Типичная жизнь беспричудного неудачника

***

Мы зашли в аудиторию А-24 на втором этаже. Аудитория была огромной так как почти все студенты учатся на общих курсах. Да, все равно в каком ты факультете. Общий курс как ни странно взаправду общий для всех. Здесь припадают базовые предметы как японский язык, английский язык, история Японии, всемирная история, базовый предмет по причудам, математика, обществознание, окружающий мир, искусствоведение. Эти предметы на самом деле очень легки и преподаются 3 раза в неделю. А сегодня в наш злосчастный понедельник урок математики, а именно один из его частей алгебра. Алгебра. Чёртова алгебра в понедельник утром. Я опустил капюшон, сел ближе к центру — не в первых рядах, чтобы не быть на виду, но и не в хвосте, где уже начинали гудеть, как улей. Огромная аудитория с рядами, уходящими вверх, казалась ареной, где студенты сражаются не с врагами, а с алгеброй. Запах старых учебников, пыли и кофе. Типичный понедельник. Денджи плюхнулся рядом, моментально закинув ноги на парту перед собой. Его кроссовки были заляпаны грязью. — Надеюсь, сегодня мы будем считать, как сиськи делятся на два, — пробормотал он с ухмылкой. — Ты и считать-то не умеешь, — бросил я, не глядя. — Ну зато мотивирован. И вообще, алгебра — это для зануд. Я больше по прикладной математике… в драке. — Может, в этот раз ты хотя бы не заснёшь? — Не обещаю. Но если засну, разбуди — я храплю громко, не хочу смущать леди. Чизуми села по другую сторону от меня, вытаскивая из сумки ручки с котиками и блокнот с надписью: «Я не злая, просто ты тупой». — Если он заснёт, я нарисую на его лбу член. И подпишу «парадокс», — сказала она. — Эй! — возмутился Денджи. — А если я не засну? — Тогда всё равно нарисую. На удачу. Аса, проходя мимо, закатила глаза: — Как вам вообще разрешили быть в одном помещении? — Потому что мы коллективные мозги. Я — сила, Изуку — мозги, Чизуми —… эээ… — Лицо? — предположила Чизуми с усмешкой. — Да. И задница команды. Аки подошёл молча и сел за ними. Его взгляд скользнул по Денджи, Чизуми, потом по мне — строгий, но уставший. — Скажите, если вы когда-нибудь решите не позорить нас, — тихо сказал он. — Я хочу быть свидетелем этого чуда. — Сначала ты стань свидетелем того, как Харука ест аккуратно, — отозвался Денджи. Харука как раз забежала в аудиторию с куском тоста во рту и, конечно же, уронила его. Джемом вниз. — …чёрт. Опять. — Предсказуемо, как контроль Асы на паре, — буркнул Йошидо, появляясь позади и плюхающийся к Кобени, которая вздрогнула и уронила пенал. — Перестань пугать её, — сказала я, глядя на Йошидо. — Я даже не дышал громко, — пожал он плечами. — Именно это и пугает. — Эй, Харука ты опять перепутала аудиторий. У вас же пара на аудиторий В-42 а не на А-24 — сказал Аки. Харука стояла с поджатыми губами у двери, глядя на нас, будто на инопланетян. — Эм… это не аудитория В-42? — пробормотала она. — Нет, Харука, это алгебра, — ответил Аки, оборачиваясь. — Опять расписание не прочитала? — Блин… я думала, у нас теория причуд… а потом подумала, что у нас юриспруденция… А потом увидела твой затылок, Аки, и решила, что всё правильно. — Стратегия по принципу «вижу знакомую башку — захожу»? — Она работает! Почти всегда. — А тебя не смущает, что вы учитесь на разных курсах? Он на первом, а ты на втором, — спокойно сказала Аса, глядя на Харуку поверх очков, будто проверяла её на наличие мозгов. — Ну и что? — Харука только пожала плечами, будто это был какой-то скучный бюрократический вопрос. — Я ж не говорю, что пришла за Аки. Просто… атмосфера тут уютная. Алгебра же. Обожаю алгебру. — Ты вчера в чате написала, что хочешь выцарапать себе глаза, чтобы больше не видеть цифры, — заметила Чизуми, хихикнув. — Это была метафора! — возмутилась Харука. — И вообще, я просто увидела Аки и подумала — ну