Жизнь После Смерти LAD

      Кейтлин сидела за столом в своём кабинете. В доме стояла глубокая, гулкая тишина, нарушаемая только скрипом ручки по бумаге и приглушённым шелестом ветра за окном. Перед ней — аккуратные стопки документов: заявление о вступлении в Совет, рекомендательные письма, выписки, протоколы. Всё, чтобы наконец оформить то, что казалось неизбежным — её новую роль после войны.       В дверь осторожно постучали.       — Входи, — отозвалась Кейтлин, не поднимая головы.       Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Фелиция. На ней был тёмный кардиган поверх домашнего платья, а волосы собраны в привычный пучок. Кейтлин только взглянула — и сразу заметила усталость на её лице.       — Ты можешь идти домой, если хочешь, или лечь спать тут, — сказала она мягко, откладывая ручку. — Уже поздно.       Фелиция подошла ближе, поставила перед ней чашку горячего кофе и улыбнулась:       — Всё нормально, не переживай. Просто… как будто всё стало чуть запутаннее, чем было во время войны. Раньше всё было по часам, по звуку колокольчика. А теперь каждый день как новый маршрут без карты.       Кейтлин усмехнулась.       — Узнаю себя. Только вместо карты у меня — бумаги, и все с пометками «срочно».       — Ну, ты и была всегда самой упрямой из всех. Даже когда тебе пятнадцать было.       Кейтлин рассмеялась:       — Не спорю.       — А как ты? — Фелиция опустилась в кресло напротив. — Не как бумаги, а… ты. По-настоящему.       Кейтлин на секунду замолчала. Её пальцы обхватили чашку, как будто в этом тепле можно было найти ответ.       — Пока не разобралась. Словно я здесь, но меня — нет. Все говорят, что я герой… но когда ты возвращаешься, а родителей больше нет… всё это неважно.       Фелиция помолчала, потом тихо сказала:       — Ты всё равно дома, Кейт. А это многое значит.       — Спасибо, Фелиция. Ты — одна из немногих, кто всегда знала, как найти правильные слова.       Фелиция улыбнулась чуть шире:       — Говорю же, возраст даёт бонус — мудрость. А ещё опыт общения с упрямыми девушками.       Кейтлин подняла бровь:       — Намёк понят. А как твои девочки?       — Ох, — глаза Фелиции тут же загорелись. — Вай заканчивает Академию политических наук, представляешь? Я думала, она бросит сначала. Там же так много общения с другими людьми, а она все равно — международные отношения и дипломатия. Сложно до сих пор ей открыться и расслабиться в общении, слишком нервничает, слишком неуверенная.       — Это изменится с опытом. Я тоже когда-то боялась говорить. А Паудер?       — Паудер в этом году заканчивает школу. Поступает в ТехУниверситет. Всё мастерит, паяет. Вся кухня у нас теперь с таймерами, я даже чайник боюсь включать — вдруг заговорит.       Кейтлин рассмеялась:       — Ты столько о них рассказывала… Наверное, пора уже познакомиться.       Фелиция взглянула на неё с теплом и мягкой гордостью:       — Пора, да. Надо же им наконец показать, кто у нас настоящий герой. А то всё читают в сводках, смотрят в новостях, а ты вот — живая.       Кейтлин отвела взгляд, не скрывая лёгкого смущения.       — Не знаю, герой ли я. Я просто… выжила.       Фелиция взяла её ладонь, крепко сжала:       — А это, Кейт, иногда самое трудное. И самое важное.       Повисла тишина. Потом Кейтлин, не отпуская её руки, спросила:       — А Коннол?       Улыбка на лице Фелиции медленно угасла. Она опустила глаза.       — Он погиб в первый год. Попал в засаду. Это было быстро. Мы узнали не сразу… но потом — всё стало ясно.       Кейтлин медленно подошла и присела рядом с ней на корточки, игнорируя сильную боль в ноге. Взяла обе её руки в свои.       — Я… прости. Я даже не знала. Мне так жаль.       Фелиция кивнула, глаза у неё заблестели, но голос остался спокойным:       — Мы уже прожили это. Девочки тоже. Мы живём дальше.       Кейтлин обняла её — крепко, без слов. Потом сказала тихо, прямо у плеча:       — Если что-то будет нужно — скажи. Деньги, что-то для девочек, для тебя — что угодно. Просто скажи.       Фелиция улыбнулась, обнимая её в ответ:       — Спасибо, Кейт. Правда. Просто… будь рядом. Этого достаточно.

***

      Совет собрался в полном составе. Атмосфера в зале была напряжённой, но сосредоточенной. После всего, что пережил Пилтовер, каждый шаг в будущее ощущался как шаг по тонкому льду.       Дверь открылась. Кейтлин вошла с тростью, одетая строго и сдержанно. Лицо бледное, взгляд усталый, но твёрдый. Она остановилась у стола, не нуждаясь в представлении. Мэл коротко кивнула, а следом и остальные — Севика, Джейс, Шула и Сало.       — Кейтлин Кирамман, — начала Мэл, — ты пришла с намерением официально подать заявку на членство в Совете?       — Да, — спокойно ответила Кейтлин. — Я считаю, что могу быть полезна. У меня есть опыт, знание системы, и главное — понимание, чего стоит мир.       Севика усмехнулась. Грубо, но не без уважения.       — Ты всю жизнь крутилась рядом с Советом. Была у Кассандры под боком, потом — на фронте. Привыкла командовать? Думаешь, здесь всё так же — приказываешь, и люди слушаются?       Кейтлин выдержала её взгляд.       — Здесь, как и на фронте, решаются судьбы. Только не винтовкой, а словами и законами. И да — я готова брать ответственность, как брала её тогда.       — Ты не просто командовала, — вмешался Джейс. — Ты вела людей, когда все остальные падали. А ещё до войны участвовала в переговорах, в аналитике, в распределении ресурсов. Мы всё это знаем.       — Она не новичок, — добавила Шула. — Она выросла в этих коридорах. И, что важнее, прошла через ад и вышла с достоинством.       Севика хмыкнула, чуть склонив голову.       — Опыт у тебя есть, не спорю. Только запомни: тут ты не будешь героем. Тут ты станешь той, кто будет принимать решения, за которые потом расплачиваются чужие. Это не фронт. Это грязнее.       Кейтлин кивнула.       — Я это понимаю. Я не иду сюда за медалями. Я хочу, чтобы то, за что мы сражались, не превратилось в пустые слова.       Мэл сделала шаг вперёд и протянула руку.       — Тогда мы ждём от тебя полный пакет документов. Всё, что касается твоей деятельности до войны и во время неё. Рекомендации, аналитика, старые досье, всё. Передай мне лично — я соберу всё для голосования.       Кейтлин аккуратно выложила папку на стол. Плотная, полная бумаг, аккуратно прошитых и подписанных. На некоторых стояла подпись Кассандры.       — Здесь всё. И если решите, что я не подхожу — я приму это. Но я не могла не попробовать.       Советники переглянулись. Севика забрала папку, пролистала, хмыкнула.       — Не зря ты была у Кассандры под крылом. Всё чётко. Ладно, сегодня голосуем. Но… — она подняла глаза, — по мне, ты уже вписана. Не потому что дочка кого-то, а потому что сама дошла.       Кейтлин тихо кивнула. Она не поблагодарила, не улыбнулась — просто развернулась и пошла к выходу. С достоинством, с прямой спиной, несмотря на трость.       Когда дверь закрылась, в комнате наступила тишина.       — Её мать бы гордилась, — тихо сказал Джейс.       И никто не стал спорить.

