Fucking Shinoda

Честер, студент и он был зрелищем, врезающимся в память. Длинные, почти до плеч, волосы, тронутые легкой кудрявостью, добавляли ему богемный шарм, эдакую смесь рокера и интеллектуала. Внешне и по манере поведения он источал уверенность того самого "альфа-самца": громкий голос, размашистые жесты, всегда в центре внимания. Честер был душой компании, не редко был организатором всех университетских концертов. Его обожали девчонки, завидовали парни. Казалось, он создан, чтобы доминировать. Но все не было так просто, ведь за этим фасадом скрывалась пикантная тайна. В интимной обстановке, в постели именно с Майком, Честер преображался. Вся эта напористая маскулинность испарялась. Он становился нежным, податливым, полностью отдаваясь во власть своего партнера. Эта двойственность, этот контраст между публичным образом и личной жизнью, делали Честера еще более загадочным и притягательным. Майк, был визуальным воплощением сдержанности. Короткие, слегка растрепанные волосы, казалось, всегда находились в состоянии легкого беспорядка, словно он только что проснулся или, наоборот, провел часы за чтением книгам . Небольшая бородка добавляла ему немного зрелости, но в целом он производил впечатление тихого и неприметного молодого человека. На лекциях он сидел спокойно, внимательно слушал, делал записи, не привлекая к себе лишнего внимания. Но за этой маской спокойствия скрывалась совсем другая личность. Тот самый Майк, тихий студент, в спальне превращался в доминирующего партнера Беннингтона. Честер – звезда университета, словно сошедший с обложки рок-журнала, объект всеобщего обожания. Ирония заключалась в том, что именно Шинода, казалось бы, наименее вероятный кандидат, держал бразды правления в их интимной жизни. Контраст между его публичным образом и тем, кем он был за закрытыми дверями, был поразительным и, несомненно, являлся частью его привлекательности. А в тот вечер все и начало меняться. Честер, с сияющей улыбкой, подкатил к корпусу университета на своем видавшем виды, но любимом им "Порше". Майк, чуть сонный после пары лекций, уже ждал его у входа. Запрыгнув в машину, он шутливо поприветствовал Честера: – Серьёзно? Лапша превратилась в чёрный Порше? — голос его прозвучал спокойно, но с оттенком издёвки. — Я-то думал, мы пойдём в кафешку за углом. — сказал он и добавил: — Только не думай, что я поведусь на это шоу, — сказал он, усаживаясь на сиденье и захлопывая за собой дверь. К чему тут лапша? Все просто, за несколько часов до их встречи в коридорах вуза Беннингтон уже по обыденному, подсел к Майку, увлеченному своей курсовой. Майк сказал, что вечером будет в гордом одиночестве поедать лапшу быстрого приготовления, но Честер поменял его планы с лапши на вечер в центре города в чёрном Порше. Был ли Шинода против? Конечно нет, ибо тогда он бы просто бы не согласился на это. — ну, а ты значит хочешь лапшу всё же? Тогда, мог сразу сказать, чтобы я не ехал на машине и мы бы пошли в кафе за углом, — Чес посмотрел на него сидя расслаблено и спокойно в водительском сидении. — шоу? — с губ слетает смешок и после мотор машины с громким ревом заводится. — не преувеличивай и не строй из себя... — он посмотрел на него, — кого ты там из себя строишь, вообщем не строй и просто наслаждайся, и даже если я повезу тебя в «Макдональдс», ты и слова не скажешь против, потому что ты согласен, и я это знаю. Они колесили по городу сначала бесцельно, просто наслаждаясь компанией друг друга, музыкой из динамиков и свободой от учебных забот. Они обсуждали планы на выходные и все это было так беззаботно, что казалось, что все так и должно быть в их жизни, определённо именно так. А время летело незаметно. Когда солнце начало клониться к горизонту, желудки парней настойчиво напомнили о себе. — ну что, в «Макдональдс?» — предложил Честер, и Майк с готовностью согласился. В фастфуде Честер вдруг игриво назвал этот вечер "свиданием". Майк, немного смутившись, рассмеялся. Они заказали картошку фри пару бургеров и