредоточиться, но мозг работал будто через слой ваты. Усталость не уходила, только чуть отступила в сторону. — Ваша задача, — продолжала Грейсон, — проникнуть вглубь во время основной атаки. Обезвредить Амбессу. И перерезать её связь с армией. Без этого наступление захлебнётся. Кейтлин молчала. Слова оседали в голове тяжело, как мокрые мешки. Но смысл был ясен. — Поняла, полковник, — сказала она ровно. Грейсон подошла ближе, положила ладонь ей на плечо. На секунду между ними повисла тишина. — Это может быть последний бой. Для всех вас. Подготовь своих, Кейтлин. Серьёзно. Кейтлин только кивнула. — Отдыхай, — сказала Грейсон. — Через полчаса принесут пайки. Не говори ничего команде пока. Дай им выдохнуть. Кейтлин отдала честь и вышла из штаба, вдохнула прохладный вечерний воздух. Небо темнело, лагерь постепенно стихал — кто-то уже успел улечься, кто-то сидел у тусклых ламп и чинил снаряжение. Ветер тянул откуда-то запах мокрой земли и дизельного топлива. Она прошла мимо штабного блока, направляясь к землянкам, в которых расположились её бойцы. Каждая была вырыта в земле, укреплена досками, прикрыта брезентом. Первым был Стэб. Кейтлин приподняла брезент и заглянула внутрь. — Пайки будут через полчаса. Не засыпай, — сказала она. — Я вообще-то уже ел в мечтах, — буркнул он, не открывая глаз. Кейтлин усмехнулась и опустила брезент. Следующей была землянка Скай. Та сидела, прислонившись к стене, и, кажется, пыталась выжать носки над старым ведром. — Скай. Через полчаса еда. — Слава богу, — выдохнула она. — Ещё чуть-чуть, и я бы начала жевать собственную форму. — Только не свою. Это инвентарный урон, — отозвалась Кейтлин и пошла дальше. У Экко внутри было темно, но слышался лёгкий скрежет — он точил нож, ритмично и медленно. Кейтлин постучала по деревянному косяку. — Пайки через тридцать. Учти. — Принято, сержант, — коротко ответил он, не останавливаясь. Последним был Лорис. Он лежал, закинув руку за голову, глядя в потолок. — Вставай, солдат. Через полчаса — еда. Он повернул голову, кивнул. — Уже чувствую вкус. Или это просто галлюцинации. — Потерпи. Это будут не галлюцинации, а настоящая серая масса под названием «говядина тушёная». — Звучит как стихотворение. Кейтлин хмыкнула и пошла обратно. Все услышали. Все ждут. Пока — еды. А разговоры о другом подождут.***
Утро началось с лёгкой мороси — не дождь, а скорее влага, стекавшая с серого неба тонкой пеленой. В воздухе витал запах мокрой земли и горьковатого кофе из термосов, расставленных у столов в центре базы. После завтрака лагерь немного оживился: бойцы не спешили расходиться, переговаривались, смеялись, кто-то жевал остатки пайков, кто-то растирал руки над переносной горелкой. Кейтлин стояла чуть в стороне, у небольшого импровизированного круга — между двумя брезентовыми шатрами. Она терпеливо ждала, наблюдая, как её отряд постепенно поднимается из-за столов. Экко первым заметил её и подтолкнул Стэба локтем, Скай допила чай и кивнула, Лорис просто встал и пошёл за остальными. Они подошли, встав полукругом, привычно, без команды. Кейтлин посмотрела на них — немного взъерошенные, в простых куртках поверх формы, с лёгкими тенями под глазами. Но всё те же. Её люди. — У нас есть ещё несколько дней. Выходим потом. В этот раз — задача непростая, — начала она, голос был спокойным, уверенным. — Основные силы ударят по Ноксусу с фронта. Мы зайдём с другой стороны. Наша задача — добраться до центра и обезвредить Амбессу, пока другие отвлекают армию. Перерезать командную сеть. Если справимся — мы сможем закончить эту войну. Наступила тишина. Несколько секунд. Только дождь тихо стучал по брезенту. — Я знаю, это звучит как что-то невозможное. Но я также знаю, кто вы. — Она обвела их взглядом. — Мы вместе прошли уже слишком много, чтобы сейчас начать сомневаться. Я верю в каждого из вас. Без дежурных фраз. Просто — верю. Скай кивнула, глядя ей прямо в глаза: — Мы знали, что до этого дойдёт. И знали, что пойдем с тобой. — Звучит как задание с пометкой «невыполнимо», — усмехнулся Стэб. — То есть, идеально для нас. Экко скрестил руки: — Главное — не забыть тушёнку. Я не собираюсь умирать голодным. — Не сдохнем, — хрипло бросил Лорис. — Работаем чётко — и возвращаемся. Кейтлин чуть улыбнулась — не потому, что было легко. А потому что это были именно они. — Тренируемся, проверяем снаряжение, подготавливаем всё заранее. Мы должны быть лучше всех — как всегда. Отдохните пока. Подготовка начнётся после обеда. Она сделала шаг назад, оставляя им пространство. И даже несмотря на грядущую задачу, в их взглядах не было страха — только усталая, но крепкая решимость.***
Отряд Кейтлин двигался через тёплую и сухую землю Ноксуса, оставляя за собой длинные следы в пыли. Небо было затянуто облаками, от которых не становилось легче, а наоборот, усиливалась душная жара. Почва под ногами была потрескавшейся и серой, местами она превращалась в мелкий песок, который скрипел под обувью. Земля Ноксуса не прощала слабых — она требовала силы и выносливости. Шаги бойцов звучали тяжело, но их ритм был слажен и уверен. Они шли рядом с основной ротой, поддерживая спокойный темп, но всегда настороженно прислушивались к окружающей обстановке. Стэб первым нарушил тишину. — Слушайте, ребята, если бы мне платили хотя бы по одному золотому за каждый шаг, я бы сейчас был в Пилтовере, заказал себе пару чашек нормального кофе и пару недель валялся в постели. — Он пожал плечами, отчаянно стараясь поднять настроение. Скай, которая шла рядом, бросила на него сдержанный взгляд. — Да ты бы просадил все деньги на выпивку и карты, а не на кофе, — сказала она с усмешкой, хотя, на самом деле, тоже была не против устроить себе пару недель отдыха. Стэб подмигнул ей. — А почему бы и нет? Но, если честно, я бы с удовольствием