раз он тут, то это точно моя аудитория. — Стратегия «следуй за черноволосым парнем, и он приведёт к знаниям»? — хмыкнул Йошидо, лукаво покосившись на Аки. — Лучше, чем полагаться на это идиотское расписание, — пробормотала Харука, пряча глаза. — Слушайте, а может, я останусь? Ну, чисто посижу, вспомню основы. — Тебе не на юрфак через семь минут? — тихо спросил Аки, но с таким взглядом, будто заранее знал ответ. Харука зависла, достала телефон, глянула на экран и вдруг хлопнула себя по лбу. — Ах, твою ж… Я перепутала A-24 с B-42! Аки, ты почему на всех этажах одинаково выглядишь?! — воскликнула она и, развернувшись, рванула к выходу, чуть не врезавшись в дверной косяк. — Ну что ж, и это наш будущий член КГОБ, — тихо прокомментировала Аса, делая пометку в тетради. — Она прикольная, — сказал Денджи, облокотившись на парту. — Хоть и безумная, как все здесь. — В этом и суть, — хмыкнул я, сдерживая улыбку. Харука вылетела из аудитории с грохотом, оставив после себя ощущение легкого хаоса, как будто мимо нас пронесся торнадо в юбке. Аса фыркнула, перелистнув страницу в своей аккуратно исписанной тетради. Йошидо что-то бормотал про то, как "взрослые девушки — это всегда беда", но, кажется, больше для себя, чем для кого-то. Я оглянулся. Почти все студенты уже заняли свои места. Преподавателя еще не было — а значит, есть еще пара минут притвориться, что у нас дружный коллектив, а не сборище психов. Денджи уселся сбоку от меня, ноги вытянул, будто был у себя дома, и уже пытался привалиться ко мне плечом. Дверь в аудиторию закрылась с глухим щелчком. На кафедру вышел преподаватель — профессор Фукуда. Мужчина лет пятидесяти, с сединой на висках и вечно измятым пиджаком, который держался на нём исключительно за счёт силы воли. Он был известен своим талантом превращать даже самую простую тему в лекцию, от которой хотелось либо умереть, либо внезапно стать математиком. Кому как везло. — Доброе утро, сегодня преподаю вместо вашей преподавательницей Сугуями .— сказал он, оглядывая нас, как будто просвечивал насквозь. — Кто сидит без тетради — получите двойку уже морально. Кто будет болтать — выйдите и расскажите всему коридору, насколько вы гениальны. Кто опоздал — догоняйте, но не умирайте. Я не пишу некрологи. Начнем. Он повернулся к доске и начал писать маркером: "Квадратные уравнения и их решение. Повторение и углубление." Все замерли. — Надо было прогулять, — прошептал Денджи. — Ты говоришь это каждый раз, — ответил я. — Потому что каждый раз это правда. — Давайте проверим, кто из вас умеет мыслить логически, а не только кричать на переменах. — Он повернулся обратно. — Мидория, раз уж ты у нас такой серьезный, давай к доске. Я подавился воздухом. — Ч-что? Но... — Ты не хочешь быть героем? — Профессор прищурился. — Значит, у тебя должны быть мозги. Давай, покажи всем, как их использовать. — Я учусь не на геройском курсе... — Тем более, — пожал он плечами. — У тебя даже нет отмазки. — Снова?! — Я чуть не привстал с места. — Это не голосование. Ты просто лучший кандидат, — пожал плечами профессор. — И заодно покажем твоим "друзьям", как решают задачи те, у кого вместо мозга не причуда, а интеллект. Он повернулся к доске и написал: x³ - 6x² + 11x - 6 = 0 — Найди все корни и объясни, как ты это сделал, не прибегая к калькулятору. Ну, или хотя бы не делая вид, что прибег. Вся аудитория слегка оживилась. Даже Аса подняла брови — не каждый день дают задачи третьей степени без намёков. Я вышел к доске, стиснув зубы. Ладно, Деку, ты умеешь решать. Ты не просто здесь ради галочки. Я вскинул маркер и начал говорить: — Это кубическое уравнение. Первое, что стоит попробовать — метод рациональных корней. Попробуем подставить x = 1: 1³ - 6×1² + 11×1 - 6 = 1 - 6 + 11 - 6 = 0. Значит, x = 1 — корень. — Быстро, — пробормотал кто-то