Типичная жизнь беспричудного неудачника

***

Утро. Еще одно ужасное утро. Как же я ненавижу просыпаться по утрам. Не потому что, что холодное утро убивает всякое желание вставать из теплой кроватки. И даже не из-за того что нужно рано вставать и идти в эту злосчастную школу. Не потому что очень хочется спать и ничего не делать. Просто спать в мягкой кроватке будучи окутанным теплым одеялом. Не поэтому. Это просто доказательство того что я жив. Дышу. Проживаю эту ужасную симуляцию под названием жизнь, день за днем. Вы скажите что же ты за неблагодарный кусок дерьма? Жизнь ведь бесценна. Его нужно ценить. Она дается тебе всего лишь раз. И эту жизнь ты должен жить на полную катушку, без сожалений, только жить с радость или с грустью, плевать, главное жить. Ведь в мире сколько всего удивительного, интересного, что желание оборвать жизнь кажется грехом. Наша планета земля полна удивительных вещей и мест. Горы, скалы, каньоны, водопады, реки, леса, озера, поля, океаны... Голубое небо, яркое солнце, свежий воздух, малиновые закаты, туманные рассветы, воздушные облака, ясный день, хрустальная луна, звездное ночное небо... Деревья и травы, камешки на дороге, лужи на середине асфальта, радуга после дождя... А чего стоит жизнь на земле... Птицы, кошки, собаки, рыбы, насекомые, если говорить то можно продолжать бесконечно. Как же без приятно пахнущих цветов. Ромашки, колокольчики, розы, подсолнухи, бутоны, фиалки, тюльпаны... И главное люди. У людей есть много чего на этой планете. Они как себе провозгласили, высшая форма жизни, верхушка пищевой цепи, ну или проще говоря единственные существа что способны думать, чувствовать глобально. Этому доказательство их творения. Города, построенные целыми цивилизациями, их изобретение от колеса до космических кораблей. Их искусство, чего они стоять. Картины, музыка, танцы, стихи, романы, книги... Они проживают на земле и много чего придумали, сотворили. Они также могут творит жизнь. В этом особенна важны их женские особи. Они красивы, умны, загадочные. Ведь они женщины. Она дарит жизнь, наполняет этот мир красотой и гармонией, дарит свою заботу и любовь, вдохновляет на подвиги. Она – источник доброты и сострадания. Она проста и непостижима. Вот кто такая женщина. Но также в этом мире есть мужчины. Кто они? Мужчины сильны, полны решимости и огня внутри себя. Часто молчаливые, но стойкие. Они те кто могут стать опорой и защитником. Он — исследователь мира и себя. В нем живёт желание оставить след, построить, защитить, передать опыт. Таков он — мужчина. Противоречивый, прямой, не всегда понятный. Но именно такой мир держится на его плечах. И вместе эти двое создают гармонию, жизнь. Женщина и мужчина — два начала, вечный танец противоположностей, переплетение силы и мягкости, логики и интуиции, действия и созерцания. Из их соединения рождается не только новая жизнь, но и сам смысл бытия. Через них продолжается человечество. Но человек — не только тело и чувства. Он — Существо общества. Он не может существовать в одиночестве, не потому что слаб, а потому, что его суть — быть в связи. Мы все соединены между собой окружаем, невидимыми нитями — словами, прикосновениями, взглядом. Общество — это отражение этой связи. Это сотканная тысячами лет попытка быть рядом, друг друга, жить не просто «вместе», а «для» и «ради». Общение — это не просто звуки и слова. Это мост между одиночествами. Это путь к пониманию, к принятию, к любви. Через разговор рождаются идеи, взгляд через — чувство, через молчание — доверие. Без общения человек меняется. Он завершается, глохнет душой, умирает внутри. И, может быть, душа человека не в том, чтобы быть значительным, умным или успешным. А в том, чтобы быть понятым . Находиться рядом с другими, ощущать их и давать им ощущения себя. Быть частью чего-то большего, чем просто тело или имя. Жить живым не потому, что ты дышишь, а потому, что ты слышишь. Такой вот парадокс: мы приходим в этот мир одни — но становимся людьми только через других. Вот только в мире где человеку важно принятие общества я - ошибка. Паразит. Тот кто не должен был рождаться. Ведь я пережиток старых времен. Да. возможно если бы я родился раньше то меня бы приняли. Но увы, я родился в мире где 80% всего земного населения имеют дар под названием причуды. Впервые он появился в Китае, в городе Цин-Цин. Родился мальчик что мог светиться. И с тех пор такие сверхспособности стали появляться у всех и стали обязательной нормой в обществе. Причуды... Эти уникальные