+1.
10 мая 2025 г., 18:51
— Лань Сичэнь!
Лань Сичэнь удивленно обернулся и улыбнулся, видя что Цзян Чэн вошел в библиотеку.
— Ваньинь, — поприветствовал он в ответ.
— Что ты здесь ищешь? — спросил Цзян Чэн, заметив стопку книг в его руках.
— Это...
Взгляды обоих упали на книги.
'Предложения руки и сердца'
— Предложения? — нахмурившись, прочел вслух Цзян Чэн. — Для чего это?
— Я.. — произнес Лань Сичэнь, в горле у него немного пересохло. — Я должен вернуть их на место.
Цзян Чэн хмыкнул.
— Нужна помощь?
Как только книги были убраны на место, Лань Сичэнь предложил прогуляться, на что Цзян Чэн достаточно легко согласился.
Было ветрено. И туман был сильнее, чем обычно. Но, несмотря на это, они шли по лесу, разговаривая о том или ином.
Годовщина смерти прошла. Цзян Чэн снова выглядел более здоровым, и даже с легкостью спросил о брате и зяте Лань Сичэня.
Лобная лента Лань Сичэня была слабо завязана. Порыв ветра с легкостью сорвал ее с его головы.
— Сичэнь! Твоя лента! — отреагировал Цзян Чэн и быстро протянул руку, чтобы схватить ее.
Они замерли.
На мгновение они оба уставились на ленту в руках Цзян Чэна, концы которой трепетали на ветру.
— Я… — сказал Цзян Чэн и поднял на него взгляд.
Он знал о значении ленты.
И это, по крайней мере, облегчало задачу.
— Ваньинь, — нерешительно произнес Лань Сичэнь. — Не мог бы ты завязать ее для меня?
— Но это только для.. — начал Цзян Чэн.
Взглянув на Лань Сичэнь он понял, что тот конечно же знал о значении лобной ленты клана Гусу Лань.
Цзян Чэн снова перевел взгляд на ленту в своей руке.
Затем сжал ее, словно принимая решение, и после вновь посмотрел на Лань Сичэня.
— Сичэнь, — позвал он. — Ты позволишь мне завязать твою ленту для тебя?"
Лань Сичэнь кивнул.
Цзян Чэн глубоко вздохнул, но двинулся к нему.
Лань Сичэнь позволил ему завязать узел, пристально смотря на него.
Благодаря ветру, несколько прядей волос снова выбились из пучка Цзян Чэна.
Он чувствовал как его пальцы прикасаются ко лбу, поправляя ленту.
— Вот — сказал Цзян Чэн, закончив завязывать и поправлять лобную ленту.
Лань Сичэнь не мог видеть себя, но знал, что сияет от радости.
После нескольких секунд сомнений на лице Цзян Чэна тоже появилось выражение радости.
— Спасибо, Ваньинь.