***

      Кейтлин вышла из здания Совета медленно, каждый шаг отдавался болью в теле, но внутреннее напряжение постепенно отпускало. Солнце опускалось за горизонт, окрашивая небеса в мягкие золотые оттенки, но её взгляд был устремлен куда-то далеко, в пустоту. Всё ещё звучали в голове слова Севики, Мэл, Джейса — голоса, которые указывали на будущее, которое ей предстоит построить.       Когда она ступила на площадь, её внимание привлекла небольшая группа, стоящая в тени у здания. Скай, Экко, Стэб и Лорис — её команда, те, кто поддерживал её в самые тяжёлые моменты. Они стояли там, как всегда, будто ждут её, как если бы не было ни Совета, ни войны, ни ответственности.       Экко, с белыми дредами, которые он покрасил сразу после окончания войны, как символ новой жизни, стоял рядом с велосипедом, вглядываясь в её фигуру, сразу заметив, что она выходит. Он был первым, кто шагнул вперёд, его глаза отражали смесь тревоги и облегчения.       — Ну как? — спросил Экко, немного наклоняя голову, его дреды слегка шевелились при каждом движении. — Ты теперь наша леди Советник?       — Или нас, наконец, попросят уйти, потому что мы не достойны твоей компании, — добавил с усмешкой Стэб, который стоял чуть в стороне с руками в карманах.       Кейтлин сделала несколько шагов навстречу своим друзьям, ощущая, как груз ответственности начинает сдвигаться с её плеч. Она тяжело вздохнула, глядя на каждого из них.       — Почти, — сказала она с лёгким усилием, словно слова даются не так легко, как обычно. — Голосование будет сегодня, но позже. Но все, даже Севика, поддержали. Мне дали шанс.       — Значит, всё серьёзно, — кивнула Скай, её глаза сверкали. — Ты справилась. Мы знали, что справишься. Ты должна быть там.       Кейтлин взглянула на них, осознавая, как много эти люди значат для неё. Все они прошли через ужасы, и никто не остался прежним.       — Я всё ещё не уверена, что справлюсь. Но если не я, то кто? Я многое видела, пережила. Теперь не время отступать.       — Ты сделаешь это, — тихо добавил Лорис, подходя ближе. — Совет или окопы — мы с тобой. Всегда.       Экко, заметив её усталость, хлопнул её по плечу, но делал это осторожно, чтобы не задеть больную руку.       — Всё будет хорошо, — сказал он, с улыбкой на губах, но в глазах была беспокойная искренность. — Ты заслужила не только этот момент, но и возможность жить, наконец, без постоянного страха. Пошли, выпьем чаю, спокойно посидим, забудем на пару часов обо всём.       Кейтлин изогнула губы в слабой улыбке, отпуская напряжение.       — Хоть одно спокойное утро, — сказала она, и голос её прозвучал с лёгким облегчением.       Они медленно направились в сторону ее дома, их шаги синхронно звучали на старом асфальте. Всё было по-прежнему — война позади, но впереди были только её люди, её команда. И, несмотря на все её страхи и неуверенность, она знала, что она не одна.