способности определяют, кем ты будешь. Сильным или слабым. Частью общества или никем. Судьба миллионов решается уже в детстве, едва на свет появляется первый признак таланта. Кто-то может управлять огнем, кто может летать, кто-то может читать мысли, растягиваться, становиться невидимым. И в такой мир стал просто идеальным описанием тех самых комиксов про супергероев. Герой теперь официальная профессия и за свою работу получают деньги. Они борется с преступностью и спасают людей, становясь любимчиками народа. Вот кто такие герои в наши дни. Каждый маленький ребенок с детства играет в героя и мечтает стать такими же великими и сильным как они. И конечно же все дети хотят стать таким же крутым как герой номер один. Всемогущий. Он — символ мира. Он — самовоплощение надежды. Сила, которая может сокрушить зло одним ударом, и улыбка, которая вселяет уверенность даже в самые мрачные моменты. Его появление — как солнечный свет, разрывающий тебя. Когда он на месте — никто не боится. Когда он сражается — никто не сомневается. Он всегда улыбается. Даже в бою. Даже в боли. Чтобы люди чувствовали себя в безопасности. Для меня он был больше, чем кумир. Это было доказательством того, что герои существуют не только на экране. Он был мечтой, к которой я тянулся с самого детства… Но как вы поняли я ошибка... А это значит что в этом удивительном мире где все обладают сверхспособностями я родился без них. Да, я беспричудный. Ошибка. Изъян что должен быть уничтожен. В наши дни это редкость. Ведь начиная с четвертого поколения причуды начали усиливаться и распространяться по всему миру. И будучи человеком из пятого поколения я родился без причуды. А ведь это очень очень редкий случай. На данный момент 20% население земли беспричудные и все они из старших поколений. Редко встретить человека средних лет без причуды. А беспричудных моего возраста и подавно. Почти что невозможно. Почти. К большому сожалению. Почти. Ведь родился я. Я и сам иногда удивляюсь как такой человек как я вообще мог родиться. Человек что ничтожный, бесполезный, который только отравляет общество. Я паразит который медленно убивает, жрёт и высасывает всю жизнь и забирает ресурсы. Мусор который нужно выбросить. Опухоль который нужно удалить. Ошибка в коде которую нужно убрать. Но вот я тут. Живу. Дышу. Хотя меня тут не должно быть. Никто по причине морали убить, убрать, уничтожить, удалить не может. Так все ждут что бы опухоль сама себя уничтожила? Вот бы сдох... Распахивая дверь Рицуки кричит - Эй, Изуку вставай живо. Ты что школу проспать хочешь? - она смотрить на меня со злобой и осуждением. - Эй, я приготовила уже завтрак, так что марш в ванную умываться и собираться в школу. Живо! - кричит она и уходить, захлопывая дверь. - Божеее убей меня! Как же хочеться сдохнуть! - кричу я продолжая свое нытье. Как вдруг доноситься крик из кухни - Живо вставай Изуку, подумаешь, кому не хочется умереть утром в понедельник. Я вздыхаю лицом в подушку. - Боже, все таки надо было скинуться с крыши школы. Мягко. Спокойно. Тихо. Без истерик, без слёз. Просто... исчезнуть. Словно меня и не было. Ни шума, ни следа. Только пустота. И никому не пришлось бы делать вид, что мне-то нужно. Снова крик из кухни: — Если через две минуты не встанешь — я выкину твой тетрадник с записями про героев! ...Это удар ниже пояса. — ЛАДНО, ВСТАЮ Я! — рявкаю, срывая с себя одеяло и со злостью кидая его на пол. Я медленно сажусь на кровать, опуская ноги на холодный пол. Стиснув зубы, смотрю в окно. За окном ясное небо. Слишком красивое для такого гнилого дня. Птицы поют, будто всё в этом мире нормально. Будто в нем нет места парню, у которой нет даже жалкой причуды. Тьфу. На автомате тянется форма. Всё те же брюки, та же белая рубашка, и бесящая многих черная спортивка . Зеркало рядом со шкафом устало отразить мое хмурое, заспанное лицо. Глаза потухшие. Взгляд потерянный. Волосы, как всегда, торчат в разные стороны. Изуку Мидория — шестнадцатилетний школьник, фанат героев, беспричудный, лузер.