сбежал из этой пыли хоть на день. Пилтовер бы не помешал. Экко, который шёл немного впереди, внезапно остановился и настороженно огляделся. — Тише, — произнёс он низким голосом, задерживая шаг. Все замерли, прислушиваясь к окружающему. Вдалеке доносился какой-то странный звук, похожий на шум отдалённого движения. — Что это? — спросил Стэб, хмурясь. — Это что-то от основной армии? Кейтлин прислушалась и прищурила глаза, внимательно следя за обстановкой. — Это, скорее всего, какая-то передвижка, — сказала она, глядя вдаль. — Похоже, что ничего серьёзного, но лучше быть настороже. Лорис, шедший несколько шагов позади, не выглядел обеспокоенным, но его глаза всё же внимательно следили за каждым движением. — Возможно, это патруль, — сказал он спокойно. — Здесь много групп. Будем осторожны. Скай усмехнулась, заметив, что Лорис, как всегда, был наготове. — А ты прямо мастер предсказаний, — поддразнила она его. — Или тебе просто не терпится вернуться в Пилтовер и взять пару трофеев? Лорис кивнул, но его выражение оставалось серьёзным. — Лучше быть готовым. Мы все знаем, что на этих землях безопасность не гарантирована. Стэб с жалобой посмотрел в сторону пыльных горизонтов. — Да уж, не такие уж и монстры, но пыль и жара точно могут тебя убить быстрее, чем любой враг. — Точно, — согласилась Скай , — эта земля не щадит никого. Экко снова посмотрел на своих товарищей и продолжил идти. — Нам не стоит терять фокус, — сказал он, его голос был уверенным. — Мы знаем, что делаем. Давайте не забывать, ради чего мы здесь. Кейтлин посмотрела на своих бойцов, понимая, что напряжение витает в воздухе. Но она также знала, что каждый из них был готов. Вне зависимости от того, что ждало их впереди, они были командой. — Правильно, — сказала она. — Мы пришли сюда не для отдыха. Мы идём до конца. Давайте держаться вместе. Стэб снова вздохнул, оглядываясь на небо, которое казалось таким же безжизненным, как и земля под ногами. — Ну, когда это закончится, я первым делом захочу чашку нормального кофе и хороший стейк. А пока — шаг за шагом, как обычно. Скай подмигнула ему. — А я буду довольна, если нас вообще пустят отдохнуть. Этот марш и так уже порядком измотал. Кейтлин немного улыбнулась и кивнула, стараясь сохранить настроение. — Время отдыха ещё придёт, — сказала она. — Но пока не пришло, давайте сосредоточимся. Мы вместе, и это главное. Нам нужно дойти до конца. Экко опять посмотрел в сторону, его взгляд был твёрд и уверенный. — Держимся вместе, как всегда. Мы всё выдержим. Отряд продолжил путь, сливаясь с основной ротой, но оставляя за собой следы на выжженной земле Ноксуса. Впереди их ждала не только пустошь, но и решающие события, которые, возможно, станут последней проверкой для всего отряда.***
Отряд Кейтлин устроился в одном укрытии — небольшом, но надёжном земляном убежище на краю лагеря. Внутри было тесно, пахло железом, пылью и костром. Пол выстлан одеялами и старым брезентом, кто-то успел повесить импровизированный крючок для оружия. Всё было просто, без лишнего — только то, что нужно бойцам перед последним боем. Снаружи шёл второй день их пребывания. До начала решающего наступления оставалось трое суток. Погода стояла тёплая, но в воздухе чувствовалась напряжённая тишина, как перед грозой. Армия подтягивалась — роты, техника, командиры. Но Кейтлин и её отряд были вместе, как и всегда, бок о бок. Кейтлин сидела у стены, опершись спиной о мешки с провизией. Она глядела на своих бойцов, и в каждом взгляде читалась привычная стойкость. Усталость, конечно, была — за плечами четыре года войны. Но страха — не было. Они всё уже видели. И если это правда конец, то они встретят его так, как и жили — вместе. — Три дня, — тихо сказала она, словно напоминая не столько им, сколько себе. — И, возможно, всё закончится. — Слышишь, Стэб, — отозвалась Скай, вытягиваясь на спальнике, — у тебя есть ровно три дня, чтобы наконец сказать, что ты любишь нас всех, а не только свою пушку. Стэб хмыкнул, не открывая глаз. — Я люблю свою пушку. Она никогда меня не подводила. В отличие от вас, болтунов. Экко рассмеялся. Он сидел на корточках у стола, разбирая своё снаряжение. — Ага, конечно. Если кто и подводил, так это ты — когда в прошлом месяце уронил весь паёк в реку. — Это был тактический манёвр! — Стэб лениво махнул рукой. — Я отвлёк рыб. Лорис, молчаливый как всегда, просто усмехнулся краем губ, проверяя патроны. Кейтлин улыбнулась. Ей было важно, что они продолжают шутить. Они всё понимали. Никто не говорил этого вслух, но каждый знал, что на этот раз они могут не вернуться. И всё же в их словах, в интонациях, в этих беззлобных подколках — была жизнь. Она тянула за собой, держала на ногах. — Послушайте, — сказала Кейтлин спокойно, — я знаю, вы всё понимаете. Никто из нас не дурак. Эта битва может быть последней. И, может быть, мы не все выберемся. Но если мы сделаем своё дело, — она подняла взгляд, — если после неё небо снова станет мирным… значит, всё не зря. Скай кивнула. — Я бы не хотела умирать. Но если уж так, пусть это будет ради конца всей этой чёртовой войны. — Четыре года, — пробормотал Экко. — Столько дерьма. Но если это правда конец, то я иду туда спокойно. — И я, — добавил Лорис, тихо. Кейтлин обвела их взглядом. Она чувствовала: они не сломались. Никто из них. Стали только крепче. Они не были просто отрядом. Они были семьёй, выковавшей себя в огне. — Я вами горжусь, — сказала она серьёзно. — Каким бы ни был итог — мы пройдём это вместе. Все молча кивнули. И снова стало тихо. Но в этой тишине уже не было страха. Было только ожидание. И спокойная готовность.***