***

      Чай давно остыл, но никто не спешил вставать. В комнате стоял мягкий полумрак, и пахло чем-то домашним — травами, пылью, миром. Кейтлин полулежала в старом кресле, закинув одну ногу на подлокотник. Глаза полуприкрыты, правая рука сжимает чашку, левая — болит, но пока молчит. На диване валялись Скай и Экко: она раскинулась на животе, уткнувшись лицом в подушку, а он лежал на спине, болтая ногой в воздухе. Лорис сидел в кресле у окна, как будто охранял покой. А Стэб, как обычно, оккупировал пол у столика, по-турецки, с довольной ухмылкой.       — Слушайте, а помните ту дурацкую вылазку в долине? — начал Стэб, не выдержав.       — Господи, только не снова! — простонала Скай, не поднимая головы.       — Именно снова! — ухмыльнулся он. — Мы врываемся в лагерь, думаем, сейчас героически всех уложим… А там — десяток полуголых мужиков, кто-то на шелках, кто-то в шлеме с ушами. Один вообще привязан к дереву и орёт: «Только не останавливайтесь!»       Экко прыснул, чуть не опрокинув чашку:       — Это был лагерь, но явно не тот лагерь, который мы искали.       — Самое обидное — они нас за своих приняли, — продолжал Стэб, утирая слёзы смеха. — Один предложил «влиться в круг»!       — Я думал, они сейчас начнут кидать нас под музыку, — хрипло выдохнул Экко. — Это была не засада, это была гей-оргия с расписанием!       — Я тогда впервые поняла, что мы совершенно не подготовлены к таким операциям, — заявила Кейтлин, пытаясь сохранять серьёзность, но глаза уже блестели. — Это был самый… оригинальный захват в моей карьере. И самый честный. Они сразу всё сдали — и пригласили на ужин.       Все дружно рассмеялись, но Кейтлин резко дернулась от смеха — и тут же коротко вздохнула. Рука непроизвольно прижалась к левому плечу, лицо исказилось.       — Кейт? — сразу поднялась Скай. — Можно я посмотрю?       Кейтлин неохотно кивнула. Скай подошла, присела рядом и аккуратно приподняла футболку. Перевязка уже напоминала старый носок. Сняв её, Скай нахмурилась — кожа вокруг раны была красная, вздутая, горячая.       — Вот чёрт… Кейт, это воспаление. Ты ходишь с этим сколько?       — Я записалась, — буркнула та, не открывая глаз. — завтра пойду. Не начинай.       — Я и не начинала, — сказала Скай, уже направляясь к шкафу. — Я просто осуждаю тебя молча и бинтую с драматизмом.       Она ловко обработала рану, наложила мазь и свежую повязку, шлёпнула рукой по бинту и вернулась на диван. Только плюхнулась обратно, как Экко толкнул её в бок:       — Ты бы хоть сапоги сменила. У тебя левый уже от тебя съехать пытается.       — Это дизайнерский стиль: «военная нищета» — хмыкнула она.       — Да это вообще разведывательная обувь, — вступил Стэб. — Видели, как она по тем холмам носилась? Я за ней не успевал! Я думал, у неё реактивные пятки!       — Ага, и GPS в заднице, — пробормотал Лорис. — Она же тогда упала в куст и вылезла в соседней деревне.       Кейтлин, не удержавшись, фыркнула:       — Скай угробила больше снаряги, чем я потратила на платья для всех дипломатических раутов вместе взятых.       — И это при том, что платьев у тебя, кажется, больше, чем у всей верхушки Совета, — добавил Экко.       — Потому что я, в отличие от вас, умею производить впечатление, — ухмыльнулась Кейтлин.       — Да, ты производила впечатление даже в шлеме и с кружкой чая в зубах, — усмехнулся Лорис, потягивая остатки чая.       Экко кивнул, заливаясь смехом:       — Помните, как Кейт ввалилась в штаб тогда после восточной вылазки? По уши в грязи, волосы в репейниках, вся мокрая, как утка, и абсолютно уверенная, что она выглядит как генерал.       — Я и была почти генерал, между прочим, — буркнула Кейтлин, прикрыв глаза и откинувшись в кресле. — Или хотя бы офицер-самозванец с потрясающим чувством такта.       Скай фыркнула:       — Такта у тебя тогда хватило только на то, чтобы шлем бросить прямо на стол, где генерал карты раскладывал. А потом сесть на его табурет. Сесть!       — И сказать: «Ваш план — это стратегическая катастрофа, достойная музейной выставки провалов», — добавил Стэб, хохоча. — Мне казалось, у него глаз дёргаться начал.       — Он просто не привык, что к нему в штаб заявляются болотные ведьмы с картой и планом спасения мира, — сказал Экко. — А потом ты ещё показала ему фланг. На карте, конечно. Хотя с тем, как ты шла — мог бы и реальный фланг показать.       — У меня была миссия, — невозмутимо заявила Кейтлин. — А что я выглядела как полуразложившийся моховой тролль — не моя вина. Это были… боевые условия.       — Ага, и лягушка в штанах — тоже по уставу? — прищурилась Скай.       — Это был замаскированный союзник! — парировала Кейтлин. — Секретный агент амфибийного фронта.       Экко захлопал в ладоши:       — И всё равно, несмотря на «агента лягушку», «волосы-как-у-Ети» и запах, как у болотной стоянки, ты заставила весь штаб пересмотреть стратегию. Это было величественно.       — Мне потом всю неделю пытались вручить медаль, но я сбежала, — усмехнулась она. — Я не хотела встречаться с теми, кто видел меня с репейником в ухе.       — Так ты до сих пор вон к Совету так же заходишь, — подколол Лорис. — Уверенно, грязно и с планом на миллион.       — А главное — работает, — протянула Скай, лукаво улыбаясь.       Кейтлин чуть приподняла бровь, всё ещё не открывая глаз:       — Конечно работает. Потому что в отличие от вас, я всегда знаю, где вражеский фланг. Даже если этот фланг в кустах. С лягушками.       — И лягушки знают, что с тобой спорить бесполезно, — добавил Стэб, притворно серьёзно. — Умные твари.       Комната снова наполнилась смехом.

***

      На следующий день зал Совета снова был полон. Но атмосфера изменилась — напряжение сменилось молчаливым ожиданием.       Дверь открылась.       — Кейтлин Кирамман, — громко объявил один из ассистентов.       Она вошла, опираясь на трость. Спина прямая, шаг уверенный. Ни тени сомнения на лице. Советники смотрели на неё молча, как на равную.       Мэл встала первой.       — Совет Пилтовера провёл голосование.       — И? — спокойно, но чётко спросила Кейтлин, остановившись в центре зала.       — Большинством голосов ты принята. Ты — член Совета, — произнесла Мэл, не скрывая лёгкой улыбки.       Кейтлин чуть наклонила голову.       — Большинством — это сколько?       — Четыре «за», один «воздержался», — отозвалась Севика и лениво потянулась. — Не люблю, когда всё слишком гладко. Говорила же.       Кейтлин вскинула бровь.       — И всё же ты не проголосовала «против».       — Потому что ты это заслужила, — буркнула Севика. — Просто не обольщайся. Быть в Совете — не значит побеждать. Это значит — выбирать, кого подставить.       — Я это уже поняла, — коротко ответила Кейтлин.       Джейс поднялся, подошёл ближе, протягивая металлический значок Совета.       — Твоя очередь принимать решения. Добро пожаловать.       Кейтлин взяла значок, посмотрела на него — и приколола на лацкан.       — Что дальше?       Мэл вернулась на своё место.       — Завтра заседание. Повестка: Глава Ноксуса.       — Ясно. У меня уже есть свой кандидат, — сказала Кейтлин, чуть сильнее опираясь на трость.       Севика хмыкнула.       — Ты так говоришь, будто ещё не пожалела. Это пройдёт.       — Если начну жалеть — скажу первой.       Ненадолго в зале повисла тишина. Потом Шула усмехнулась.       — Звучишь как Кассандра. Только без пафоса.       Кейтлин на это не ответила. Просто кивнула.       — Тогда увидимся завтра, — заключила Мэл. — И… поздравляю. По-настоящему.       Кейтлин взглянула на всех по очереди. На тех, кто ещё вчера был судьёй, а теперь — её коллеги.       — Спасибо. За то, что дали мне шанс.       — Мы дали тебе ответственность, — поправила Севика. — Шанс ты себе выбила сама.       Кейтлин развернулась и пошла к выходу. Снова — с прямой спиной. Уже не гость. Уже часть.       Когда за ней закрылась дверь, Джейс тихо сказал:       — Она войдёт в историю.       Шула только кивнула:       — Или перепишет её.