колу на двоих. Кормили друг друга картошкой, неловко касаясь пальцами, и смеялись до слез над глупыми и самыми внезапными шутками друг друга. Честер улыбался, слушая парня, все же было в нем что-то, что цепляло его до ужаса, до покалывания на кончиках пальцев, до мурашек по коже. — а если начну дёргать твои "струны" прям в толпе перед сценой, то тоже убежишь от меня? Я все же первый, кто заглянул глубже, чем просто посмотрел в глаза, — Честер бросает очередной вопрос в воздух и терпеливо ждет ответа на него, сидя рядом на стуле за столом. На мгновение Майк задумался, посмотрев на Честера, сидящего рядом. Свет вывески «Макдональдса» внутри помещения бросал на него неоновые отблески, делая его ещё более невозможным, но при этом каким-то пугающе настоящим. — Если начнёшь дёргать мои "струны" прямо в толпе... — начал он, усаживаясь удобнее и глядя в глаза, — не убегу. Просто вцеплюсь в тебя посильнее, чтобы не упасть. А ты ведь не дашь мне упасть, да? Он сказал это спокойно, даже чуть иронично, но голос под конец чуть дрогнул, почти незаметно, только для того, кто умеет читать по тембру. Честер, конечно, умел. — ну раз останешься со мной то... Конечно, я буду держать тебя крепко, не отпущу, и ты не упадёшь не переживай, — Честер посмотрел на него и улыбнулся ему. — а ты уже планируешь нашу новую встречу как я понял? Тогда в следующий раз мы купим детский набор и будем смеяться с упоротого динозавра в нем, а потом я поставлю его в машину на панель, чтобы вспоминать этот день. Я считаю это будет хорошая встреча, не так ли? Майк тихо рассмеялся, глядя на него с той же лёгкой нежностью, что раньше прятал глубоко внутри, не позволяя себе выпускать. Но Честер он вытаскивал это из него с такой лёгкостью, будто всегда имел к нему доступ. — Детский набор, динозавр, панель в машине… — Майк покачал головой, глядя на свои порцию за столом, но взгляд всё равно скользнул к Честеру. — Звучит как начало самой странной, но, пожалуй, самой приятной коллекции воспоминаний в жизни. Он чуть склонил голову, будто снова рассматривая его нагло, спокойно, как будто они не за столом сидят в кафе, а где-то наедине, где можно говорить всё, что угодно. — А потом, если тебе всё ещё будет весело со мной, я подарю тебе второго динозавра. И он будет уже не из набора, а из магазина. Огромного, резинового, мерзкого. Ты поставишь его рядом, и они будут напоминать тебе обо мне. О том, как я смеялся над тем, как ты жуёшь картошку фри, прищурив один глаз, будто это стратегическая операция. Они просидели еще час с лишним в кафе, смеясь и общаясь, но вскоре пришло время уже уезжать домой, хотя не хотелось вообще. Хотелось быть рядом друг с другом оставшуюсья ночь. Даже просто пить чай с конфетами и общаться, этого было достаточно. И так и они сделали по итогу. И с каждой встречей становились ближе к друг другу, открывались. *** Солнце лениво просачивалось сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату Беннингтона в мягкие персиковые тона. Сегодня не нужно было никуда спешить, никаких лекций и семинаров. Он неспешно потянулся, ощущая приятную истому в теле, и встал с кровати, представляя сегодняшний день который он проведет с Майком вместе. Через час, уже позавтракав и приведя себя в порядок, Честер подъехал к дому Шиноды. Тот, как обычно, опаздывал, но Честер не сердился. Он знал, что это ожидание стоит того. Вскоре черная макушка показалась из подъзда, он выскочил из за двери подъезда, застегивая на ходу куртку. Майк улыбнулся Честеру, и у того перехватило дыхание. Они обменялись короткими приветствиями и Шинода уселся в машину. По дороге они болтали обо всем и ни о чем, смеялись над какими-то пустяками. Честер свернул с главной дороги на проселочную, и вскоре они остановились на обочине, в тени высоких деревьев. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц. Заглушив мотор, Честер повернулся к Майку. Их взгляды встретились, и в воздухе повисло напряжение. Теплый воздух в салоне слабо пах мятной жвачкой и кожей сидений. Музыка едва играла на фоне, будто Честер забыл сделать громче или, наоборот, специально оставил так — чтоб не мешала тому, как они смотрели друг на друга. — Че, — голос Майка был чуть хриплым, немного надломленным от напряжения, — ты точно хочешь прямо сейчас? Здесь? Беннингтон усмехнулся, не отводя взгляда и слегка наклонившись ближе. Его пальцы уже медленно скользили по внутренней стороне бедра парня. — А тебе не кажется, что если бы я не хотел, то давно бы уже отвёз тебя домой? — в голосе была улыбка, игривая, тёплая и чертовски возбуждающая. Майк сглотнул. Сидеть в кожаном кресле, когда Честер греет взглядом и дразнит касаниями — теперь стало пыткой. Машина стояла на обочине трассы, отдалённой от основной дороги. Никто не помешает. — Твою мать, — прошептал Майк, откидываясь назад и запрокидывая голову. — Ты меня убьёшь. — Постараюсь, — почти шепчет Честер, уже склонившись к его шее. Губы тёплые, нежные, но язык... язык провёл по коже так, что у Майка пересохло во рту. Честер знал, куда целовать. Он с жадностью исследовал шею, находил уязвимые точки, оставлял мягкие укусы на ключице. Его ладонь легла на живот Майка, чуть ниже, туда, где уже давно горело нетерпение. — Майк, — голос хрипит, — ты такой тёплый, — прошептал он, скользя пальцами по ремню. — Хочу почувствовать тебя… всего. Майк стиснул зубы, но не остановил его. Наоборот, сам расстегнул ремень и молнию, выдыхая резче, когда пальцы Честера скользнули внутрь. — Твою… — простонал он, хватая Чеса за затылок и притягивая ближе. — Давай. Честер усмехнулся, устраиваясь между сиденьем и Майком, как будто делал это не в первый раз. Он поцеловал его — влажно, грязно, с языком и прикусыванием губ. Облизал уголок рта, не отрывая взгляда от глаз. — Ты всегда такой послушный? — спросил он, начиная медленно двигать рукой. — Только с тобой, — прошептал Майк, дрожа от того, как горячо и близко он чувствовал каждое движение, каждый вдох Честера. А Беннингтон не стал медлить. Он опустился ниже, губы скользнули вниз, по животу, останавливаясь на самом краю. Майк почти стонал, пальцы вцепились в кожу сиденья. — Ты… с ума сведёшь меня, — выдохнул он, когда Честер наконец коснулся языком головки. — Такова цель, — мурлыкнул Честер, прежде чем взять его в рот, эти последние слова он произнёс так сладко, что почувствовал на языке их приторность. Честер смотрит на парня уже по хищниму, как зверь жаждущий свою жертву, но не чтобы съесть а чтобы насладиться близостью с нею. Беннингтон подкрадывается к парню плавно и медленно как пантера, усаживается удобнее между его ног, но руками скользит по его телу вверх по рукам и где-то наверху переплетает с ним пальцы. Все это он делал искусно, глаза в глаза. Эти идеально отточенные действия со стороны Беннингтона продолжались и постепенно всесте с ними нарастало возбуждение, становилось жарко, душно горячо и одновременно и влажно. Постепенно расстегивается пуговица на штанах, медленно едет вниз замок ширинки. Руки пропали с бёдер, но вскоре снова вернулись обратно задевая слегка уже возбуждённый член под тканью белья. Беннингтон снова смотрит глаза в глаза также горячо, также с похотью во взгляде, чтобы заставить кожу покрыться мурашками и заставить каждый волос на коже подняться. Темп сначала был медленным, дразнящим. Он смотрел на Майка снизу вверх, удерживая его взгляд, пока язык делал чудеса. Майк застонал громче, запрокинув голову. Честер не разочаровал. Он ускорился, глубже, грязнее, пальцы массировали бедро Майка, пока тот не начал дрожать. В какой-то момент Майк потянул его наверх, тяжело дыша, губы блестели от слюны, глаза были затуманены. Он притянул Честера к себе, целуя жадно, почти яростно, будто пытался передать всё, что ощущал. — Ты… потрясающий, — сказал он между поцелуями.