в зале. Я проигнорировал. — Тогда можно разделить уравнение на (x - 1), — продолжил я. — Делим столбиком или по схеме Горнера. Я быстро вывел: (x³ - 6x² + 11x - 6) ÷ (x - 1) = x² - 5x + 6 — А теперь решаем оставшееся квадратное уравнение: x² - 5x + 6 = 0 — Это уже легко, — я написал: (x - 2)(x - 3) = 0 Значит, x = 1, x = 2, x = 3 — Три корня: один, два, три. Полный набор, — сказал я, отходя от доски. Фукуда посмотрел на меня с лёгким одобрением: — Вот так выглядит голова, которая думает, а не просто кричит о своей крутой причуде. Садись, Мидория. Пять. Без лишних слов. Когда я вернулся на место, Денджи навалился на парту и зашептал с заговорщической улыбкой: — Чёрт, Деку, ты же как калькулятор, только с эмоциями. Ты вообще человек? — Спасибо, я думаю?.. — пробормотал я, доставая тетрадь. — Не, серьёзно! Я на этом уравнении чуть не ослеп, а ты вжух — и готово. Прям как в манге про суперкомпов. — Это была обычная алгебра, — вздохнул я. — Ну, обычная для тебя. Я пока цифры считаю, у меня мозги через нос вытекать начинают. Ты не учёный — ты, блин, оружие массового поражения. Он захихикал, явно гордясь своей фразой. — И вообще, если ты когда-нибудь решишь правительство захватить — я за тебя. Даже форму надену. Только дай знать заранее. Я закатил глаза, но всё равно не смог сдержать лёгкую улыбку. Такой он — Денджи. Громкий, несуразный, дурацкий... но по-своему верный. И, черт возьми, всегда на моей стороне. — Курогами Аса, к доске, — глухо произнёс Фукуяма, не отрывая взгляда от списка студентов. Аса уже встала и начала решать уровнения на доске.

***

Перемена наступила с грохотом — как будто кто-то открыл клетку со зверьми. — Этот старик тупо нас ненавидит, отвечаю! — завыл Денджи, плюхнувшись на парту и уткнувшись в сумку. — Кто вообще делит переменные в понедельник?! — Ага, причём на первой паре, — подхватила Чизуми, закидывая ноги на соседний стул. — Мне вообще снился сон, где он был калькулятором. И бил током, если ты ошибаешься! — Ну, справедливости ради — это была простейшая система, — спокойно заметил Аки, пролистывая электронную тетрадь. — Просто алгебра. — Просто ад, — отрезала Чизуми. — Кстати, Аса была хороша, — вмешалась Чизуми, подтягивая ноги на стул. — Прямо как робот. Или псих, которому нравятся цифры. — Ой, спасибо, — съязвила Аса. — Это я ещё сдерживалась. Хотела нарисовать черепушку в углу, но, боюсь, старик бы повесился. — Слушай, Изуку, а ты чего молчишь? — повернулся ко мне Денджи. — Ты же вообще эти уравнения щёлкаешь, как семечки. Я пожал плечами. — Просто не вижу смысла выпендриваться на алгебре. Это же даже не финальный босс. — Финальный босс — это понедельник, — подытожила Чизуми, — а мы его явно не прошли. — Ну, я пошел. Сегодня у нас только одна пара совмещенная. Встретимся в столовой. — сказал я уже уходя в третий этаж где преподают точные науки. — Угу. — сказал Денджи как то грустно. — Увидимся! — прокричала Чизуми. И вот так я исчез из коридора на втором этаже. Я начал быстро идти оглядываясь по сторонам. Все таки у меня все еще есть надежда. Возможно сегодня я смогу прийти домой без травм. Я почти дошёл до нужной аудитории, когда услышал за спиной знакомый, ледяной голос: — Ну-ну, посмотрите, кто спешит в будущее без причин. Я остановился. Плечи инстинктивно напряглись. Узнаваемый английский акцент, растянутые гласные, сквозившее презрение в каждом слове. Я обернулся медленно, как будто знал, что от резкого движения мне влетит по самолюбию. Фудзивара Феликс. Как и всегда — безупречный. Чёрная форма сидела на нём, как от кутюр, воротник чуть приоткрыт, на запястье блестят часы, дороже, чем моя жизнь. Слегка растрёпанные чёрные волосы, как будто он только что встал с обложки глянца. Голубые глаза — холодные, колючие. И в этих глазах всегда было презрение. Только не к