***

      Бар «Последняя капля» не просто стоял на углу старой улицы — он врос в неё, словно был здесь всегда. Пахло деревом, дымом и прожитыми историями. Звуки — звон бокалов, гул голосов, смех, — смешивались в плотную звуковую волну, накрывающую посетителей мягко, как одеяло. Неоновая вывеска, давно потерявшая пару букв, всё ещё отблескивала сине-фиолетовым в лужах — будто пыталась не забыть себя.       Кейтлин вошла — неспешно, с лёгкой хромотой, будто танцуя в темпе своего тела. Трость отстукивала ритм — точный, как шаги на марше, только тише. Её взгляд скользнул по залу. Она была тут впервые: потертые диваны, облезлая стойка, зеркало в трещинах. И — дальний угол. Там уже сидели её — нет, не друзья. Её люди.       Скай подняла руку и весело замахала:       — Командир прибыла! Всё, теперь можно напиваться без страха быть расстрелянными за неподчинение!       — Говори за себя, — буркнул Экко, подтягивая стакан. — Я после прошлой гулянки неделю свои ботинки искал. И нашёл… в морозилке.       Кейтлин фыркнула и пошла к стойке.       Бармен — молодой, взъерошенный, будто только что очнулся в этом мире, — уставился на неё с округлившимися глазами.       — Нам, пожалуйста, пять стаканов пива и… — она оглянулась. — Что-нибудь, что может заставить желудок вспомнить, каково это — быть живым. Жирное. Много.       Он не двигался. Просто стоял, словно понял, кого видит.       — Всё нормально? — спросила она, склонив голову.       — Я… вы… Это вы, да?       — Не уверена. Зависит от того, кого вы ищете, — усмехнулась она.       Парень закивал так усердно, что чуть не опрокинул бутылки. Кейтлин мягко улыбнулась и ушла с подносом, не дожидаясь конца его слов.       — Ну и приём, — сказала она, усаживаясь рядом со Скай. — Надо было автографами расплачиваться.       — Подпишешь мне грудь? — немедленно спросила Скай, вытягиваясь.       — Только если ты сначала протянешь мне правую, а не как в прошлый раз.       — В смысле? — встрял Экко. — Ты подписывала ей…?       — Военная тайна, малыш, — отрезала Скай и чокнулась с Кейтлин. — За выживших.       — И за тех, кто смог нас вытащить, — тихо добавил Лорис из своего угла.       — И за тех, кто не успел, — сказал Стэб, поднимая кружку. — Моя сестра не пускала меня, пока я не пообещал вернуться. Живым. Не хотела отдавать ботинки.       — Моя мама вообще за мной везде ходит, — хмыкнула Скай. — Стоит у туалета и каждые пять минут спрашивает, жива ли я.       Кейтлин кивнула. Эти разговоры — как ткань, в которую можно завернуться. Смех был честным, грубым, настоящим. Как у солдат, которые знают цену молчанию. Она слушала их, расслабленно глядя на своих друзей, которые все что-то вспоминали.       — Вы помните? — засмеялась Скай. — Как Экко перепутал координаты и мы высадились… прям к ним под окна?!       — Серьёзно, хватит, — простонал тот. — Я же потом неделю отмывался. И вообще, всё сработало.       — Сработало?! — Стэб чуть не поперхнулся. — Мы начали бой, сидя в грузовике врага!       — Тактическая находка! — отбился Экко. — Враг не ожидал, мы не ожидали — элемент сюрприза!       Потом, когда пиво разогрело кровь, и шум стал фоном, а не содержанием, Кейтлин уже устроилась на коленях Скай, с полуоткрытыми глазами слушая разговоры.       — Говорят, новая форма будет парадной, — протянул Лорис, делая глоток. — Белая, с золотыми вставками. Прям как свадебный торт.       — Ага, и обязательно — каблуки, — хмыкнула Скай. — Для всех, вне зависимости от пола или здравого смысла.       — Ну хоть не латекс, как в том фейковом эскизе, — вставил Экко, откинувшись назад.       Кейтлин притворно вздрогнула, лежа на спине.       — Мне уже страшно. Я пережила войну, но не факт, что переживу мундир с бахромой.       — Главное — не урони трость на блестящий сапог, — усмехнулся Стэб. — Нас могут за это расформировать. Непочтительно к эстетике.       — А вот не надо про мою трость, — прищурилась Кейтлин. — Это моя опора, мой меч, моя линия фронта в этом мире странной моды.       — Ты обязана ею драться! — рассмеялся Экко. — Представь: парад, строевой, и тут ты — бам! — по рукам какому-нибудь дипломатическому дятлу.       — Я тебя предупреждала, — сказала она, медленно поднимая трость. — Следующая шутка, и я её торжественно воткну тебе в бок.       — Торжественно — потому что в парадной форме, — вставила Скай, и вся компания снова рассмеялась.       В зал вошёл мужчина. Высокий, мощный, с руками, будто созданными для того, чтобы держать вес мира. Он подошёл к их столику спокойно, без суеты.       — Добрый вечер, — сказал он, глядя на каждого из них. — Я Вандер. Хозяин бара.       Они переглянулись.       — Хотел сказать: сегодня всё — за мой счёт. Еда, выпивка. Всё.       Кейтлин нахмурилась.       — Это щедро. Но необязательно.       — Обязательно, — ответил он спокойно. — Я не теряю. Я благодарю.       — Мы не просим особого отношения, — сказала она.       — И не получаете. Получаете человеческое. Примите, сержант.       — Не спорь, — добавил Лорис. — Иногда лучше просто кивнуть и выпить лишнюю кружку. За тех, кто может.       — Вы все — идиоты, — сказала Кейтлин, устраиваясь поудобнее. — Но, чёрт возьми, вы — мои идиоты.       Смех. Стук кружек. Кто-то плеснул пивом. Кто-то запел строчку из старой армейской песни. В этом хаосе было что-то тёплое, почти невыносимо настоящее.       Позже, когда вечер уже плыл, а время расползалось в светящихся пятнах на стенах, Кейтлин попыталась встать — и покачнулась. Рука Вандера, который стоял неподалеку, тут же подхватила её за плечи.       — Обычно я хорошо управляюсь с телом, — пробормотала она, — но алкоголь сегодня, кажется, победил.       — Вызвать вам такси?       — Было бы идеально. Только уже, наверное, поздно…       — Такси не работают, но я могу отвезти вас сам.       Она прищурилась, изучая его.       — Вы странный. Щедрый. И явно в два раза больше любого из нас. Это звучит как плохое начало криминального романа, учитывая, что мы тут все — пьяные ветераны. С костылями и ПТСР.       — Значит правду говорят о тебе, — Вандер рассмеялся, достал телефон, набрал номер. Пару секунд молчания — и он протянул трубку ей.       — Алло? — произнесла она, не отводя от него взгляда.       Молчание. Потом… голос.       — Здравия желаю, полковник, — сказала она резко, вытягиваясь, все за столом замолчали.       Пауза.       — Так точно, полковник.       Сбросила вызов, отдала телефон обратно.       — Могли бы сразу сказать, что знаете Грейсон.       — А ты бы поверила?       — Неа, — она хмыкнула, подтягивая трость. — Подъем, друзья. Вас уже ждут дома.       Они поднялись, кто-то покачиваясь, кто-то всё ещё споря о сапогах. Кейтлин шла позади, слегка покачиваясь, но с тёплой, почти детской улыбкой на лице.       — Простите! — крикнул вдруг бармен. Она остановилась, повернулась.       — Эм… мисс Кирамман… не могли бы вы подписать? — Он держал фотокарточку, где Кейтлин стоит с винтовкой на стрельбище. В глазах его было неподдельное восхищение.       — Конечно. Что-нибудь особенное?       — Только если хотите.       Она подошла к стене, облокотила трость, дрожащей рукой подписала:       Забота. Честь. Долг.       И ниже написала:       Кейтлин Кирамман       — Спасибо, — пробормотал он, будто получил не автограф, а благословение.       На улице Лорис подошёл ближе.       — Ну что, привыкаешь к вниманию?       — Пока осваиваюсь, — усмехнулась она, садясь в машину к Вандеру. — Сначала отвезём их. Меня — в последнюю очередь.       — Как скажешь, сержант.       Он развозил их по одному. Кейтлин, с трудом держась на ногах, всё же лично передавала каждого семье, обнимала, шептала что-то на ухо. Вандер молча наблюдал, с искренним уважением.       Наконец осталась она одна. В дороге её разморило, она прикрыла глаза. Заснула.       Он мягко похлопал её по левому плечу, когда они подъехали.       Кейтлин резко вскрикнула, схватила его за руку, выкрутила — и только потом поняла, что происходит.       — Простите, больное плечо, — тяжело выдохнула она, потирая руку. — Впредь… не трогайте внезапно людей, только что вернувшихся с фронта. Я ведь могла навредить.       — Извини, — тихо ответил он.       Она вышла, шатаясь, и поблагодарила его — за всё. За вечер. За доброту.       Дверь за ней закрылась, и Вандер ещё долго смотрел на неё, пока её силуэт не исчез.