И всё же я встаю. Почему? Наверное, из упрямства. Или, может, потому что внутри ещё теплится тупая надежда. Та самая, что отказывается окончательно сдохнуть. Надежда, что в этом мире даже такой, как я, может быть чем-то большим, чем просто ошибкой. Но, честно? Иногда я бы просто предпочёл, чтобы она исчезла. Крошечная кухня, где Рицуки шумела кастрюлями. На ней была та же застиранная лабораторная футболка с надписью CRISPR IS SEXY и мятые домашние шорты. Сигарета угасала в пепельнице, рядом стояла чашка с остывшим кофе. Волосы в вечном беспорядке, очки с толстыми линзами сползали с переносицы. Она усталая. У неё снова были бессонные сутки. Я уже различал её «фазы»: если кофе на плите — значит, ночь прошла в чтении и расчётах, если пиво — значит, был звонок от Гендо. Сегодня был кофе. И сигареты. Много. — Ты уже третий раз за этот месяц сдохнуть хочешь. Она вздохнула, не поворачиваясь. — Запиши график, чтоб я знала, когда ждать звонка из морга. — Хаха, смешно, — буркнул я. — Не обязано быть смешно. Должно быть понятно. Она стукнула половником по краю кастрюли. — Иди уже. Каша остынет. В тебя вложено больше денег, чем в любую из моих лабораторных крыс. Я вышел — волосы в беспорядке, одежда та же, что и вчера. Не из принципа, просто… не было смысла переодеваться. Она посмотрела на меня искоса: — Ты хоть форму-то носишь в универ? — Спортивки удобнее, — ответил я, ковыряясь в каше. — Ты не на заводе, а в лучшем универе страны. Она прикурила очередную сигарету, глубоко затянулась. — И на всякий случай: ты на четырёх курсах. Люди в два раза старше тебя на одном не вывозят. Так что… давай без показного нигилизма. Она пыталась сказать это строго. Но голос её дрогнул. На секунду. Мельком. Почти незаметно. — Я не просил что бы меня учили сразу на четырёх курсах. — А я не просила стать твоим родителем, — отрезала она. Потом замерла. — Но вот так всё и сложилось. И если уж мы оба вынуждены жить под одной крышей — давай хотя бы пытаться не разрушить друг друга. — Опоздываю. Я встал, взял рюкзак и направился к двери. И тут она сказала тише, почти шёпотом, будто про себя: — Ты не ошибка, Изуку. Просто ты... мой самый сложный эксперимент. Пауза. — И я не позволю, чтобы он провалился. Я притормозил у двери. Сердце почему-то кольнуло. — Пользуйся хоты бы каплями для глаз. Они уже почти высохли. — А ты, может, попробуешь не опаздывать? — буркнула она в ответ. И добавила уже без язвительности: — Ты ведь сам выбрал идти туда. Значит, тяни. А не будешь тянуть — я тебя из этой жизни вытащу за уши, хочешь ты того или нет. Я ничего не ответил. Просто вышел, тихо захлопнув за собой дверь. А внутри, за её спиной, на холодильнике висело старое фото: маленький я с мамой и... Рицуки. Тогда — ещё без мешков под глазами, без никотиновой желтизны в пальцах. С широкой, настоящей улыбкой.

***

Дверь захлопнулась, и в проёме окна осталась только пыль. Город гудел где-то за пределами их двухкомнатной коробки. Рицуки осталась стоять на месте, глядя в белый пар над кастрюлей. Он медленно растворялся — так же, как растворялась уверенность в том, что с ним всё будет в порядке. Она выдохнула дым, провела рукой по лицу, потом резко смахнула слезу — и пошла к раковине, громко шумя посудой, будто этим можно было заглушить собственные мысли. А Изуку уже шёл по узкой лестнице вниз, рюкзак на одном плече, наушники глубоко в ушах. С утра играл старый джаз, который он почему-то начал слушать после похорон. Кто-то сказал, что так делал его дед. А может, и не говорил. Неважно. На улице пахло весной — и мусором. Машины сигналили, люди спешили, рекламные экраны мигали новым мюзиклом про Принца Преступников. Всё шло своим чередом. Кроме него. Он шёл в сторону станции, стараясь не смотреть по сторонам, не встречаться взглядами с прохожими. На пересадке он задержался — как всегда — возле вендингового автомата. Там продавали газировки за 650 йен. Взяв одну банки колы он пошел в универ. Университет был на другом конце города — огромный, как мини-государство. Частный Токийский университет Причуд — элитное учебное заведение нового поколения, созданное после реформы образования в Японии. Университет вобрал в себя лучшие традиции древних научных структур, но переосмыслил систему обучения с учётом мира, в котором 80% населения обладают причудами. Несмотря на название, героический факультет здесь — лишь один из тринадцати. Большинство курсов рассчитано на обучение специалистов, без которых не сможет существовать ни один современный город. Каждому курсу присуща своя форма модификации: чёрная основа, элементы красного (разные узоры, акценты), а также отличительные эмблемы факультетов. Впрочем, студенты старших курсов (особенно в технических и гуманитарных отраслях) часто допускают волатильность — но не Изуку. Он не просто забивает дресс-код, он будто бы нарочно пренебрежительно: вечно в спортивных одеждах, в мятой толстовке и с растрёпанной головой, словно специально имитирует под «неудачника».