Грохот битвы сотрясал землю над ними. Всё уже началось. Основные силы шли в бой, и Кейтлин с командой оставались в тени, ожидая сигнал. Вдалеке, на руинах старой башни, мелькнул слабый блик — знак от Грейсон. Кейтлин коротко кивнула. — Пошли. Они двинулись вперёд, как единое целое — бесшумные, сосредоточенные. Перешагивали через обломки, мёртвые тела, тени прошлого. Крики, взрывы, стрельба и вой самолётов сотрясали воздух, но их путь лежал в стороне — вглубь. В сердце вражеской зоны. Добравшись до заваленного люка, Кейтлин дала знак. Все сблизились и начали в тишине разгребать завал. Минуты спустя они уже спускались в тёмный, сырой тоннель. Впереди — лишь тусклый свет и запах пыли, ржавчины и крови. На повороте — трое врагов. Кейтлин показала «три», качнула головой дважды. Один шаг — и выстрел. Её пуля — точно в грудь, Стэб— в голову. Второй выстрел Кейтлин попал в шею. Трое мертвы. Экко, Лорис и Скай убрали тела. Всё — без слов, без шума. Дальше — ещё коридоры. Очередной патруль. Ещё выстрелы. Тело за телом. Их пятёрка двигалась, как один организм. Когда вышли из туннеля, впереди их ждали 18 бойцов. Без замедления — три гранаты, брошенные Кейтлин. Взрывы. Двух третей как не бывало. Лорис и Экко добили троих, Скай и Кейтлин — остальных. Спустились по скрытой лестнице. Напряжение висело в воздухе. В следующем коридоре — шесть ноксианцев. Они выдвинулись, но противник среагировал быстро. Стэб был ранен — пуля в голень. Он вцепился в плечо Скай, удерживая крик. Она работала молча — бинт, фиксатор, укол. Его оттащили в угол, и он, помахав рукой, сказал сквозь зубы: — Не тормозите… идите. Кейтлин задержалась на секунду, встретившись с ним взглядом. Он кивнул. Они ушли. Последний поворот. Масштабная дверь. За ней — Амбесса. Кейтлин шёпотом: — На счёт три. Раз… два… три. Дверь сорвалась внутрь. Они влетели в комнату. Амбесса, окружённая охраной, уже оборачивалась. Кейтлин подняла винтовку и выстрелила — но промахнулась. Пуля лишь срезала кожу на ключице Амбессы. Та среагировала мгновенно — метнула нож. Он впился в плечо Кейтлин. Она стиснула зубы, адреналин в крови глушил боль. Повсюду началась стрельба. Пятнадцать врагов. Кейтлин сорвала чеку с гранаты, встретилась взглядом с Скай. — Сейчас! — и кинула гранату в центр большой комнаты. Гром. Они упали на пол. Взрыв оглушил всех. Кейтлин встала первой — не столько по силе, сколько по привычке. Она нашла глазами Амбессу, которая влетела от взрыва в шкаф, прицелилась, шатаясь, попала в руку. Быстро перезарядила. Еще выстрел, четко в голову. Стрельба продолжалась. Один из врагов прицелился в Лориса. Кейтлин рванула вперёд, закрыла его собой. Пуля прошила её бедро. Она вскрикнула, обернулась, выстрелила — враг упал. Экко и Скай добивали оставшихся. Кейтлин почти отключилась, но Скай уже была рядом, вкалывая обезболивающее. Кейтлин, с мутным взглядом, прошептала: — Оборвите… связь… Ответа она не услышала — её сознание отключилось.***
Белый потолок был размытым пятном, которое Кейтлин никак не могла сфокусировать. Голова раскалывалась, как будто в черепе поселился артиллерийский снаряд. Всё тело ныло — тянуще, глухо, глубоко. Она с трудом повернула голову, моргнув несколько раз. Слева, на соседней койке, лежал Стэб. Живой. Дышал. На его лице — слабая гримаса боли, но он был жив. Кейтлин выдохнула. Медленно, с усилием, повернула голову направо. Там, под капельницей, полускривившись от неудобной позы, лежал Лорис. Тоже живой. Облегчение накрыло волной — тяжёлой, горячей. Они справились. Дверь палаты распахнулась, и внутрь влетела Скай — на лице сияние, в глазах слёзы. — Кейт! Мы победили! Всё, войны больше нет! Всё! — она почти закричала, смех и плач мешались в её голосе. Кейтлин с усилием поднялась, откинулась на подушки в полулежачее положение. Сердце билось сильно, как будто само не верило. Экко появился следом, не скрывая счастья. — Ты чертовски долго спала, сержант. Мы уже успели всё обсудить и трижды чуть не потеряли Скай, потому что она бегала по базе и кричала на всех. — Он усмехнулся. — Да иди ты… — фыркнула Скай, вытирая глаза. — Просто… я думала, ты не очнёшься. Мы все думали. Разговор разбудил Стэба. Он шевельнулся, приоткрыл глаза и простонал: — Мы живы? Это всё ещё база? Кто-нибудь скажите, что это не чёртова галлюцинация от обезболов. — Всё нормально, Стэб, ты в порядке, — проговорила Кейтлин, глядя на него с такой теплотой, как будто могла согреть всю комнату. Лорис тоже пошевелился, подняв голову: — Боже, вы так орёте… Я думал, я умер, но теперь точно знаю — это ад. Все засмеялись. Слёзы текли у каждого. Смеялись сквозь боль, усталость, через бинты и синяки. Они были живы. Все. — А я говорил, — Стэб снова заговорил. — Куплю себе дом в Пилтовере, с балконом. Утром буду пить чай и никуда не идти. Экко приподнял бровь. — А Кейтлин, небось, вернётся к своему скучному совету и начнёт ходить по балам. Принцесса снова при деле. Кейтлин усмехнулась сквозь слёзы: — Пошёл к чёрту, Экко. — Люблю, когда ты нежна, сержант. Она рассмеялась, впервые за долгое время по-настоящему. Было легко. Было тихо внутри. И тогда дверь снова открылась. Вошла Грейсон. Все сразу замолчали. Даже в бинтах, даже едва держась на ногах, они автоматически вытянулись, отдавая честь. Грейсон смотрела на них с какой-то странной, тёплой грустью. И молчала. Кейтлин почувствовала, как в груди начинает сжиматься что-то ледяное. — Полковник? — спросила она слабо. Грейсон опустила взгляд, потом снова подняла его. Она была собрана, но в глазах читалась боль. — Пришло письмо. Из Пилтовера. Это случилось три недели назад. — Что случилось?.. — шепнула Кейтлин, затаив дыхание. — Шпионы прорвались в город. Они атаковали совет. Были убиты Кассандра, Тобиас, Хоскель и Болбок. Комната замерла. Скай прикрыла рот рукой, Экко вцепился пальцами в край койки. Лорис застыл. Стэб просто опустил взгляд. Кейтлин не шевелилась. Лицо её окаменело. Она смотрела перед собой, будто слова