***

      Кейтлин проснулась от настойчивого стука в дверь. Голова гудела, как будто внутри кто-то включил старый двигатель, и она со стоном перевернулась на другой бок.       Стук повторился — громче. Неотвратимее.       — Да иду я, — пробормотала она себе под нос, с трудом поднимаясь с дивана. Тело отозвалось тупой болью, а плечо — особенно. Хромая, почти припадая, она добралась до двери, на ходу пытаясь пригладить волосы и сдержать зевок.       Дверь скрипнула, открывая утренний свет и… фигуру на пороге.       Девушка стояла неподвижно, точно вырезанная из камня. Короткие розовые волосы чуть растрёпаны, под левым глазом — римская цифра VI, татуировка, которую нельзя было не узнать.       Они смотрели друг на друга молча.       Внутри у Кейтлин что-то дрогнуло — коротко, болезненно, будто что-то забытое и важное одновременно вернулось.       Она качнула дверью шире и сделала шаг в сторону, опираясь на косяк.       — Вай? — голос был хрипловатым от сна. — Фелиция ещё не пришла. Проходи. У меня тут утреннее похмелье, так что извини за беспорядок… и за внешний вид.       Она развернулась, снова припадая на больную ногу, и неторопливо направилась обратно к дивану. Села тяжело, с долгим выдохом, потерла лицо обеими руками, как будто могла стереть остатки сна и головную боль.       Вай прошла внутрь, молча. Дверь за ней тихо закрылась, но она так и осталась у порога. Не делала ни шага дальше.       Кейтлин, почувствовав странную тишину, медленно опустила руки и посмотрела на неё. Бровь поползла вверх.       — Что?       Вай отвела взгляд, губы сжались. Щёки медленно начали наливаться румянцем, как у провинившегося ребёнка. Она отступила чуть в сторону, но по-прежнему молчала.       Кейтлин поднялась, подхватив трость и подходя ближе.       — Если тебе неловко, то можно просто сказать. Я, знаешь ли, не кусаюсь. Не по утрам.       Она прошла мимо, не глядя, сдерживая усмешку.       — Если хочешь поесть — кухня дальше по коридору. Я — наверх. Голова сейчас взорвётся.       Начала подниматься по ступеням, медленно, привычно, не оборачиваясь. Вай осталась внизу, молча провожая её взглядом.       Глядя ей в спину, она мысленно проклинала себя за это молчание, за эту глупую заминку, за то, что не сказала хоть что-нибудь. Хотя бы «привет».       Но слова застряли где-то глубоко, и вместо них осталось только это чувство — странное, колючее, невозможное.

***

      Кейтлин вошла в свою комнату, чувствуя, как похмелье растекается по телу. Голова пульсировала, а ноги едва слушались. Она открыла рюкзак, вытянула упаковку обезболивающих и проглотила две таблетки, не задумываясь. Сразу после этого направилась в ванную. Душ обещал хоть какое-то облегчение.       Она встала под прохладную воду, закрыв глаза и позволяя струям смыть тяжесть ночи. Тело было усталым, но душ успокаивал. Она стояла, немного наклонив голову, давая себе время почувствовать, как боль уходит, но не полностью. Шрамы на её теле щипали, особенно плечо и бедро, но ей было всё равно. Это было знакомо, давно перестала обращать на это внимание.       Когда она вышла из ванной, вытирая волосы, взгляд её упал на отражение в зеркале. Шрамы. Множество шрамов. Привычная картина, которую она пыталась не замечать. С глубоким вздохом Кейтлин сделала перевязку на плече и бедре, затем накинула простую чёрную майку и штаны. Взгляд в зеркало был неприязненно-спокойным. Ничего нового.       Опираясь на трость, Кейтлин направилась вниз, к кухне. Её ждал день в совете, нужно было собраться. Она спустилась по лестнице, и только тогда заметила, что Вай всё ещё стоит у двери. Её странная стойка при свете утреннего солнца показалась Кейтлин немного смешной.       Кейтлин прошла мимо, но все же обернулась, говоря с тенью улыбки в голосе:       — Зачем ты пришла, если просто стоишь на месте?       Вай дернулась, её глаза распахнулись от неожиданности, и она нервно сглотнула. Некоторое время она молчала, а затем выдохнула, пробормотав:       — Мама забыла телефон дома… Я принесла.       Кейтлин протянула руку, Вай передала ей телефон, а Кейтлин взглянула на неё с лёгким интересом.       — Ты можешь уйти, и мы забудем, что это вообще случилось, или… ты идёшь со мной на кухню, и ведём себя как обычные люди?       Вай молчала, замешкавшись. Она не знала, что ответить, и в её взгляде читалась смесь сомнений и неловкости. Кейтлин не стала ждать слишком долго, разворачиваясь и добавляя:       — У тебя есть пять минут на решение.       С этими словами она пошла дальше, оставив Вай стоять в дверях, мысленно терзающую себя за своё нерешительное поведение.