окружающим. А ко мне. Всегда ко мне. — Неужели у беспричудного найдётся мозг, чтобы вовремя прийти? — лениво произнёс он, подходя ближе. — Или ты опять где-то прятался, чтобы не пересекаться со мной? — Я не обязан отчитываться перед тобой, — выдавил я, сдерживая дрожь. Он усмехнулся. Почти беззвучно. — О, но ты обязан. Передо мной обязан каждый, кто осмеливается жить без дара. Ты как пустая оболочка, Мидория. Двигаешься, дышишь, говоришь. Но внутри — только тишина. Рядом с ним — как по сигналу — появились двое. Вильгельм фон Гогенцоллерн — вылитый из мрамора блондин с лисьей ухмылкой. И Лоренцо Медичи — стройный, мрачноватый брюнет, вечно с планшетом и глазами, как у судьи в последней инстанции. В отличие от Феликса, они редко вступали в диалог. Их дело — стоять позади, как фон. Как декорация. Или, точнее, как две тени, всегда следовавшие за своей звездой. — Мы тут обсуждали... — лениво начал Вильгельм, поднимая глаза на меня, — стоит ли вообще пускать в университет беспричудных. Это ведь как держать волка среди овец. Или наоборот — овцу среди волков. Обе версии ведут к крови. — Особенно когда овца мечтает стать героем, — добавил Лоренцо холодно. — Удивительно, что преподаватели до сих пор не отчислили его. Пожалуй, стоит написать ректору. Я почувствовал, как сжимаются кулаки. Не от злости — от бессилия. Язык у них был клинком. Каждый раз, как я их встречал — внутри будто гас свет. Феликс склонился чуть ближе, слишком близко. Я почувствовал его дыхание — мятное, холодное. — Но знаешь что, Изуку, — он сказал это почти шепотом. — Ты мне интересен. Ты, паразит без дара, что всё ещё не сдох. Какой в этом смысл? Ты хочешь доказать, что достоин? Что ты чего-то стоишь? Я молчал. Потому что знал — любое слово он разорвёт в клочья. Феликс резко выпрямился, лицо снова безупречно-холодное. — Приятного тебе урока, ничтожество. Постарайся не расплакаться на практике. Ты же знаешь — мне нельзя тебя утешить. Это было бы… неприлично. Он развернулся. Лоренцо и Вильгельм последовали за ним без слов. Всё, как всегда. Я остался стоять у стены. Словно кто-то вырвал мне позвоночник. Хотелось исчезнуть.Хотелось. Но я всё равно зашёл в аудиторию. Потому что знал — если сбегу сейчас, он победит. А я пока не готов ему отдать последнее. Я вошёл в лабораторию, стараясь не оглядываться. Позади ещё слышался смех — звонкий, холодный, разбивающийся об стены, как эхо прошлого. Феликс никогда не кричал. Ему не нужно было повышать голос, чтобы ты почувствовал себя ничем. Он умел говорить ровно так, чтобы хотелось провалиться сквозь землю. Лаборатория встретила меня запахом антисептика и гари от вчерашней практики. Преподавателя ещё не было. Я занял место в углу, у самого окна, надеясь затеряться среди приборов, кабелей и стеклянных пробирок. Меня не замечали — и это было лучшее, что могло случиться в этот момент. До начала пары оставалось ещё минут пять. Я вытащил тетрадь и начал делать наброски по теме: «Математические модели распределения нестабильных причуд». Это было то, что меня действительно интересовало. Не героизм, не дурацкие рейтинги. А система. Логика. Цепочка. Я знал, что умнее многих. Может, даже всех. Просто… в этом мире это не имело значения. Если ты не сверкаешь — ты мусор. Даже если в голове у тебя формулы, которые могли бы перевернуть представление о самой эволюции причуд. Дверь открылась резко. В класс вошли те же трое. Феликс первым. Он прошёл мимо меня, даже не взглянув. Или сделал вид, что не взглянул — я уже не знал, что хуже. Вильгельм и Лоренцо уселись с ним в одном ряду. Все трое, как обычно, сели ближе к преподавателю. Показушники. Но кому я это объясняю. Профессор вошёл через полминуты. Бледный, как меловая пыль, и с вечной мигренью от наших "золотых студентов", как он сам говорил. Сегодня — практика. И, конечно, нужна