Грейсон не касались её. Но касались. Слишком сильно. Имя матери. Отца. Они прозвучали, как выстрел в упор. Она сжала простыню, моргнула. Глубоко вдохнула. Но воздух не помог. Она медленно повернулась, уткнулась лицом в подушку… и закричала. Это был не крик боли. Это был беззвучный разлом. Глухой, сломанный стон души. Она рвала горло в подушку, сжимала её руками, будто хотела задушить саму реальность. Война отняла всё, но теперь отняла и то, что было за пределами фронта. Скай мгновенно была рядом, села на кровать, обняла её крепко, прижимая голову Кейтлин к плечу. Экко положил руку ей на спину. Лорис и Стэб, несмотря на свои раны, подошли, окружили её. Просто были рядом. Никто не говорил ничего. Не нужно было слов. Грейсон смотрела. Молча. Потом тихо, почти неслышно сказала: — Мне жаль… И вышла. А в палате осталась тишина, и слёзы, и дружба, что держала их на плаву.***
Кейтлин почти не говорила с тех пор, как пришла в себя. Она сидела, не мигая, глядя в одну точку, словно за той тенью перед ней пряталась вся боль, которую она не могла выразить словами. Остальные были рядом. Скай почти не отходила, держала её за руку, когда та начинала тихо плакать. Экко обнимал за плечи, Стэб и Лорис просто сидели рядом— каждый из них не пытался её отвлечь или развеселить. Они просто были. Вместе. Её рука была перевязана, нога — тоже. Передвигалась она с трудом, с тростью, каждый шаг отдавался болью, но она не жаловалась. Боль была привычной, телесной, а значит — простой. То, что разрывалось внутри, не поддавалось лечению. Им выделили машину, Грейсон лично договорилась, чтобы доставили их в Пилтовер. Весь путь прошёл в тишине. Дни сливались друг в друга. Спутники почти не говорили. Они просто ехали — навстречу городу, который празднует победу. Навстречу толпе, которая будет смотреть с восхищением, ждать слов, ждать героев. Кейтлин знала — она должна будет говорить. Рассказывать, поддерживать, вдохновлять. У неё получится. Она умела это. Но никто в машине не верил, что её улыбка будет настоящей. Когда город показался вдали, а по дороге начали бежать дети, крича, радостно маша руками, Кейтлин напряглась. Она выдохнула и, как по команде, улыбнулась. Мягко. Сдержанно. Безупречно. Толпа ликовала. Но Скай крепче сжала её ладонь. Она чувствовала, что улыбка — маска, и внутри неё только пустота. Толпа обступила их, когда они вышли из машины. Люди бросались к ним, благодарили, плакали. Стэб с костылём, Лорис с рукой в гипсе. Их окружили как символы новой эры, как выживших легенд. Миротворцы пытались удержать толпу, но восторг и боль смешались в этих людях в один неудержимый поток. На подиуме их уже ждали члены Совета — Мэл, Джейс, Севика, Шула, Сало. Все в чёрных одеждах. Торжественные, но сдержанные. Когда Кейтлин подошла и отдала честь, её команда сделала то же самое. Совет ответил молча. В глазах всех промелькнуло сочувствие, но они быстро взяли себя в руки. Сейчас — не время. Мэл подошла к микрофону. Её голос был ясен, спокоен, глубок. — Перед вами команда, которая выполнила одну из самых опасных, невыполнимых миссий за всю войну. Они зашли в самое сердце врага. Они обезвредили ключевые каналы связи и остановили тех, кто не хотел признавать конец этой бойни. Благодаря им сегодня над нашими головами — не пепел, а небо. Благодаря им — мы стоим здесь, живые. Она сделала паузу, посмотрела на Кейтлин. — Но они потеряли многое. Мы все потеряли многое. — Её голос стал мягче. — И сегодня мы склоняем головы перед теми, кто не вернулся. И чтим тех, кто вернулся с этой болью в сердце. Она отошла от микрофона. Вся площадь замерла. Кейтлин шагнула вперёд. Её вид был тяжёлым — бинты, трость, усталое лицо. Но когда она заговорила, голос её был чётким, наполненным той внутренней правдой, которую не прикроешь ни маской, ни красивой речью. — Эти четыре года были самыми долгими в истории Пилтовера и Зауна. Четыре года тьмы. Четыре года, когда каждый день мы засыпали с мыслью, что можем не проснуться. Но мы не герои. Не боги. Мы просто делали то, что должны были. Она замолчала. — Я стою здесь не как победитель. Я стою здесь как дочь, потерявшая родителей. Как солдат, потерявший друзей. Как человек, который больше не знает, каким был до войны. Она перевела дыхание. — Мы боролись не ради славы. Мы боролись, чтобы дети не слышали больше взрывов по ночам. Чтобы родители не рыли могилы под проливным дождём. Чтобы никто больше не узнал цену мира, которую заплатили мы. Она посмотрела на толпу. — И теперь ваша очередь. Хранить этот мир. Не ради нас. Ради тех, кого с нами уже нет. Кейтлин кивнула, коротко и твёрдо. И, не сказав больше ни слова, повернулась и пошла прочь со сцены. Толпа взорвалась — восклицания, аплодисменты, слёзы. Люди тянулись к ней, но её команда была рядом. Стэб, Скай, Лорис, Экко— они помогли ей пробиться сквозь людей, сесть в такси. — Молчи — и получишь больше, — бросил Экко водителю, садясь последним. Дверь захлопнулась. Машина тронулась.***