***

      Кейтлин вошла на кухню с лёгкой улыбкой, не скрывая интереса к происходящему. Её забавляло всё, что происходило этим утром. Кейтлин подошла к плите, отметив, что повара нет. Она давно решила, что будет готовить себе завтраки сама. Утром ей нравилось быть одной, наслаждаться тишиной и уединением.       Спокойно, без спешки, она нарезала овощи и жарила яичницу, время от времени поглядывая на часы. Пять минут почти прошли, но вдруг шаги нарушили тишину. Кейтлин не смогла не улыбнуться, когда увидела Вай в дверях. Та стояла, явно смущённая, глаза метались по кухне, как будто не зная, куда себя деть.       — Присаживайся, — предложила Кейтлин с легким жестом в сторону стола. — Яичницу будешь?       Вай замялась. Она стояла, не зная, как правильно ответить, словно каждое слово даётся ей с трудом.       — Мне… неловко заставлять вас готовить для меня, — сказала она, опуская взгляд и теребя рукав своей футболки.       Кейтлин просто пожала плечами, не обратив внимания на её смущение.       — Я не люблю повторять дважды, — произнесла она, её голос звучал спокойно, но с лёгким намёком на строгость. — Подумай ещё раз и скажи мне.       Вай снова взглянула на неё, затем — на её спину, где можно было почувствовать напряжение, выдохнула и тихо произнесла:       — Да… буду.       Кейтлин кивнула и продолжила готовить вторую порцию яичницы, добавляя сыр, колбаски и овощи.       Вдруг раздался резкий звонок телефона, который прорвал тишину кухни. Кейтлин резко вздрогнула, и её тело на мгновение затрясло, её по-настоящему испугал этот звук. Она быстро опустилась на колени, прикрывая голову руками, и выронила лопатку. Вай, не раздумывая, быстро подскочила, выключая звук на телефоне. Она поспешила подойти к Кейтлин, пытаясь её успокоить, но та всё равно тяжело дышала, словно не могла восстановить дыхание.       — Ты идиотка, — выдохнула Кейтлин, её голос был полон раздражения. — Зачем ты пришла сюда с этим дурацким звонком?       Вай попыталась извиниться, но Кейтлин махнула рукой, не давая ей продолжить.       — Ладно, забудь, — сказала она, уже спокойнее. — Просто ответь на звонок.       Вай неуверенно подняла телефон, её рука немного дрожала, когда она произнесла, как по инерции:       — Чего тебе надо, Майло?       В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь звуками жарящейся пищи. Вай резко повернулась, сбросив звонок, и посмотрела на Кейтлин с удивлением, ещё не веря в то, что услышала. Она вернулась к столу и с лёгкой дрожью в голосе спросила:       — Вы были вчера в баре?       Кейтлин слегка кивнула, не отвечая, но её взгляд был твёрдым. Напряжение в комнате стало почти ощутимым. Вай не могла оторвать глаз от Кейтлин, чувствуя, как тяжело она двигает рукой, словно вся её уверенность на время исчезла.       Кейтлин поставила тарелки с едой на стол и, не отрывая взгляда, сказала:       — Извини. Я перегнула палку.       Вай немного смутилась, прокашлявшись, и тихо пробормотала:       — Всё в порядке.       Они продолжили молча есть. Вскоре Кейтлин нарушила молчание, но её голос был мягким, без жёсткости.       — Как там твоя учёба? — спросила она, поднимая взгляд с тарелки.       Вай выглядела растерянной. Этот вопрос не имел никакого отношения к тому, что происходило.       — Твоя мама гордится твоими успехами, — продолжила Кейтлин, в её голосе появилось что-то похожее на улыбку. — Вряд ли ты могла бы скрыть это.       Вай покраснела и скромно пробурчала:       — Всё нормально. Нечем хвастаться.       Кейтлин покачала головой, её взгляд оставался добродушным, но в нём всё равно была какая-то лёгкая усмешка.       — Ищешь подработку или просто учишься?       — Ну… я подавала заявки, но пока только отказы, — она чуть приуныла, — но думаю рано или поздно что-то найду.       Кейтлин посмотрела на нее, немного задумавшись.       — А не хочешь стажироваться у меня? Помощницей советника. Это неплохой старт.       Вай моментально поперхнулась, едва не подавившись, но так и не успела ответить, как в кухню вошла Фелиция. Она остановилась в дверях, не ожидая увидеть Вай.       — Вай? Кейтлин?       Кейтлин, не теряя самообладания, улыбнулась и спокойно поприветствовала её:       — Доброе утро. Вай принесла твой оставленный телефон, Фелиция. Мы решили познакомиться, раз уж так всё сложилось.       Фелиция кивнула, подойдя к дочери, которая всё ещё сидела с открытым ртом, ошарашенная происходящим. Кейтлин же, как ни в чём не бывало, закончила есть свою еду и взглянула на часы.       — Мне нужно быть в совете, — сказала она. — Проверь, готов ли мой костюм, пожалуйста.       Фелиция вышла, и Кейтлин снова обратила внимание на Вай.       — Я серьёзно, — добавила она, с легкой улыбкой. — Если тебе это интересно, ты должна принять решение сегодня. Я заканчиваю около 11 в Совете.       Не дождавшись ответа, Кейтлин развернулась и ушла, оставив Вай сидеть в полном недоумении.