Честер усмехнулся, прижимаясь лбом к его лбу. — Я просто обожаю, когда ты стонешь. Это охренеть как возбуждает, Майк. — Надо было раньше сказать. Я бы стонал для тебя чаще. — Я ещё не закончил с тобой, Майк. Не сейчас. — Честер снова поцеловал его — долгим, ленивым поцелуем, от которого внутри всё сжалось. Становилось жарко, душно. Окна в машине на заднем сиденье в один миг запотели. Первая слетела вниз футболка с Честера, который покорно лежал под Шинодой. Парень наклонился ближе, его губы почти касались его горячей кожи, и он поцеловал его в шею, оставляя легкое покалывание, которое пробегалось по телу и отдавалось где-то по позвоночнику. Беннингтон запрокинул голову, подставляя шею под жаркие поцелуи. Дыхание обоих сбилось к чертям, мешаясь с приглушёнными стонами. Майк опустился ниже, к ключицам, оставляя влажные следы на бледной, разгорячённой коже. Парень вцепился пальцами в плечи Шиноды, чувствуя, как накатывает волна возбуждения. Теснота в машине только усиливала ощущение близости. Под тонкими искусными пальцами Шиноды Честер казался таким робким, хрупким и уязвимым. Майк затаил дыхание, когда почувствовал, как Честер дрожит под его ладонями, когда его крепкий, вызывающий, уверенный Честер тает в его руках, словно восковая фигура под солнцем. Он почувствовал, как тот вцепился в его плечи, как обмяк и отдался ему без остатка. Это доверие… эта беззащитность, она была священна. И заводила до безумия. Он чуть наклонился, его губы нашли уголок губ Честера, коснулись мягко, сдержанно, как будто просили разрешения, хотя тело Беннингтона уже кричало «да». Он провёл ладонью по его спине, медленно, снизу вверх, как будто изучал, запоминал рельеф каждой мышцы, каждой линии, когда перевернул парня на живот и он держался на руках перед ним, специально выгибаясь. — я хочу делиться с тобой чувствами и мне это нужно, как воздух для лёгких. Ты моя личная постоянная потребность. — выпаливает Беннингтон, пока его тело покрывают новыми поцелуями. — Тогда дай мне это, — прошептал он, глядя в глаза, в самую глубину. — Отдай себя. Всего. Каждую мысль, каждый стон, каждый взгляд. Я не отпущу ни единой детали и буду предельно внимательным. Он снова поцеловал его, уже глубже, медленнее, владеюще. Одной рукой держал Честера за шею, большой палец осторожно скользил по щеке, а другая крепко лежала на бедре, как якорь. — Я не хочу быть просто воздухом для тебя. Я хочу быть бурей, твоей собственной. Хочу быть пламенем, которое разгорается в тебе. Хочу, чтобы ты сгорал и возрождался только со мной. Пальцы уже на поясе штанов, Шинода растёгивает молнию, ощущает, как Честер выгибается в его ладонях, как мягко стонет в ответ. — Ты чувствуешь? — Майк шепчет прямо в ухо, прижимаясь сзади, - как сильно я тебя хочу? От скромности не осталось и следа. — чувствую, Майк... — выпалил он через стон, — тебе же ничего не мешает... Майк едва ли сдерживается , слыша эти слова, хриплые, сбивчивые, дрожащие от желания. Он чувствует, как тело Честера дрожит под его руками, как тот сам изгибается, прижимается к нему, будто просит, требует большего. — Ничего, — выдыхает он прямо в его ухо, обхватывая Честера за талию и плотнее прижимаясь бедрами. — Абсолютно ничего, Чез. Он жадно целует его в шею, кусает мочку уха, ладонями скользит по телу. Кожа под пальцами горячая, словно пылает. И он с жадностью ласкает её, проводит вниз, к ремню, к пуговице джинсов. Майк проводит пальцами по внутренней стороне бедер, чувствуя, как там всё напряжено, пульсирует, откликается на каждое прикосновение. Честер тихо всхлипывает, хватается за запотевшее стекло машины, выгибается ещё сильнее. Майк не может отвести взгляд: этот изгиб, эти дрожащие плечи, его горячая спина под ладонями, всё сводит с ума. — Ты просто идеальный… — прошептал он, опускаясь ниже, целуя позвоночник, сжимая бёдра. — И ты будешь мой. Сейчас. Он не торопится, руки уверенные, но нежные, он чувствует каждый вдох Честера, каждую судорогу. А когда тот замирает под его прикосновениями, прижимаясь к нему крепче, Майк отодвигается ровно на секунду, чтобы освободиться от собственных джинсов и снова прильнуть к нему. Горячая кожа к горячей. Пульс в ушах. Возбуждение в каждой клетке. Он касается его бедра, проводит