Они подъехали к дому Кейтлин ближе к вечеру. Машина остановилась у ворот, и всё вдруг стало слишком тихим. Дом возвышался перед ними — знакомый, родной, но теперь будто чужой. Он не изменился, но сама Кейтлин была уже другой. Где-то глубоко внутри всё сжалось, защемило. Она долго не открывала дверь машины. — Готова? — тихо спросила Скай, сжимая её руку. Кейтлин не ответила сразу. Только кивнула, едва заметно. Стэб положил ей руку на плечо, Лорис просто посмотрел — так, что слов не понадобилось. Она выдохнула и, наконец, открыла дверь. Порог дома встретил их прохладой и тенью. Они прошли через калитку, и на крыльце тут же появилась вся прислуга. Все были в тёмной одежде, стояли молча, будто зная, как тяжёл этот момент. Ни одной улыбки, только уважение и скорбь. Кейтлин почувствовала, как дрогнули пальцы, но Скай сразу же крепче сжала её ладонь. Рядом с ней шагали Лорис, Стэб и Экко — молча, но близко, как опора. Она поздоровалась, кивнув каждому. Голос у неё был тихий, но чёткий. Когда вперёд вышла Фелиция, всегда добрая и чуткая. — Добро пожаловать домой, мисс Кирамман. Кейтлин посмотрела на неё прямо, но в глазах было лишь спокойствие: — Просто… Кейтлин. Пожалуйста. Фелиция едва заметно кивнула с тёплой улыбкой: — Конечно, Кейтлин. Мы рады, что ты вернулась. На секунду они задержали взгляд друг на друге. Потом Кейтлин устало вздохнула: — Мы поговорим позже. Сейчас… мы устали. Очень. — Понимаю. Что приготовить на ужин? Кейтлин уже поднималась по лестнице, не оборачиваясь: — То же, что и Скай. — Большой кусок мяса. И сока, литра три, — улыбнулась Скай, провожая её взглядом. — Удваивай и мне, — пробормотал Лорис. — Тоже, — буркнул Экко. — Мне — тоже, — бросил Стэб, поднимаясь на одну ступень выше с костылём. В комнате Кейтлин села на край кровати. Мягкая, знакомая ткань. Она вгляделась в складки покрывала, будто в них можно было спрятаться от боли. Потом встала и обняла их всех — крепко, будто боялась, что потеряет и их. — Спасибо вам. За всё. — Не начинай, — мягко сказал Лорис. — Серьёзно, Кейт. Мы рядом, — добавил Экко. — Всегда, — сказала Скай и прижала её лоб к своему. Кейтлин опустилась обратно на кровать, и какое-то время все молчали. Затем она сказала тихо: — После еды… вы поедете к своим семьям. Они ждут вас. Слишком долго. Тишина снова нависла. Потом — возмущение, громкое, почти одновременно. — Мы не оставим тебя! — Ты что, серьезно? — Не сейчас. Она медленно подняла голову и посмотрела на них строго: — Это приказ сержанта Кирамман. И просьба… вашего друга. Слова прозвучали спокойно, но весомо. Они переглянулись, колебались. Но понимали — она не просто так это просит. — Тогда мы вернёмся завтра. С первыми лучами, — сказал Стэб. — Не надо… — начала она. — Уже решено, — отрезала Скай. Лорис наклонился и обнял её снова: — Мы поедем, Кейт. Но не надейся, что оставим тебя надолго. Она посмотрела на них, и в уголках её глаз блеснула слеза. Только одна. — Спасибо, — прошептала она. Они обняли её крепче, молча, стараясь передать теплом всё то, что не умели сказать словами.***
В столовой было тихо. Только звяканье посуды и редкие вздохи нарушали тишину. Длинный стол, накрытый на пятерых, казался слишком большим, несмотря на то, что все сидели рядом. Свет мягко ложился на белую скатерть, на еду, которая пахла домом — жареное мясо, овощи, хлеб и графины с густым вишнёвым соком. Кейтлин почти не ела. Она ковырялась в тарелке, делая вид, что голодна, но почти не поднося вилку ко рту. Скай сидела рядом, то и дело косилась на неё, не говоря ни слова. Стэб, наоборот, громко жевал, с наслаждением запивая мясо соком. — Чёрт, я забыл, как вкусно может быть еда, когда её не нужно делить на пайки, — буркнул он, запихивая в рот очередной кусок. — Ты и тогда умудрялся урвать больше всех, — подколол Лорис, откидываясь на спинку стула. — Потому что я знал, где стоят ящики с запасами. Стратегия — наше всё. Легкий смех прозвучал в комнате, немного развеивая напряжение. Кейтлин даже чуть улыбнулась, хоть и едва заметно. — А у тебя, Экко, вечно всё было слишком острое, — вспомнила Скай. — Один раз ты чуть не отравил Стэба. — Это был эксперимент! — отозвался тот с улыбкой. — И вообще, он пережил. Закалка! Все посмеялись снова, но уже тише. Смех быстро затих. На всех нависло осознание: это их последний совместный вечер… пока что. Когда еда была почти закончена, Кейтлин отставила тарелку и посмотрела на своих друзей. Взгляд спокойный, но тяжёлый. Она поднялась, опираясь на трость, и обвела всех глазами. Она знала, что они будут тянуть с отъездом. — Спасибо. За то, что были со мной. Что остались рядом. — Кейт… — начал Лорис, но она подняла ладонь, прося дать договорить. — Я справлюсь. Мне нужно… немного времени. А вам — нужно быть с теми, кто вас ждал. Кто думал о вас, молился за вас. Вы должны вернуться. Хоть на день. — Мы вернёмся утром, — твёрдо сказал Стэб. — Обещаю. — Да хоть ночью, если понадобится, — добавил Экко. — Мы рядом, — тихо сказала Скай и встала, подходя к Кейтлин, чтобы снова обнять её. Объятия были крепкими, долгими. Один за другим все подошли к ней — без слов, просто молча, с теплом, с уважением. Они не хотели уходить, но понимали, что сейчас ей нужно немного одиночества. — Отдохни, Кейт, — прошептал Лорис, поглаживая её по спине. — А ты не забудь поесть нормального десерта, пока мы не пришли и всё не съели, — хмыкнул Стэб, выходя последним. Когда дверь за ними закрылась, дом снова стал тихим. Кейтлин стояла посреди комнаты, сжимая трость. Потом медленно прошла к окну, глядя, как машина с её командой уезжает по тёмной улице. Она не плакала. Просто стояла. И дышала.***
Кейтлин лежала в кровати, но сон не приходил. Мягкий матрас казался слишком глубоким, будто поглощал её, а не укутывал в уют. Одеяло было тёплым до удушья, непривычным после лет на жёстких армейских раскладушках и тонких покрывалах, которые едва прикрывали от холода. Простыни хрустели от свежести, раздражая слух. Всё здесь было слишком чистым, слишком тихим… слишком мирным. И от этого — чужим. Она ворочалась, то накрываясь, то сбрасывая одеяло. С каждым поворотом боль в ноге и плече отзывалась резкой пульсацией. Головная боль то отступала, то возвращалась, как набегающая волна. За стенами спальни дом жил своей жизнью. Кто-то прошёл по коридору — шаги были лёгкими, но всё равно слышались отчётливо. Кто-то тихо прикрыл дверь. Где-то стекло звякнуло о стекло. Прислуга старалась, но не понимала: любая мелочь сейчас была как выстрел. Кейтлин вздохнула, тяжело, почти сердито, и села на кровати. Движение далось с трудом, но хуже всего была не боль — а пустота. Она встала, прихрамывая, и, опираясь на трость, дошла до шкафа. Порывшись внизу, нашла свою старую армейскую кофту — плотную, поношенную, с пропитанными солью и потом рукавами. Прижала её к груди, вдохнув запах, и достала тёмный флисовый плед. Тихо, стараясь не задеть ничего лишнего, она вышла из спальни и направилась в ванную. Просторная, безукоризненно чистая, с полами из серого камня и душевой, больше похожей на целую комнату. Здесь было пусто, прохладно и эхо отзывалось в ответ на каждый шаг. Кейтлин зашла внутрь, присела в углу и развернула плед. Кофту свернула под голову, как делала это сотни раз раньше, когда была в пути, в грязи, в холоде. Плед набросила на плечи. Пол под ней был холодный, но этот холод успокаивал. Он был настоящим. Похожим на тот, что она знала. Здесь не было шелковых простыней, и от этого она впервые за долгое время почувствовала себя живой. Она устроилась, улеглась, втянула воздух и впервые за всю ночь почувствовала, как веки тяжелеют. Где-то вдалеке, почти на границе сознания, всё ещё звучали отголоски дома — шаги, шёпот. Но здесь, в этом каменном укрытии, Кейтлин наконец смогла выдохнуть по-настоящему. И уснуть.***
Раннее утро. Дом ещё спал, окна едва начинали наполняться серым светом. Кейтлин проснулась почти без усилий — в последние годы сон у неё был чутким, слишком привычным к тревогам. Она тихо переоделась: простая тёмная рубашка, брюки, старая кофта из грубой ткани — ещё с тех времён, когда мир был проще, а задачи яснее. Волосы собрала в низкий хвост. Трость взяла из привычки — хотя тело и болело меньше, походка всё ещё оставалась осторожной. Она спустилась вниз. В зале уже ждала Фелиция. У неё всегда был вид человека, который знает всё — и никогда не скажет лишнего. — Доброе утро, Кейтлин, — негромко поздоровалась она. Кейтлин кивнула, глядя на заварочный чайник на столике. — Доброе, Фелиция. Ты рано. — Это моя работа, — тепло отозвалась та. — И… был звонок. Сегодня ночью, около половины третьего. Представилась полковником Грейсон. Кейтлин остановилась, обернулась чуть быстрее, чем хотела. — Почему меня не разбудили? — По распоряжению твоей матери — прости, покойной миссис Кирамман — все рабочие звонки ночью… — начала было Фелиция. — Теперь всё иначе, — мягко, но твёрдо перебила её Кейтлин. — Неважно, когда звонят. Передавайте мне всё. Ладно? — Конечно. Прошу прощения. — Не стоит извиняться. Просто… принеси, пожалуйста, тот телефон. Фелиция кивнула и ушла. Через минуту вернулась с трубкой. Кейтлин, стоя прямо посреди гостиной, набрала номер. Осанка будто сама собой стала идеально ровной, в голосе зазвучала военная выправка: — Сержант Кирамман, слушаю, полковник. — … — Принято. Не повторится. — … — Так точно. До связи. Она выдохнула, отдала телефон Фелиции и кивнула, будто завершив какой-то ритуал. — Пойдём пройдёмся. Они вышли в коридор. Шли молча. Тишина дома казалась ненастоящей — слишком ровной, слишком гладкой. Возле большого окна Кейтлин остановилась. Некоторое время просто смотрела на сад. — Я хочу сократить персонал, — сказала она наконец. — Оставить семерых для дома и сада. И двоих — для охраны территории. Остальным — две недели. За это время можно найти работу, я помогу с рекомендациями. Фелиция чуть нахмурилась, но не перебивала. Только слушала. — Подбери тех, кто работает аккуратно. Кто… тише ходит, — добавила Кейтлин, с едва заметной улыбкой. — Не хочу никого обижать. Просто… мне пока тяжело. Слишком много звуков. — Я понимаю, — спокойно сказала Фелиция. — Это неожиданно, но я всё улажу. — Спасибо. И… Элора ещё работает у нас? Фелиция чуть покачала головой. — Уволилась два года назад. Сейчас она в совете. У Мэл, кажется. Кейтлин приподняла бровь. — А как мама справлялась без помощницы? — Я исполняла её обязанности, — просто ответила Фелиция. — Понимаю. Но я не хочу нагружать тебя всем этим. Пока сама справлюсь. Чуть позже найду кого-то. Телефон, как видишь, тоже пока не завожу. Так что все звонки на домашний — и сразу мне, хорошо? — Конечно, — кивнула Фелиция. — Всё будет как скажешь. Они снова пошли дальше. Кейтлин заметно расслабилась, разговор с Фелицией вернул ощущение контроля. Но тут из кухни раздался громкий звук — упала кастрюля. Металл ударился о плитку с глухим грохотом. В долю секунды Кейтлин отреагировала: отбросила трость и толкнула Фелицию к полу, прикрывая её собой. Сердце стучало в ушах, дыхание сбилось, тело сжалось — будто снова в окопе. — Кейтлин! — испуганно воскликнула Фелиция, но не оттолкнула её — только держала за плечи. — Это просто кастрюля, дорогая. Всё в порядке. Кейтлин несколько секунд не двигалась. Затем медленно поднялась на локти, отстранилась, сжав зубы от боли в плече. — Прости, — выдохнула она. — Мне показалось… — Всё нормально. Ты просто защищаешься. Это не упрёк, — мягко сказала Фелиция. Кейтлин села, выпрямилась, глядя перед собой. — Тогда предупреди остальных. Такое может случиться снова. Я не знаю, когда это пройдёт. — Конечно, — кивнула Фелиция. — Никто не будет тебя пугать. Мы будем рядом. И будем тише. Кейтлин посмотрела на неё с благодарностью. Потом встала, медленно и осторожно. — Я поднимусь к себе. Если будут звонки — сразу ко мне, помни. Фелиция кивнула и слегка прикоснулась к её руке. — Всё будет хорошо, Кейтлин. — Я надеюсь, — тихо ответила она и ушла по коридору. Шаги звучали сдержанно, аккуратно. Дом будто бы снова замер в тишине.***