***

      Кейтлин шла по улицам Пилтовера, медленно, опираясь на трость. На ней был идеально черный костюм, его строгие линии подчеркивали её фигуру, а черная сумка аккуратно висела на плече. Каждый шаг был словно шаг в новую реальность. На глазах у неё были черные очки, скрывавшие её взгляд, а волосы, собранные в небрежный пучок, придавали образу лёгкость, несмотря на строгость наряда.       Она шла к зданию совета, его массивные двери встречали её как всегда. Миротворцы, стоявшие у входа, приветствовали её взглядом, отдавая честь. Кейтлин не могла не улыбнуться в ответ, даже если внутри всё было немного по-другому.       Сердце сжалось, когда она осознала, что это её первое заседание совета после смерти матери. Это было трудно. Очень трудно. Она заставляла себя не думать о родителях, особенно о матери. Так было немного легче, хотя и не совсем.       Когда она вошла в здание, миротворцы уступили ей дорогу, отдавая уважение. Кейтлин подняла взгляд, стараясь сохранить спокойствие. В лифте она подняла очки, почувствовав, как холодный металл кнопки под пальцами расслабляет её. Нажав на самый верхний этаж, она спокойно ехала, пока двери лифта не открылись. Как только она вышла, всё вокруг стало как бы ярче, острее. Пустой коридор казался по-настоящему безмолвным, когда она шла по нему, каждый шаг отдавался эхом, но это был её путь. Путь, который она должна была пройти, несмотря ни на что.       Она подошла к двери зала совета и тихо открыла её. В момент, когда она вошла, все взгляды обратились на неё. Улыбки на лицах членов совета были тёплыми, почти мягкими, но Севика и Шула остались такими же невозмутимыми, как и всегда.       Кейтлин сделала шаг вперед, её шаги стали увереннее, хотя каждое движение отдавалось в теле слабостью от долгого стресса. Она направилась к месту своей матери, тяжело оперевшись на трость, села, чувствуя, как это место теперь принадлежит ей.       Мэл подошла к ней, её лицо выражало заботу.       — Как ты? — спросила она тихо, присаживаясь рядом с Кейтлин.       Кейтлин тепло улыбнулась, пытаясь скрыть тяжесть, которая всё ещё давила на её грудь.       — В норме, — ответила она спокойно, но её голос звучал немного глухо. — А ты?       Мэл кивнула, её взгляд был искренним и понимающим.       — Всё хорошо. — Мэл наклонилась немного ближе, её рука легла на руку Кейтлин, которая всё ещё держала трость. Голос её стал тише, почти шепотом. — Не переживай. Ты справишься. Мы все знаем, что это твой первый раз, и если ты ошибёшься — это нормально. Никто не будет осуждать.       Кейтлин слегка вздохнула, а затем отстранилась, чтобы посмотреть на Мэл. На её лице было выражение решимости и уверенности, которое говорило, что она не сомневается в себе. Она подняла руку, поблагодарив Мэл жестом, и достала блокнот с ручкой, готовясь к заседанию.       Мэл, заметив её решимость, похлопала её по плечу, улыбнувшись.       — Ты справишься, — сказала она уверенно, отходя к своему месту.       Заседание совета началось.

***

      — Нам нужен не просто глава, — первым заговорил Джейс. — Нам нужен кто-то, кто сможет восстановить Ноксус. Не превратить его в ещё один Пилтовер, не стереть его с лица земли, а возродить. С уважением к людям, к их культуре… чтобы они захотели быть с нами, а не против нас.       — Ты хочешь сказать, нам нужен миротворец, а не правитель? — хмыкнула Севика, склонившись на локоть. — Кто будет ходить и уговаривать всех жить дружно?       — Да, именно, — спокойно ответил Джейс. — Война закончилась. Мы не можем управлять страхом. Нам нужно доверие. Нам нужна фигура, которая его вызывает.       — И кто, скажи, вызовет у них доверие? — скептически заметила Шула. — Политик из Пилтовера? Учёный с Заунского рынка? У них были свои лидеры. Мы можем попытаться найти кого-то из них, кто не запятнан кровью.       — Того же Даннела? — предложил Сало. — Он вёл переговоры до конца, пытался сохранить контроль над городом. Его знают. У него связи.       — Даннел… — Кейтлин наконец заговорила, тихо, но отчётливо. — Даннел — прагматик. Да, он не был в первых рядах на поле боя. Но он дал слишком много приказов, которые обернулись гибелью сотен. У него кровь на руках, пусть не такая очевидная, как у генералов.       — Тогда кто? — настаивала Шула. — Мы можем взять кого-то из гуманитарного корпуса. Например, Эсме Траун. Она помогала вывозить детей из зоны боевых действий. Люди её любят.       — Эсме слаба, — качнула головой Кейтлин. — Она вдохновляет, но не управляет. Она сама это говорила, кстати. Что нужна на улицах, а не за столом совета.       — Остались ещё имена, — Джейс загибал пальцы. — Арвин Молл — бывший профсоюзный лидер. Ещё Риза Кляйн, преподаватель из Университета Заун. Обоих знают, оба грамотны.       — Молл был за радикальные меры, пока мы не выиграли. Люди ему не верят. А Риза… — Кейтлин прищурилась. — Слишком теоретична. Мы не строим утопию. Мы спасаем остатки города.       Наступила пауза. Все молчали. Кейтлин вздохнула и опустила глаза на блокнот перед собой. Потом подняла взгляд и тихо, но уверенно произнесла:       — Мэл.       Все обернулись к ней.       — Что?       — Я предлагаю Мэл, — твёрже повторила Кейтлин. — Она выросла между Пилтовером и Ноксусом. Её семья была частью старой ноксианской элиты, она знает, как думают их люди. Она была с нами во всей этой войне — не просто как советник, а как боец. Она сделала выбор. Против своей матери, против старого порядка. Она выбрала нас. И она до сих пор с нами.       Севика задумчиво откинулась на спинку стула.       — Не думала, что ты предложишь ее. Но… ты права. Люди её знают. И многие уважают. Даже те, кто ненавидел её мать.       — И она может говорить с Ноксусом на его языке, — добавил Джейс. — В прямом смысле. Она знает их культуру, их боли. Она сама из них. Только выбрала другой путь.       Шула задумчиво кивнула.       — Она — идеальный компромисс. Не слишком «наша», чтобы казаться захватчицей. Но и не «их», чтобы тянуть назад.       Мэл всё это время молчала, лишь внимательно слушая. Теперь она медленно выпрямилась и сказала:       — Я готова, если вы все действительно считаете, что это правильно. Я не ради власти. Я хочу, чтобы то, что мы выиграли, не развалилось завтра. Если это — мой долг, я его приму.       Сало посмотрел по сторонам, встречаясь взглядом с каждым.       — Тогда давайте голосовать. Кто за кандидатуру Мэл Медарды в качестве главы восстановления Ноксуса?       Один за другим поднялись руки. Все шестеро.       Кейтлин тоже подняла свою — уверенно, без тени сомнений.