по внутренней стороне, слышит, как Честер тихо стонет от предвкушения, от напряжения, которое нарастает. — Скажи мне, — Майк прижимается губами к уху, — ты точно этого хочешь? — Шинода, твою мать, да трахай уже меня в этой грёбаной машине, — на стоне выдавливает Беннингтон, сжимая одной рукой сиденье под собой. Честер будто плывёт под его пальцами, тёплый, дрожащий, стонущий. Каждый его выдох заставляет закатывать глаза, каждое движение бедер доводит до грани. Когда тот сам стягивает с себя штаны, открываясь перед ним, готовый, жаждущий, Майк замирает на миг, вдыхается в этот момент, как в последний глоток воздуха перед прыжком в бездну. — слишком много этой грёбаной ткани на мне, — добавляет Честер и снова возвращается в то же положение, что и был. Шинода кладёт ладонь ему на поясницу, другой рукой скользит вниз, осторожно, нежно, между ягодиц, по чувствительной коже, попадая туда, где Честер вздрагивает сильнее всего. Он мягко водит пальцами, обрисовывая контур, подготавливая, позволяя Честеру привыкнуть к его касаниям. — Расслабься, — шепчет Майк, — я здесь. Я с тобой. Он касается пальцем чуть глубже, медленно, давая время. И чувствует, как Честер дрожит, но не от страха, а от нетерпения, от желания. Майк только сильнее ощущает его жар. Он добавляет ещё немного смазки и чувствует это тепло кожи, скольжение. Первый палец проникает внутрь медленно, с лаской, сдерживаемой страстью. И тело принимает его, будто ждало, будто звало. — все хорошо? — шепчет он, целуя его плечо, язык проводит по коже, — скажи, если что-то не так... — все.. Хорошо, продолжай... — из последних сил выдавливает из себя Беннингтон на грани стона. Он стоял к нему спиной разгорячённый и возбуждённый до максимума. Майк двигает пальцем, осторожно, с нарастающим ритмом. Вскоре добавляет второй. А когда Майк касается точки глубже, где тело откликается особенно сильно, Честер выгибается так, что Майк едва держится на грани. — Вот он ты... — шепчет он, — такой красивый, чувствительный… Пальцы двигаются глубже, мягко, но с настойчивостью, пока тело Честера не поддаётся полностью, пока он не начинает стонать громче, извиваясь и прижимаясь обратно. Всё его тело пульсирует в руках Майка, горячее, желанное, отдающееся полностью. И когда Майк ощущает, что он готов… он склоняется к его уху и шепчет: — Ты же хочешь, чтобы я вошёл, Чез? — над ухом разливается бархатный шёпот и Беннингтон вновь дрожит. Честер плавится под его пальцами. Он тёплый, дрожащий, стонущий от каждого прикосновения. Он чувствует наростающее возбуждение и как низ живота снова тянет, уже сильнее, он мычит и извивается в руках Шиноды. Он слышит шёпот над ухом «расслабься» и от этого только сильнее и непроизвольно сжимается весь. Честер тянется к своему члену, проводя по немую пару раз рукой, он расслабляется, чувствуя первый палец в себе и довольно мыча, срывается на стон. Честер теперь знал что только Майк сейчас видит его таким и только он знает его тайну, которую он тщательно прятал в своей оболочке гордого парня. Эта оболочка треснула в руках Майка и ему даже не пришлось прилагать усилий для этого, Честер выбрался из нее сам и был готов быть настолько уязвимым перед ним. Когда над ухом вновь проносится шёпот, приятный с нотками хрипов, Чез снова непроизвольно сжимается вокруг пальцев парня и сквозь стон отвечает ему наконец-то: — да Майк.. Пожалуйста, войди в меня, полностью... Пожалуйста Майк... — он почти молит его, сжимается еще сильнее и стонет, находясь в этом долгом томительном ожидании. Майк замирает на мгновение, как будто каждое слово, сорвавшееся с губ Честера, проникает под кожу, оставляя там жар и дрожь. Его голос тихий, но полный желания и доверия. Такое честное, откровенное «пожалуйста»... Майк чувствует, как сердце гулко отзывается в груди. Он склоняется ниже, прижимается лбом к затылку Честера, ладонью обхватывает его бёдро, крепче прижимая его к себе. Всё в этом моменте кажется невероятно живым, настоящим. Горячее дыхание, дрожащие пальцы, касание