Кейтлин стояла перед высоким зеркалом, застёгивая последнюю пуговицу парадного мундира. Форма была тёмно-синяя, с серебряной отделкой и знаками отличия на воротнике и плечах. На груди — целая россыпь медалей, каждая из которых говорила о подвигах, отваге и командирской доблести. Часть ленты уходила под перевязь, в которой всё ещё находилась её левая рука. Поверх формы — плотный ремень с кобурой, на бедре — нож в парадных ножнах. Мундир был сшит по её параметрам, с учётом травм, сидел идеально. Высокие сапоги блестели от свежей полировки. Она взглянула на себя в зеркало, взяла трость, стоявшую у изножья кровати, и направилась вниз, тяжело ступая на ещё не до конца восстановленную ногу. Несмотря на боль, спина была прямой. Сержант должен держать строй, даже когда внутри пусто. На первом этаже её встретила Фелиция, замерев у входа в столовую. В глазах женщины был привычный тёплый взгляд — но с лёгкой тревогой. Она не задавала вопросов вслух, но Кейтлин всё поняла. — Сегодня церемония награждения, — коротко объяснила она, не сбавляя шага. — Да, Кейтлин, — мягко кивнула Фелиция. — Ты выглядишь… по-настоящему героически. Кейтлин слабо улыбнулась. — Хотелось бы, чтобы так же чувствовалось. Не успела она дойти до двери, как в неё начали яростно барабанить. Кейтлин закатила глаза. — Может когда-нибудь они смогут просто постучать? — пробормотала и распахнула дверь. На пороге стояли все. Скай — в безупречном парадном медицинском мундире, тёмно-зелёная отделка, на груди медаль за спасение под огнём. Волосы аккуратно убраны в гладкий хвост, лицо сияло. Синяки почти сошли, только пара светлых пятен на скуле и под глазом напоминали о недавнем. Рядом стоял Стэб, опираясь на костыль — нога всё ещё в гипсе. Его парадная форма была перешита под фиксатор, но это только добавляло ему брутальности. На груди — медали за отвагу и личный подвиг. Лорис — серьёзный и сдержанный, как всегда, — был с перебинтованной рукой, которую специально уложили поверх формы. Он застегнул мундир одной рукой, и, как всегда, сделал это безупречно. А замыкал их Экко — чуть растрёпанный, но в парадном облачении. Его шутливая ухмылка, как всегда, выдавала сдержанную радость. На его груди тоже блестели две награды — за разведку и удержание позиции. Все четверо выстроились в линию и, хором, с улыбками, резко вскинули руки: — Сержант Кирамман, отряд прибыл к награждению! Кейтлин не сдержалась. Она засмеялась — устало, но искренне. — Вольно, — кивнула она, и тут же оказалась в кольце объятий. Экко приобнял за плечи, Стэб хлопнул по спине, Лорис склонил голову, а Скай просто взяла её за руку, крепко, с силой. — Ты знаешь, что тебя объявили «Легендой Пилтовера»? — выпалил Экко. — Говорят, тебе дадут все три почетные медали… — добавил Стэб. — И, возможно, улицу назовут в твою честь, — усмехнулась Скай, сжав ладонь Кейтлин чуть крепче. — Только пусть не рядом с мясной лавкой, — буркнул Лорис. Все рассмеялись. Кейтлин, немного опираясь на Скай, выдохнула, и впервые за много дней в ней появилось ощущение: всё это не зря. Не просто выжили. Победили. Они вместе вышли из дома. Кто-то хромал, кто-то шёл с повязкой, кто-то крепко держал за руку — но все были едины. Шли пешком, под утренним солнцем, направляясь к зданию Совета. Люди на улицах начинали оборачиваться. А Кейтлин шла во главе — медленно, но с высоко поднятой головой.***
Когда они подошли к зданию Совета, улицы были заполнены людьми. Толпа встречала своих героев с восторженными криками и овациями. Кейтлин чувствовала, как взгляды всех устремлены к ней и её команде. Они шли в парадной форме, медали и ордена на груди блестели на солнце, а их шаги звучали уверенно, хотя внутри Кейтлин было так же тяжело, как и в момент пробуждения. Но это была победа — не только их, но и всех, кто сражался и погиб ради этого мира. Когда они вошли в главный зал, их встречала сама полковник Грейсон. Кейтлин давно знала эту женщину, пережившую не одну войну и тысячи боёв. Грейсон была лидером, её осанка была такой же строгой, как и всегда, но в её глазах чувствовалась гордость за команду. В этот момент Кейтлин понимала, что не только она, но и все они — эта победа для каждого их них. Полковник, стоя в своём парадном мундире, кивнула им, когда они подошли. — Сержант Кирамман, — произнесла Грейсон. В её голосе была строгая доброжелательность, которую Кейтлин уже хорошо знала. — Поздравляю вас с победой. Кейтлин слегка наклонила голову, как положено, и ответила: — Спасибо, полковник. Но победа — это не моя, а наша. Все, кто сражались, заслуживают её так же. Грейсон взглядом показала команде, чтобы они пошли к сцене. Мэл, председатель Совета, уже стояла у микрофона, готовая начать церемонию награждения. Зал был заполнен важными людьми, среди которых были те, кто тоже вносил свой вклад в победу, но теперь внимание было приковано именно к героям. Мэл подняла микрофон и обратилась к залу: — Сегодня мы не просто награждаем наших героев. Мы благодарим тех, кто отдал свои жизни ради нас, ради будущего. Но не только они, все живые герои, те, кто боролись, кто выстояли, заслуживают уважения. Вы подарили нам шанс на мир, несмотря на те страшные испытания, что мы пережили. Она сделала паузу и жестом указала на Кейтлин. — Итак, позвольте представить вам сержанта Кейтлин Кирамман — настоящего героя, чья храбрость и отвага стали тем фундаментом, на котором мы стоим. Весь зал замер, когда Кейтлин сделала шаг вперёд. В этот момент она не чувствовала гордости за медали или ордена, которые сверкали на её груди. Она чувствовала лишь тяжесть всего пережитого. Но она должна была говорить, потому что это было важно не только для неё, но и для всех. — Мы стоим здесь сегодня не только ради себя, — начала она, её голос был тихим, но твёрдым. — Это победа всех тех, кто отдал свои жизни. Это победа тех, кто не вернется домой. Это победа мирных жителей, солдат, которые погибли в этом аду, сражаясь за нас, за нашу землю. Она замолчала, сделала шаг назад и оглядела своих товарищей, но продолжила: — Я не могу назвать эту победу своей. Она принадлежит каждому из нас. Тому, кто был рядом на поле боя, кто не сдался и