***

Сквозь рёв города, гудение транспорта и пыль утренней суеты, я шагал к универу с лицом, достойным мемов про «понедельник». Толпа студентов тянулась к входу, каждый спешил, кто на лекции, кто за сигаретой, кто просто не хотел опоздать и влететь на выговор от преподавателя по общей теории боевого применения. Но мне было плевать. Как обычно. Тёмно-чёрная форма с красными вставками висела у меня на плече — не надетая. На мне была старая, застиранная спортивка с надписью «RAGE IS MY COFFEE». Наушники в ушах, рюкзак через плечо. Вид у меня был такой, будто я шёл не в элитный университет, а на пересдачу жизни. — ЭЙ, ИЗУ-ТЯН! — раздался за спиной знакомый голос. Я не успел обернуться, как меня подбил живой снаряд по имени Денжи Акибара. Мой личный ночной кошмар в кроссовках на босу ногу, с рваным рюкзаком и вываливающимся из него пакетом лапши. Светловолосый маньяк, извращенец, неисправимый оптимист и один из двух человек, с кем мне почему-то не хочется сводить счёты. — Чёрт, ты мне спину чуть не сломал, дебил! — заорал я, чуть не грохнувшись. — А ты всё такой же тощий, как моя надежда сдать математику, — ухмыльнулся блондин, обняв меня за шею. — Ну, шо, идём, Изуку? Сегодня же у нас совместная пара по общим факультетам ! Я, конечно, ничего не понимаю, но преподавательша там секси. — Ты даже имени её не помнишь, — пробормотал я, вырываясь из его железной хватки. — Ну и чёрт с ней, я сюда не ради имён пришёл. Я ради великих женщин и великих драк! — Ты пришёл, потому что я за тебя подавал заявление, — напомнил я. — И заполнил за тебя анкету. И заставил тебя учить тесты в туалете за два часа до экзамена. — Вот за это я тебя и люблю! — ухмыльнулся он. Чизуми появилась рядом с нами так, будто материализовалась из воздуха. На ней была слегка модифицированная форма — штаны собранные до колен, пиджак расстёгнут, красные рожки на голове блестели как новенькие. — Ну что, мои два гения саморазрушения. Готовы к очередному дню боли и страданий? — она хлопнула нас по плечам. — Смотря кто будет страдать первым, — хмыкнул я. — Наверное, тот, кто надел спортивки вместо формы, — сказала она и хихикнула. — Ты хоть знаешь, как на тебя смотрела охрана? — Пусть смотрит. Им завидно, что я живу по кайфу. — Живёшь по кайфу — помрёшь по рапорту, — пробормотал Аки, догнав нас сзади. Чёрные волосы аккуратно зачёсаны, на нём — идеально выглаженная форма, галстук, и взгляд, полный разочарования. — О, снова наш главный нянь, — проворчал Денжи. — Ты бы расслабился хоть раз, Аки. Мы молодые! Живём один раз! — Да, а у тебя уже минус три костюма за неделю, — спокойно ответил он. Мы вошли в холл главного здания. Огромный атриум, стеклянные потолки, голографические указатели, строгие преподаватели и абсолютно сумасшедшие студенты — всё как всегда. Токийский Универ встречал нас привычным хаосом. — Ээээй! — влезла в разговор Харука Нанами. — Сегодня я точно не буду опаздывать! Точно-точно! — Она запрыгала на одной ноге, поправляя повязку на правом глазу и рюкзак с логотипом "Юристам не спится". — Уже опоздала на тридцать секунд, — пробормотал Аки. Она бросила в него ручкой. — Заткнись, Каиши! Тем временем Кобени шла позади всех, вжав голову в плечи, держась за ремешки рюкзака как за спасательный круг. — Я... Я, наверное, зря сюда пошла... Может, ещё не поздно всё бросить? — пробормотала она. — Да расслабься ты, — Йошидо появился буквально из ниоткуда, обняв Кобени за плечи. — Если что, я тебя спасу. Или вырою могилу. Зависит от ситуации. Кобени тут же запищала и отпрыгнула. — Не подходи ко мне! Не трогай! — слёзы уже были на глазах. — Придурок, — сказала Аса, протискиваясь мимо нас. Она была как всегда — собранная, с двумя идеально ровными хвостами, кипой тетрадей под мышкой и лицом "я вас всех ненавижу, особенно тебя, Денджи". — Асааа, не надо так... — начал Денджи, но она тут же закрыла ему рот тетрадкой. — Замолчи. Если ты хоть раз выкрикнешь "слава груди" на алгебре — я сделаю так, что ты потеряешь интерес к женщинам на уровне нервных окончаний. Он послушно замолчал. Вот так начиналось наше утро. Один день из тысячи. Алгебра, Универ, красно-чёрная форма — и я, идущий рядом с толпой людей, которые, по каким-то чертовски странным причинам, звали меня своим другом. А я... Я просто шёл рядом. И был жив. Я глубоко вздохнул. Начинается новый день. Новый цирк. И я — главный клоун.