работа в парах. Или, точнее, в тройках. Аудитория тут же загудела. — Мидория, — сказал профессор, лениво глядя в список, — вы будете с Фудзиварой и… фон Гогенцоллерном. …Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. — Простите, но… может, я могу быть один? — сказал я тихо, с последней надеждой. — Практика командная, — равнодушно отрезал профессор. — И, к сожалению, твои «друзья» с других факультетов. Так что учись работать с теми, с кем есть. У меня внутри всё оборвалось. Феликс откинулся на спинку стула, на губах — всё та же полуулыбка, как у кота, поймавшего мышь. Рядом Вильгельм только скучающе поправил манжет. Лоренцо не отрывался от планшета, хотя я знал — он слушает каждое слово. — Полагаю, это будет… занимательно, — произнёс Феликс лениво, и я понял, что попал. Сел рядом, будто на электрический стул. Никто из моих не был поблизости. Денджи, Аса, Аки — все учились на других курсах. Их пары были в другом корпусе, другом крыле, другой, блядь, вселенной. А мне приходилось в одиночку держать удар. В очередной раз. Феликс протянул мне лист с заданием. Он даже не стал смотреть — знал, что я решу. Им это и было нужно. Они принижали, оскорбляли, угрожали — но всегда позволяли работать. Я был их инструментом. Их личный «беспричудный мозг». — Не ошибись, Изуку, — тихо произнёс он. — Умный ты, конечно. Только этого мало. Все умные — пока не сталкиваются с настоящей болью. Я не ответил. Просто взял ручку и начал писать. Лист дрожал. Не от страха. От ярости. Он наклонился ближе, настолько, что его голос стал почти шёпотом: — Ты помнишь, как я тебе сказал: ты мне интересен? Знаешь почему? Я не смотрел. Не мог. — Потому что ты не сдаёшься. Ты должен был исчезнуть ещё в школе. Или когда я тебя вытащил на крышу и держал за шиворот, помнишь? Я вздрогнул. — А ты всё жив. Ты живучий. Ты заразительно живучий. Меня это… бесит. — Тогда убей, — выдохнул я, не поднимая взгляда. Он засмеялся. Не громко. Но так, как будто именно это и было целью. — Слишком легко. Ты же знаешь: я не хочу, чтобы ты умирал. Я хочу, чтобы ты жил. Здесь. Рядом. Слабым. Беспомощным. Но умным. До тошноты умным. И чтобы ты каждый день видел — никто не даст тебе взлететь. Я опустил глаза. Ручка почти треснула в пальцах. Тебе нельзя сломаться сейчас, Изуку. Никто тебя не защитит. Никто не придёт. Только ты. Один. — Какой же ты жалкий, — тихо сказал я. — Все твои силы, все твои причуды, кровь, деньги — и ты тратишь всё это на ненависть к тому, кто даже не хочет быть героем. Это не я должен тебя бояться. Это тебе стоит бояться того, кем я стану… без всякой причуды. Он замер. Молчание повисло между нами. Вильгельм даже оторвался от планшета. Лоренцо вскинул бровь. А потом Феликс тихо сказал: — Вижу, сегодня ты решил поиграть в героя. Интересно. Но не волнуйся, Мидория. Даже героям нужна слабость. Он откинулся назад, и я впервые за долгое время увидел в его глазах не насмешку. А что-то вроде… страха? Нет. Скорее — вызов. Как будто он почувствовал, что за этим слабым, надломленным «ничтожеством» действительно что-то есть. После пары я еле вышел из аудитории. Спина мокрая, руки дрожат, лицо — словно пепел. В коридоре было пусто. До следующей лекции — пятнадцать минут. Я опустился на скамейку и уткнулся в рюкзак, как в щит. Телефон дрогнул в кармане. Сообщение. Денджи: Где ты? Сказали, ты с этими козлами был. Опять? Всё норм? Я не ответил сразу. Потом медленно набрал: Я жив. Почти. Пойду в библиотеку. Там тихо. Через секунду: Денджи: Если они тебя тронули — я сверну Феликсу его гребанную шею. И ещё: Ты умный, Деку. Самый умный из нас. Они просто обосрались от зависти. Знай это. Я не удержался и… улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Потому что даже если ты идёшь по аду — иногда достаточно одного смс от идиота, чтобы не сгореть.