продолжал бороться, несмотря на ужас. Она принадлежит тем, кто стал частью этой истории, кто жертвовал и жил ради будущего. Она сделала паузу, чувствуя, как её дыхание становится тяжёлым. Но нужно было сказать ещё пару слов. — Мы сражались не ради славы. Мы сражались ради мира. Ради тех, кто остался в живых, ради тех, кто потерял своих родных. Мы сражались, чтобы не повторился тот ужас, что мы пережили. И чтобы наши дети могли жить под мирным небом. Кейтлин шагнула назад, отдав честь. Зал в этот момент наполнился аплодисментами. В её глазах была не радость от победы, а понимание того, как высока цена этой победы. Мэл подошла к ней и передала медаль. Кейтлин приняла её с лёгким кивком головы, и в ответ Грейсон крепко пожала ей руку, как символ признания её заслуг. На её лице была гордость, но и тревога. — Спасибо за всё, — сказала Грейсон, её голос был полон уважения. — Мы все вам благодарны, Кейтлин. Кейтлин снова кивнула, глядя в глаза полковнику. В этот момент она знала, что её жизнь не вернётся в прежнее русло. Но она была готова принять это, потому что сражалась не за славу, а за мир. И победа — это уже не просто медали и ордена. Это возможность построить лучшее будущее для всех.***
Они шли по улицам Пилтовера, словно в том мире больше не было никаких войн, ни потерянных жизней, ни битв. Но они все знали, что всё это оставило свой след — и на них, и на городе. В воздухе витала лёгкая тишина, в которой слышались только их шаги и редкие разговоры. Стэб, чуть зажмурившись, оглянулся по сторонам. — Солнце сегодня какое-то слишком яркое, — сказал он, будто это была единственная вещь, которая могла отвлечь его от мыслей. — Как будто оно решило нас ослепить. Экко, немного прихрамывая на одной ноге, добавил с усмешкой: — Думаешь, оно нас так решило поблагодарить за победу? Может, оно решило, что мы со Стэбом слишком привыкли к тени. Кейтлин улыбнулась, но её улыбка была слишком лёгкой, чтобы скрыть тяжесть, что тянула её за собою. Они шли рядом, но она ощущала, как каждое её движение давалось с трудом. Потери, которые она понесла, не давали ей покоя. — Наверное, оно просто решило, что мы все слишком сильно расслабились, — тихо сказала она, поднимая взгляд на светлое небо. Скай обняла её за плечи, слегка сжимая руку, словно стараясь дать хоть немного поддержки, которую слова не могли передать. Прохожие на улице, заметив их, не могли не подойти, чтобы поблагодарить. Люди, которые ещё недавно могли лишь молчать, теперь с благодарностью подходили, кланялись и выражали слова признательности. Каждый встречный — будь то старик, женщина с детьми или просто уставший прохожий — обращался к ним с благословениями. Они продолжали идти по улицам Пилтовера, и, несмотря на то что вокруг мир постепенно восстанавливался, всё ещё ощущалась тень того, что они пережили. Прогулка была тишиной, но в этой тишине было что-то успокаивающее, как будто они все пытались разобраться, как быть в мире, который изменился. — А вы точно решили, чем будете заниматься? — тихо спросила Кейтлин, смотря на своих друзей, её голос звучал спокойно, но в нем была некая неопределенность, будто она сама ещё искала свой путь. Стэб, как всегда, первым откликнулся: — Я буду учить в армии. Я хочу передать свой опыт и научить молодых солдат тому, что на самом деле важно. Пусть они не забывают, как бороться, но ещё больше — как защищать. Я уже думаю, где мне подыскать место. Придётся начать с базы, а там посмотрим. Экко, который сегодня был более задумчивым, но не менее решительным, добавил: — А я пойду в школу. Мы все видели, как много людей просто не знали, что делать, когда началась война. Думаю, если с ранних лет учить детей, как думать и делать правильные выборы, мир станет гораздо безопаснее. Скай почесала затылок, ухмыляясь. — Я пойду в больницу. Не насмотрелась на больных людей еще. Все слабо рассмеялись. Кейтлин кивнула, удивлённая решимостью своих друзей. Она почувствовала облегчение, что у каждого из них уже есть свой путь, что они не стоят на месте, не теряют смысла, а, наоборот, берут на себя ответственность за будущее. — Лорис, что будешь делать? — спросила она, потому что ещё не слышала от него конкретных планов. Лорис, который шёл чуть позади и поглядывал на механические устройства, которые можно было встретить на улицах Пилтовера, выпрямился и ответил: — Я, наверное, в инженерию пойду. Пилтовер всегда был городом технологий. Я думаю, что если я смогу помочь восстановить его инфраструктуру и создать что-то новое, это будет достойной целью. Кейтлин улыбнулась. Это было именно то, что нужно было этому городу — новые идеи, новые технологии. — А ты, Кейтлин? — спросил Экко, осторожно оглядывая её. — Что ты будешь делать? Кейтлин замедлила шаг, поднимала голову, и на мгновение ей захотелось просто забыть о будущем. Внутри неё всё ещё было множество вопросов, но один ответ был уже ясен. — Я буду работать в Совете. Мама и папа… я должна занять их место, — сказала она с тихой решимостью. Все на мгновение замолчали, понимая, как тяжело ей будет. Скай положила руку на плечо Кейтлин: — Ты будешь лучшей на этом посту. Мы все в это верим. Ты знаешь, как работать с людьми, ты знаешь, как бороться за то, что важно. Стэб кивнул, чуть улыбнувшись: — Ты справишься, Кейтлин. Мы будем рядом. Всегда. Лорис добавил с тем же спокойствием, что всегда был ему присуще: — Это будет непросто, но ты точно сможешь. У тебя есть то, что нужно, чтобы держать это всё вместе. Кейтлин почувствовала тяжесть внутри, но в то же время, как будто их слова были той самой поддержкой, которой ей так не хватало. — Спасибо, — тихо сказала она, — я буду стараться. И снова они пошли, каждый со своими мыслями и планами, понимая, что перед ними открывается новая глава, но главное — они не одни.