***

      Кейтлин стояла у стола, аккуратно собирая бумаги и укладывая их в сумку. Трость стояла рядом, прислонённая к креслу. Она ещё немного задержалась в зале, позволяя мыслям собраться, когда дверь с тихим звуком открылась, и в комнату вошла Мэл. Она подошла ближе, но не села, оставив между ними дистанцию.       — Заседание прошло достойно. Ты хорошо держалась, — сказала Мэл спокойно, наблюдая за ней.       Кейтлин едва заметно кивнула, не поднимая глаз от своих бумаг.       — Я просто сказала то, что должна была, — ответила она ровным тоном, почти без эмоций.       Мэл отошла на шаг и посмотрела на неё с интересом.       — Даже если это значило поставить под сомнение остальных кандидатов? — продолжила она, улыбнувшись уголками губ. — Это не было просто.       Кейтлин не ответила сразу. Она подняла взгляд и встретилась с глазами Мэл, стараясь не выдать ни боли, ни напряжения в своём выражении лица.       — Не просто, да. Но выбор — не про простоту. Он про ответственность. А ты её на себя уже взяла, когда пошла против своей матери. Не все бы решились на это, — произнесла она тихо, подчеркивая каждое слово.       Мэл не заметила никакого изменения в её голосе, но внутренняя тяжесть, которая мелькнула в её глазах, не могла ускользнуть от внимательного взгляда.       — Я много думала о Кассандре в последнее время. О наших разговорах. О том, как она верила в тебя, — Мэл добавила, её голос немного стих, она будто не решалась продолжать.       Кейтлин почувствовала, как в сердце что-то ёкнуло. Она на мгновение замерла, словно искала, как правильно отреагировать, но в итоге лишь кивнула.       — Мне… легче, когда мы не говорим о ней вслух, — сказала она, будто стараясь дистанцироваться от этих воспоминаний.       Мэл, опустив взгляд, едва заметно прошептала:       — Прости. Просто… я уважаю её. Она была человеком, перед которым хотелось держать спину прямо.       Мэл встретилась с глазами Кейтлин. В её взгляде было искреннее сожаление.       — И ты теперь тоже такая, — добавила она мягко.       Кейтлин почувствовала, как из груди вырвался тяжёлый вдох, но она быстро собрала себя, не давая слабину. Её лицо стало ровным, даже холодным.       — Сейчас не время для чувств. Мы обе это знаем, — произнесла она с усилием. — Ты займёшь пост — и всё начнётся заново. Только теперь не с оружием, а с восстановлением.       Мэл, словно предчувствуя этот момент, встретила её взгляд.       — Я не подведу, — сказала она уверенно, не отворачиваясь.       Кейтлин кивнула, не отводя глаз, и её голос был твёрд, как никогда.       — Надеюсь. Потому что если ты подведёшь — придётся разбираться с тобой уже как с главой Ноксуса. А не просто как с очередным членом совета.       Мэл усмехнулась, но на её лице промелькнула лёгкая печаль, что не осталось незамеченным.       — Справедливо, — ответила она, всё-таки понимая, что Кейтлин не ошибалась.       Они молча провели друг друга взглядом. Но эта тишина была понятной, не тяжёлой, а скорее уважительной.       Мэл сделала шаг назад, но, перед тем как уйти, остановилась и сказала мягче:       — Если когда-нибудь понадобится моя поддержка — она будет. Мы не обязаны быть подругами, Кейтлин. Но мы можем быть союзниками.       Кейтлин поправила очки и без колебаний ответила:       — И этого достаточно.       В ответ на её слова Мэл едва заметно кивнула и, направляясь к двери, прошла мимо неё, оставив Кейтлин в зале. Тот момент, когда она решала, что делать с будущим, с этим миром, теперь уже без матери, без прошлого, был именно её моментом. Но это была не та победа, которую она искала.

***

      Кейтлин вышла из здания совета медленно, почти торжественно. Тяжело опираясь на трость, она на мгновение задержалась на верхней ступени лестницы, позволив себе короткий вдох. Нога ноющая и глухо пульсирующая, дала о себе знать чуть сильнее, чем обычно. Но лицо Кейтлин, как всегда, оставалось невозмутимым. Ни одна черта не дрогнула, когда она начала спускаться по каменным ступеням, сохраняя ровную, хоть и медленную поступь. Всё было идеально.       Город уже окутала ночь. Улицы стали тише, и в свете редких фонарей всё выглядело спокойно, почти уютно. Кейтлин шла по пустынной аллее, направляясь в сторону дома. Она огляделась — не спеша, будто бы не ожидая никого. Но в глубине души всё же ждала. И, не увидев знакомую фигуру, тихо, сдержанно хмыкнула. Разочарование проскользнуло во взгляде — не резкое, но заметное.       Где-то позади раздался топот. Быстрый, ритмичный. Кто-то бежал, явно торопился. Кейтлин не обернулась. Даже не напряглась. Интуиция сама прошептала ей, кто это. И когда по пустой улице прозвучало громкое:       — Мисс Кирамман! —       Кейтлин едва заметно приподняла уголок губ, но тут же подавила улыбку, сохранив привычную холодную сдержанность.       Она остановилась.       Позади неё, запыхавшись, остановилась Вай. Она тяжело дышала, пыталась выровнять дыхание. Кейтлин не обернулась, терпеливо дожидаясь, когда та отдышится.       — Простите за опоздание… — начала Вай, всё ещё чуть сбивчиво.       Кейтлин спокойно перебила, голос был ровный, почти прохладный:       — Ты приняла решение?       Вай выпрямилась, чуть приподняла подбородок, стараясь казаться увереннее.       — Прежде я хочу понять, зачем вам это.       Кейтлин хмыкнула, не останавливаясь больше ни на миг.       — Идём.       Они пошли рядом, по тёмной улочке, освещённой лишь огнями Пилтовера. Кейтлин не смотрела на неё. Ей и не нужно было — она и так чувствовала, как Вай неловко переминается, как бросает на неё взгляды, будто надеясь прочитать ответ по её лицу.       — Ты — учишься. Тебе нужен шанс. Мне — не нужен повод.       Они прошли ещё немного в молчании. Вай вдруг сказала тихо:       — Я согласна.       Кейтлин впервые повернула голову к ней. Лицо её всё ещё было спокойным, но взгляд стал внимательнее, острее.       — Тогда слушай. У меня будут правила.       Вай напряглась, но ничего не сказала.       — На любой встрече ты — тень. Молчаливая. Ни громких звуков, ни телефона, ни случайных комментариев, если тебя не спросили на прямую. Ты молчишь — слушаешь — учишься.       Вай кивнула.       — Тебя могут поднять среди ночи, разбудить за пять минут до выезда. Будь готова.       — Готова.       — Ты сопровождаешь меня на всех мероприятиях. Мы работаем вместе. Пока я на ногах — ты тоже, когда я отдыхаю — ты отдыхаешь. Без жалоб, без просьб. Но при этом, если есть какая-то проблема, не важно чего она касается, — ты говоришь, мы ее решаем вместе. Поняла?       Небольшая пауза.       — Поняла.       — Когда мы вдвоём — я жду вопросов. Умных, если получится. Но главное — прямых. Не мямли. Спрашивай, даже если боишься показаться дурой. Это лучше, чем быть молчаливой дурой.       Кивок. Быстрый, почти рефлекторный.       — Последнее. Я говорю — ты выполняешь. Без обсуждений. Сказала «стоп» — ты остановилась. Сказала «вперёд» — идёшь. Готова?       Вай замерла. На секунду. А потом — выдохнула:       — Да…       Кейтлин прищурилась.       — Не шепчи.       Вай подняла голову:       — Я готова.       Кейтлин кивнула и пошла дальше. Вай пошла следом, будто бы уже чему-то научилась.