кожи, всё сливается в одно единое целое. Честер мычал, сжимаясь, расслабляясь и пытаясь успокоить себя, и дать тому продолжить. Слова разливающиеся над ухом успокаивают и парень расслабляется окончательно. — Я здесь, Чез... Я с тобой, слышишь? — продолжай пожалуйста, Майк... Пожалуйста... — с губ слетают стоны, которые мешались со словами. Он захлебывлся в них, утыкаясь лицом себе в локоть. Майк убирает пальцы, проводит ладонью по бедру, и Честер вздрагивает, как будто лишившись опоры, как будто уже не может без этих касаний. А потом Майк входит в него, предотвратительно смазав свой член смазкой, которая так, совершенно "случайно" завалялась в рюкзаке в самом дальнем кармане. Он входит медленно, будто пробует его изнутри, прижимаясь теснее, глубже, сдерживая собственный стон зубами. Он двигается осторожно, позволяя Честеру привыкнуть, прижимает ладонь к его животу, чтобы чувствовать каждую реакцию. — Всё хорошо, Чез? — Майк шепчет, хотя знает, всё более чем хорошо. Он чувствует, как тело принимает его, тянется навстречу. Майк двигается глубже, медленно, с наслаждением. Его рука тянется к члену Беннингтона, обхватывает его, ласкает, надавливает на головку, чувствуя, как напряжение под пальцами становится невыносимым. Он слышит, как тот стонет всё громче, всё прерывистей, от каждого движения, от каждой искры, что проходит по позвоночнику. Слова разливающиеся над ухом успокаивают и Честер расслабляется окончательно. Он чувствует, как в него входят и сжимает рукой ручку в машине на двери и стонет, опустив голову и смотря в пол. — чувствуешь, да? — Майк касается губами его шеи. — Насколько мы идеально подходим друг другу? — теперь коротко целует его в шею и обжигает ее, шумно выдыхая. — Майк...продолжай пожалуйста, майк.. Пожалуйста... — с губ слетают стоны, которые мешались со словами. Он захлебывлся в них, упираясь рукой в стекло машины. Майк двигается в нём, уже с уверенностью, с ритмом, с нежной яростью, будто хочет раствориться в нём полностью. Его губы снова у уха Честера: — Ты мой, Чез. Только мой. И будешь моим до последнего вздоха. Ноги дрожат когда Чез чувствует руку на своём члене, которая плотно обхватывает его член и давит на головку, он стонет снова тянется рукой к члену и накрывает руку майка своей и двигает ей вместе с ним. Это было для него безумием. — Майк.. Глубже...Пожалуйста, Майк пожалуйста, - он стонет громче и пытается выдавить из себя еще слова, он буквально молит его, он хочет чувствовать его полностью внутри себя. Беннингтон медленно начинает сам двигаться навстречу парню и стонать, когда тот из раза в раз попадает по простате и давит на нее будто бы специально. Чес задыхается, лицо было все красное, волосы растрепаные, а он сам весь мокрый и полностью находящийся во власти Шиноды. Дальше движения Майка стали более интенсивными. Честеру уже было наплевать – в тот момент, когда Шинода был с ним в этой машине, рядом, в нем – когда парень полностью отдалась ему – он был счастлив. По настоящему счастлив. Юноше хотелось, чтобы парень не останавливался, чтоб сильнее прижимал его к себе. И чем интенсивнее были его движения, тем большее удовольствие приносила Беннингтону их физическая близость. С каждым новым движением стоны Честера становились громче, но он и не собирался сдерживаться. Все они плавно растворядись в салоне машины, от чего тот получал удовольствие не меньше. Через время они полностью наслаждались друг другом в полной мере и отдавались друг другу. Пара мгновений и оба были уже на пределе и излились каждый в одно время. В тот, казалось бы, обычный день, но они оба поняли, что такое физическое удовольствие не сравнится с тем наслаждением, которое доставляла им обоим мысль о том, что теперь они полностью принадлежат друг другу. Когда Шинода наконец остановился и прерывисто дыша, заглянул Честеру в глаза – тот уже не чувствовал свое тело. Горячая рука заскользила по его бедрам, а губы кротко поцеловали его, возвращая к реальности затуманенный всем действом разум.